Пробуждение (СИ) - Райро А.

Я сжал её руку крепче.

— Понял. Пошли.

Отбросив последние сомнения насчет «нарушения всех правил на свете», Саваж кивнула.

Вместе мы быстро покинули незапертую комнату регенерации и почти бегом понеслись по коридору. Эта часть медблока находилась под землёй, и здесь царствовали эксперты, уже не студенты, а взрослые: врачи, эхо-диагносты, исследователи, генные инженеры, работники подземных лабораторий.

И все они имели отличные локационные способности.

Только никто нас не заметил.

Мы проносились мимо кучи народа, бегом спускались по лестницам, проникали через двери вместе с другими — и всё это время оставались незамеченными.

Благодаря своей прошлой службе в ДВС я мог отлично ориентироваться в коридорах, где никогда не был, а видел лишь на карте. Частая смена маршрута не могла меня дезориентировать. Ну а Саваж продолжала крепко держать вокруг нас искажающее поле Тихого Эхо.

Мы стремились попасть на минус четвёртый этаж.

Это был самый нижний уровень под ангаром. Там находились камеры аннигиляции: для объектов разного вида и массы.

Мы отправились напрямик к последней камере — туда, где аннигиляции подвергались самые крупные объекты.

— Там уничтожают убитых циклопов, — прошептала Саваж, — но я никогда не присутствовала на таких процедурах. Эксперты берут у циклопов генетические материалы, а потом аннигилируют, выделяя энергию в эхо-кровь.

Мы наконец добрались до гигантских ворот камеры, но стоило нам подойти ближе, как оттуда донёсся пронзительный и злой стон. Такой же стон, какой я уже слышал, когда находился внутри Прометея.

Саваж тоже его услышала.

Её пальцы сильнее сжали мою руку и стали ещё более горячими, чем обычно. Мы оба поняли, что Прометей находится внутри камеры, что он ещё жив, но процедура аннигиляции, скорее всего, уже подготовлена.

— Надо попасть внутрь… — выдохнул я и кинулся к воротам, не отпуская руки Саваж.

Она устремилась за мной и зашептала в панике:

— Стас, тише… там кто-то идёт.

В пустынном коридоре действительно послышались звуки шагов. Мы замерли у ворот и дополнительной двери для персонала, надеясь только на свою маскировку.

И вот в коридоре появились уже знакомые мне люди.

Первой шла комиссар Сол, как всегда, полнотелая, вальяжная и какая-то расплывчатая в своём напускном добродушии.

За ней — директор Палатин. Высокий, стремительный и ещё более мрачный, чем обычно.

Оба были взвинчены до предела.

— Мы не можем уничтожить его, комиссар! — на ходу сказал директор Палатин. — Вы сами знаете, сколько ресурсов в него вложено! Больше, чем в любого другого био-титана! Прометея нужно сохранить! Это давний приказ Комиссариата! Прометей должен дождаться своего пилота!

Его голос был напряжён, но тон — уважителен.

Всё же комиссар Прима Сол была выше его по статусу. Намного выше. Она имела полномочия не только члена Комиссариата корпорации «Генетрон», но была ещё и координатором миссий, а этот статус давал ей огромные возможности управления.

— Сегодня Комиссариат изменил тот приказ, и я сделала для этого всё возможное! — отрезала комиссар, семеня в сторону кабины аннигиляции. — Решение уже принято, директор Палатин! Прометей не оправдал ожиданий! Он чуть не убил ещё одного пилота. Если уж этот мальчик с ним не справился, то не справится никто. Это конец программы «Прометей»!

Директор зацепился за её слова.

— Что вы имеете в виду, комиссар? Что за программа «Прометей»? И что значит «если уж этот мальчик не справился»? Что не так с Тереховым? Это просто маг с сильным адаптогеном. Что в нём особенного?

Сол резко остановилась посреди коридора и повернулась к директору.

— Этого мальчика должны были забрать с Земли ещё десять лет назад, но все данные о нём были уничтожены из-за волны Неотропа. Тогда погибли сотни наших сотрудников, были уничтожены лаборатории и огромная база данных. Некоторые в корпорации видели в этом мальчике спасение и очень хотели, чтобы он загрузился в Прометея, но мной лично было предписано не искать его и пресекать всяческие попытки его найти.

