– Я должен открыть одну тайну, Айелет, – произнес Дэвид, опуская голову и пистолет. – Я никуда не годный стрелок. Ничего с этим не сделать. Я стараюсь, но, как видите…
– Я никому не скажу, – пообещала я и наконец села. Наранг исчезал в направлении нашего катера, он быстро снижался, почти падал – дюзы исчерпали запас топлива, и если Дэвид попал, мы отыщем его минут через тридцать. – Вставайте, Кахир, я наврала, ничего не течет, смерть отменяется.
Мы посмотрели в сторону, где пропал Наранг. Он видел, где мы приземлились, и пусть он знал, что катер наш непригоден для межпланетных перелетов, он обязан был постараться как минимум уйти от преследования. Эос немаленькая, затеряться легко, хотя и непонятно, где он будет брать топливо. Слить из «Перегрина» не выйдет, там смесь не подходит для более поздних моделей.
– Даже если я не попал и он заведет наш катер, с планеты он не улетит, – успокоил меня Дэвид. Ну, он пытался. – Я так и не узнал, кто он такой.
Ни единого упрека за мою выходку, подумала я, это значит, я все сделала правильно или Дэвид сам не знал, как действовать верно. Я перевела взгляд на Кахира. Старикан был не менее ценным источником информации, чем Наранг, и если бы он был чуть более разговорчив, мы, возможно, вообще сделали все иначе и не опозорились друг перед другом: я – как переговорщик, Дэвид – как стрелок.
В нашем катере Уоррик! Я похолодела, но… Он умница, он себя не проявит, он будет нас ждать. Если бы Уоррик не был материалограммой, я могла надеяться, что Наранг выкинет его как балласт, но материалограмма не могла существовать отдельно от искина катера.
– Пошли, – скомандовала я. – Не туда! Надо забрать сперва мои вещи.
Мы втроем потащились к трупу Наранга номер один. На Кахира покойный произвел неизгладимое впечатление, хотя на вопрос, видел ли он этого Наранга когда-либо прежде, Кахир ответил отрицательно, и мы поверили.
– А того, кто взял вас в плен? – спросила я. – Его вы видели?
Кахир помотал головой.
– А одет он совсем как вы…
Дэвид замер с градусником в руках. Я многозначительно поиграла бровями. Я, конечно, имела в виду свою догадку, но Дэвида аж передернуло от того, в каких местах этот градусник только что побывал, и он бросил его в кейс как ядовитую змею.
Кахир же оглядел свою одежду и глубокомысленно заметил:
– Так одеты все в миссии. Так одевались все в нашем племени, и в миссии переняли эту одежду. Наши женщины ее шьют.
– А почему одевались именно так? Это не слишком удобно?
– Безопасно, – вздохнул Кахир. – У какого-то из племен был идол, одетый так же.
Я кивнула и отобрала у Дэвида кейс.
– Ясно, – подытожила я, хотя тут же дала себе затрещину за самоуверенность. – Видимо, у них тут все так перемешалось, что смахивать на чье-то божество – считайте выжить. Очень интересно с точки зрения антропологии, вообразите себе исследование о сосуществовании племен с разными возможностями и уровнем развития, получается занятная иерархия, главное про это не забыть…
Дэвид покивал. Мои антропологические идеи его, увы, заботили не больше, чем Кахира, и на благодарные уши рассчитывать не приходилось. Я поставила возле трупа ультразвуковую ловушку, чтобы отпугнуть падальщиков – хотя надежды на нее всегда было мало, засунула кейс в рюзкак, и мы зашагали туда, куда свалился Наранг-еще-живой.
Кахил на этот раз замыкал цепочку, плелся еле-еле и постанывал. Я слегка переживала, не повредил ли ему Наранг что-нибудь.
– Это я рассказал профессору про это место, – вдруг виновато проговорил Кахир. – Я был не должен.
– Почему? – удивилась я вполне искренне. – В том, что вы рассказали, нет криминала или умысла. – Или есть?
– Я шаман, – уныло напомнил Кахир, – пусть бывший. Мой отец учил меня тому, чему его учил дед, а профессора всегда занимали легенды. Он говорил, что за каждой что-то кроется… Когда-то давно там, откуда мы ушли, было золотое озеро, и это было красиво. Но, – он махнул рукой в сторону оставшейся позади низинки, – там ничего не росло, а приговоренные к смерти пили воду и умирали. Их кости профессор Макберти и искал.
