Но у того была припасена малая стопка тех резаных бумажных лоскутов, свернутых в фунтик, в них он каждому пироги и выдавал в обмен на медную денежку.
— А хорош пирог-то! — восхитился с облучка первый покупатель и вытер руки о солому в возке. — И верно, с двух-та штук сытехонек!
Толпа загомонила.
Часу не прошло, как народ, распробовав новинку, вымел всю бочку подчистую. И мужик с мальчонкой не спеша двинулись с площади в один из боковых переулков, в сторону каморы, которую сняли у дальнего родственника. По дороге завернули к полосатой будке, возле которой бдительно хмурился на толпу страж порядка. Ему с утра уже польстили пирогами, а теперь одарили еще и пятачком на здоровье. Расстались хорошими друзьями.
— Ты, Микитка, маманьке в помощь с вечеру ступай, — строго велел мужик, положив руку на плечо мальцу. — Двойную опару пущай ставит на картопельном отваре. Хорошо тесто выходит! Четверть месячного оброку за один денек для барыни собрали, шутка ли? Сегодня же старшого в деревню пошлю, скажет старику, мол, собирай телегу с той картоплей да вези, глядишь, через год-другой вольными станем! Пачпорт у меня в порядке, Эмма Марковна честь по чести управляющему велела, он и выписал… а что бутарю поднес — так и то не в убыток, зато расторговались спокойно! И завтра еще пойдем! А как Игнат с картоплей-то вернется, на другую какую площадь стану его посылать, он парень дюжий, с бочкой справится. И голосить не хужей тебя умеет.
— Тятя, а ежели ребята городские его задирать станут? — снова шмыгнул носом малец. — Ты вона какой большой да сильный, чай, супостаты убоялись. А Игнашке по молодости могут и в морду… и ладно, чай, морда-то не казенная, до свадьбы заживет. А ну как бочку уронят или деньги отымут?
— И то верно. Стало быть, пущай брат Иван из Егорово вместе с ним едет, он бобыль, своих сыновей нету, станет с Игнатом хаживать на промысел, еще спасибо скажет! Так-то на пирогах больше заработает.
Мужик с сыном давно ушли, а на базаре продолжали обсуждать новый «царский овосч» и пироги с ним. А также неких везучих крестьян из Нижегородской губернии, у которых в деревне чудеса чудесатые творятся.
«Стены грязью мажут, печи мусором топят, крыши барской рожей кроют да живут в тепле и сытости!»
* * *
— Ах, душенька, поговаривают, что уж последний бал у главнокомандующего на Масленице эта дама не пропустит! Столько разговоров по всей Москве, можно подумать, не старая вдова венчалась, а юная княжна!
— А я слышала, что она вовсе даже молода! И там такая романтическая история… за нее два кавалера на саблях и пистолетах дрались, и одного даже убили! А победитель у его сиятельства в тот же день разрешение на брак испросил и не медля — к венцу!
— Никого не убили, ма шер, что за глупости? Просто тот, который жених, соперника перед его превосходительством так ославил, что несчастного сослали в Сибирь навечно! Он, говорят, уехал со слезами на глазах, а на прощание сказал этой даме, что, мол, сударыня, жестокая судьба разлучает нас, но я буду любить вас вечно!
— Ах… так даже и лучше… кель романтик… вот бы…
Несколько нарядно одетых барышень вскоре с легким щебетом упорхнули в бальную залу, где раздавались первые аккорды мазурки.
Их место возле колонны заняли люди постарше и посолиднее. Строгие матушки не спускали глаз с юных ветреных прелестниц, в то же время зорко высматривая в толпе гостей подходящую кандидатуру в женихи.
Рядом с ними топтались солидные отцы семейства, степенно и нетерпеливо ожидающие, когда можно будет оставить благоверных и устремиться в курительную, чтобы в интересной компании со вкусом выпить мадеры, лафита да охлажденной русской хлебной и расписать партию в преферанс. А заодно и обсудить сугубо мужские, очень серьезные дела.
— Вот же дурехи, господи прости… щебечут, что те воробьи на березе, и смысла в их речах столько же, сколько в птичьем гаме. «Кель романтик», надо же! За приданое богатой вдовушки два ухаря передрались, и один другого таки заел.