— А что с ним не так? — продолжал напирать директор.

Женщина понизила голос:

— Прометей был создан на генном материале этого мальчика, господин Палатин. Вот почему у них такая совместимость.

Услышав это, я ошеломлённо замер, стиснув руку Саваж так сильно, что та вздрогнула от боли и толкнула меня локтем.

Вот, значит, для чего использовали мой ДНК — для создания первого био-титана. Родители считали, что это увековечит моё имя.

— Почему вы сразу мне не сказали, госпожа Сол? — В голосе директора появилась резкость: похоже, он даже не догадывался о моей роли, и это его разозлило. — Если бы я знал об этом, то выстроил бы другое обучение Терехова! Неужели путаницу с его ДНК тоже устроили по вашему приказу? И сбой в портале? И повреждение его памяти?..

— Теперь это уже неважно, дорогой Ромул, — покачала головой Сол. — Ни вы, ни кто-то ещё не сможете ничего изменить. Хотя до сих пор есть люди из старой гвардии, верящие в Прометея. Например, Зевс и Патель. Когда они узнали, что Терехов связан с этим титаном, то полезли не в своё дело. Даже совершили несанкционированную загрузку Терехова. Тем самым они лишь помогли мне убедить Комиссариат в том, что Прометей опасен и его нужно утилизировать, пока не поздно.

В её голосе вдруг послышалась усталость, такая безмерная, почти невыносимая.

— Сегодня мы закрываем программу «Прометей», — добавила она. — Этот титан был первым и единственным в своём роде. Мы слишком понадеялись на генную инженерию. Мы думали, что это великая возможность. Мы совершили ошибку. Прометей чуть не убил пилота, на чьём генном материале его создавали. В него заложены уникальные характеристики, вплоть до бесконечной эволюции, как у циклопов-тиранов, но Прометей не поддаётся управлению. Зачем нам монстр, который в любую секунду может эволюционировать и уничтожить нас самих? У нас есть другие титаны, более предсказуемые и менее опасные. А с Прометеем покончено. Он больше не нужен людям.

Комиссар развернулась и направилась к воротам камеры. За ней поспешил директор.

— А вы у людей спросили, нужен им Прометей или нет? — заговорил он с напором. — Люди на Земле ждут спасения! И нам нужны все титаны! Особенно такие сильные, как Прометей! Грядёт завершение первого этапа переселения человечества, а за ним — и второе! Время пришло!

Прима Сол снова остановилась и равнодушно глянула на директора.

— Второго этапа переселения не будет. Мы осуществим только первый этап и доставим сюда оставшихся людей с адаптогеном. Самых сильных. На этом всё.

Директор замер в ужасе.

— А что будет с остальными людьми?..

— Они останутся на Земле, — холодным тоном ответила комиссар.

— Мы их просто бросим? Мы оставим их на гибель? Миллионы людей?

— Да, — коротко, но веско подтвердила комиссар. — Лучше спасти хотя бы часть людей, чем никого. Мы ещё десять лет назад осознали, что второго этапа переселения не будет, но Комиссариат ещё сомневался. Теперь всё решилось окончательно. У нас нет ресурсов, чтобы обеспечить безопасность людей без адаптогена. Они в этом Узле не выживут. Это была призрачная надежда, эксперимент, на который мы не делали ставок.

— А на что вы вообще делали ставки? — зло уставился на неё Палатин.

Комиссар Сол ответила ему на удивление спокойно:

— Второй этап переселения базировался на возможностях Прометея и его первом пилоте. Прометей должен был пробить границу в другой Узел Алиума, где люди без адаптогена смогли бы жить. И к сожалению, у первого пилота это не получилось. Граница не поддалась, она истощила Прометея, он ослаб, а потом был ещё и ранен люминалами. Когда пилот погиб, корпорация решила забрать с Земли того мальчика, на геноме которого создавался Прометей. Но когда данные мальчика затерялись, то я решила, что искать его нет смысла. От второго этапа практически отказались. Ну а Прометею ни один пилот больше не подошёл. В итоге не подошёл даже тот, на чьем геноме его создавали. Программа «Прометей» изначально была лишь сомнительным экспериментом, но теперь окончательно рухнула.