Если та кость, которую я увидела, не случайность, то Макберти быстро нашел подтверждение местной байке.
– Он назвал его «Перст Зевса», – продолжал Кахир. – Тот камень. Я не знаю, что это такое… Знаю только, что однажды профессор пришел ко мне поздно вечером, рассказал, что ему удалось опрокинуть камень, и показал мне бутылочку с жидкостью.
– И какого она была цвета? – как бы очень невзначай поинтересовалась я, а сердце бешено заколотилось. Дрянь, которая вытекла из бутылки, была ярко-зеленой, проклятая планета, чертова куча загадок, моя работа – копаться в покойниках, но даже этим заняться не дают.
– Золотого, – Кахир вздохнул. – Как все вокруг. И сияла как солнце.
Дэвид что-то придушено выдавил и остановился, я тоже встала, готовая удивить его еще больше, и, кажется, я тоже сияла как начищенный медный грош.
– Обычная замена понятий, – торжествующе улыбнулась я. – Со временем одно значение слова может стать совершенно другим, а уж цвета… когда-то синий и зеленый назывались одним словом – не спрашивайте, я те века не застала. – И я повернулась к Кахиру: – А что в этой жидкости важного? Кроме того, что ее нельзя пить?
Анализатор показал, что это спирт, то есть пить его теоретически можно, но… Кахир пожал плечами. Ну, допустим, происходила какая-то реакция, вода в озере была ядовитая, чем пользовались шаманы прежних времен, а то, что досталось профессору, уже потеряло свойства яда опять-таки из-за химической реакции и превратилось в то, чем сейчас являлось. Но зачем Наранги гонялись за этой жидкостью, какой смысл, если учесть, как они оба расстраивались, а Наранг номер один вообще поплатился жизнью, ибо решил самолично убедиться, что Наранг номер два не ездит ему по ушам.
– А земля? – вспомнила я. – Вы говорили, на этом месте дрожит земля и нужно падать. Кстати, она дрожала не так давно, трещины свежие.
– Она дрожит часто, – Кахир снял с рукава травинку и задумался. – Но не так сильно. Профессор что-то говорил мне об этом – поэтому озеро и ушло? Не знаю, как так могло случиться. Он ошибался, я думаю.
Я скривилась. Нет, здесь как раз нет никакой загадки, при очередной сильной тряске образовался провал, и озеро всосалось обратно в недра. Судя по тому, что профессору достался один плевок, оно все еще где-то плещется. Разбирать химические тайны и изменения в составе жидкости я была не готова в любом случае.
– А почему нужно падать? – впервые за все это время спросил Кахира Дэвид, но догадался сам. – Испарения? Они быстро поднимаются высоко от земли, – Кахир смотрел на него круглыми глазами, словно бы вопрошая – ты глумишься надо мной, парень, – и Дэвид поискал поддержки у меня. – Потому здесь столько трупов крупных животных?
Я кивнула. Может, имелось другое объяснение, но известный с давних пор постулат гласит, что самое простое и есть самое верное. Специалисты потом подтвердят или опровергнут мои догадки.
– Знаете, что я думаю, Дэвид? Все свойства той бодяги мне, разумеется, неизвестны, но если предположить, что в изначальном виде она способна убить, а потом разлагается до светящегося спирта… это же идеальный яд. Наранг, ну, тут уже бы кому из них повезло, стал бы наемным убийцей номер один в Галактике. Но кто он такой и откуда узнал про Перст Зевса?
Мы посмотрели на Кахира, тот развел руками. Он, вероятно, хотел бы ответить, но не мог, и Нарангов видел впервые в жизни.
Мы постепенно дошли до места, куда должен был свалиться Наранг. Я вот-вот ожидала увидеть тело, но первым брошенную дюзу заметил Кахир и здорово перепугался, мне показалось, он запрыгнет Дэвиду на руки, так, на всякий случай, но пронесло. Вторую дюзу мы нашли метров через двадцать, и ясно было одно – Наранг сбежал.
– Черт, – простонала я и привалилась к камню. – Ну почему нам так не везет! Он сейчас дойдет до катера, поднимет его в воздух, где-то скроется, а потом, Дэвид, что будет потом? Я скажу. Как только за нами явятся спасатели, Наранг сделает все, чтобы захватить их катер и смыться. Мы дадим его описание, но можете меня четвертовать – его и так ищут по всей Галактике. Мне будет урок, прежде чем куда-то отправиться, изучить списки разыскиваемых лиц.