— За такой кус не грех и заесть. Все имущество графа Безсонова — шутка?
— Это вы еще, милсдарь, ее паи в богатейших купеческих компаниях не посчитали да поместье, про которое сказывают — золотое дно.
— Да, тут романтикой и не пахнет. А что говорят — сие разработки ее первого мужа?
— Дело темное. Воевал, герой. А про изобретения стало только недавно ясно. Его ли, еще чьи — неизвестно. А только деньги вдовушка начала грести лопатой. Ну и замуж не абы за кого выскочила, за нового протеже Самого! Теперь пойдет у них потеха, когда к капиталу жены да службу мужа приложить. И не подкопаешься, ежели вопросы у ревизоров появятся, откуда эдакие богатства.
— И то верно… а молодая-то, говорят, недолго семейной жизнью тешилась. Какой-то странный у них медовый месяц вышел. Так и шастает по Москве, сраму не боится. Говорят, в Университет повадилась. И по госпиталям. И куда ее муженек-то смотрит?
— Ну, это вы, батенька, хватили. Муженек смотрит за порядком в нашей старой столице и добивается успехов. А попечительства над гошпиталями и лекарскими домами сама государыня не срамится. Глядишь, с такими капиталами и рвением будет у госпожи Орловой-Шторм через пару годков и приглашение в столицу ко двору, и почет, и награда не из последненьких! При матушке Екатерине даже и ордена особые дамам жаловали. Почему бы не теперь?
Эпилог
В Москву я въезжала пасмурным ноябрьским вечером, а выезжала — солнечным мартовским утром, во главе небольшого обоза. Двигаться будем медленно, торопиться незачем. Единственная, кто торопила всю зиму и, чувствую, будет торопить в дороге, — Лизонька, соскучившаяся по Степке, кошке Мурке и двум Ванькам. С первым, сыном садовника, приславшим ей в январе специально выращенную для нее землянику, пусть дружит. Со вторым… тоже дружит и, может быть, никогда не узнает, какую роль он сыграл в одном стародавнем приключении.
Зима, вроде самая тягучая и унылая пора года, пролетела незаметно. Хватило дел, связанных с наследством. Юридические формальности не заняли и двух часов. Никогда не слышала, чтобы перья скрипели так быстро. Я стала полноценной хозяйкой всего, кроме небольшой суммы в банке, успел-таки котик-обормотик удрать с кусочком в пасти.
Когда выяснилось, что в Петербург, Миша послал ведомственный запрос, а позже — еще одно отношение, напрямую от генерал-губернатора. Александр Петрович сам чувствовал себя пострадавшим в этой истории — целый день застекляли окно в кабинете.
Выяснилось: котик отбыл в Англию. Я вздохнула и потеряла к этой персоне интерес. Миша проследил, чтобы двое слуг негодяя, а также Рябыка со товарищи, давшие ценные показания, отправились в Сибирь в относительном здравии.
Стать-то хозяйкой стала, оставалось освоить хозяйство. Начала с роскошного особняка. Переоделась для начала попроще, для удобства, осмотрела не только комнаты, но и подвалы и чердаки. Заодно устроила индивидуальное собеседование всей прислуге — выяснила, нет ли средь нее сексуальных террористов вроде Ласкайки. Не обнаружились.
Визуальная ревизия и опросы показали, что дядя-котик (будь он неладен!) присматривал за домом поверхностно. Прислуга деликатно продавала обстановку. Я простила, объяснив, что прощение является последним предупреждением.
Некоторые неотложные работы — элементарно прочистить дымоходы, заделать щели — были проведены сразу. Ведь одной из комнат предстояло стать детской. Заодно подготовила план реконструкции на теплый сезон. Мужиков присылать не буду, лучше найду местных наемных исполнителей.
Дальние имения пока что остались без ревизии. Я написала управляющим ободрительные письма, учитывая дурные климатические условия прошлого года, снизила оброк. Но решила непременно их навестить.
Поговорила с совладельцем ярославского завода, который приносил хороший, стабильный доход, был под пристальным вниманием дяди-котика, поэтому партнер не собирался прибедняться и выдумывать несуществующие убытки. Задумалась, может, выкупить чужой пай и поставить его приказчиком? Или передать этот пост Алексею?
