— Чего разорался-то? — Иван, наоборот, взбодрился, кисточки торчком.
— Да идём, идём, бросьте этот грузовик!
— Подождите, — я решительно схватил Ивана и Серго за плечи. — Это вообще, что?
Видели бы вы, какие у них сделались обалделые рожи, когда я начал эти звериные уши проверять.
— Илюх, ты чего? — опасливо спросил Иван.
— А вот скажи мне, братец, — насел я на него, — почему у Серго уши ощущаются меховыми, а у тебя — нет⁈
— Уши⁈ — Серго в панике ощупал голову. — Частичная трансформация, вай ме! Стыд-то какой… А вы чего молчите⁈
— Па-гади, — Иван качнулся. — И у меня⁈
— Ну! — возмущённо подтвердил я. — Тока кошачьи.
— Бля… — только и сказал Сокол. Но Витгенштейн с Багратионом только синхронно отрицательно помотали головами:
— М-м.
— Ядрёна колупайка! — Иван, явно не веря им, ощупал голову. — Много… Много… Ой-ё-ё-ё… У кого есть протрезвинка?
Все похлопали себя по карманам.
— У меня две, — Серго продемонстрировал два пузырька. — Думал, на утро.
— Утром найдём аптеку! — категорично рубанул Сокол. — Давай, по полбутылька на нос. Пока мы тут в котов не превратились…
Полглоточка мятной микстурки. Досчитать до десяти, прикрыв глаза — и Великий князь счастливым образом избавился от лишних ушей. Мы все встали прямее.
— Ну что, братцы? — совсем посвежевший Витгенштейн радостно потёр руки. — Пошли! Там такая дивная конструкция!
Ну, пошли, конечно. Чего он там такое этакое увидел?
21. ПОД УТРО
ИДЕЯ. ГЕНИАЛЬНАЯ. НАВЕРНОЕ…
Мы стояли посреди технического двора. Я думал, что уж нас-то с Иваном сложно удивить. А оказалось — запросто!
На длинной станине, укутанная брезентом стояла… маленькая сигара дирижабля! Модель я в завёрнутой тушке узнать не мог, да и не важно это было.
— Это чего?.. Дирижабль?.. — князья заинтересовались более чем живо: — А почему такой компактный? Он же ничего не поднимет!
— Экспериментальная модель! Секретная! — коренастый дядька в щеголеватой форме старшего техника (надо полагать, Кузьмич) бегал вокруг станины и с энтузиазмом махал руками. — Артефактная насквозь! Для диверсантов! Тонну весу подымает!
А уж перегаром от него несло, просто ужасть.
— Ну ежели тонну… — уважительно протянул Великий князь. — А он далеко лететь может?
Кузьмич в сомнении почесал затылок и выдал:
— Ну, километров на пятьсот, ежели ветер попутный. А вам дальше надо?
— Не-е, ближе. Сильно ближе.
Иван обвёл всё окружающее взглядом и подозвал нас к себе:
— Господа, можно вас на минуту? — а когда мы скучковались вокруг, задал мучавший его вопрос: — Господа, вот мы проникли на девичник. А с этой хреновиной, — он махнул в сторону диверсионного дирижабля, — затея вообще перестаёт быть проблемой. И что дальше? Зачем мы там?
— Ну ты же сам говорил: давай проникнэм, давай посмотрим… — озадачился Серго.
— Это вообще-то не я, а он, — Сокол ткнул пальцем в Петра. — Проникатор хренов.
— Ну да, я. — Петя почесал затылок. — Признаюсь, в тогдашних обстоятельствах и нашем общем состоянии это казалось таким разумным и весёлым…
— Да наше состояние не особо-то пока что изменилось, — хмыкнул я.
— Я знаю, что нужно сделать! Господа, я сейчас!
— Пэтро, ты куда?
Но Витгенштейн отмахнулся от вопроса Серго и о чём-то договаривался с Кузьмичом, широко размахивая руками и тыкая в нас пальцем.
— По-любому, щас чего-нибудь учудит, — протянул Иван.
— Ага. Главное, чтоб без последствий, — согласился я.
— Да последствия-то уже будут, — размышлял Сокол, прикидывая весь масштаб наших разрушительных действий. — Вопреки приказу из универа сдёрнули? Сдёрнули. Прям из-под охраны? Так точно!
— Да ладно! — Серго экспрессивно взмахнул руками. — Сам свой приказ нарушил! Можно подумать! И вапшэ. Там мы ничэго особого кроме дыр в стенах нэ учудили же?
— А кабан?
— А что кабан? — усмехнулся уже я. — Мы ж так ни одну свинью и не поймали, горе-охотники. Если только пожурят за порчу ландшафта? Это если они по следам нашим пойдут и там всю эту поляну изрытую найдут.
— Э-э-э, брат, — Серго хлопнул меня по плечу, — конечно найдут! Там же ещё катапульта эта, ты что забыл?
Мы синхронно с Иваном потёрли седалища.
— Её забудешь, — резюмировал князь.
А тут как раз Петр прибежал, полон кипящей энергии:
— Господа, идея! Я тут!..
— Знаешь, — Багратион аккуратно положил руку ему на плечо, — а давай ты сразу её в красках нам распишешь, а потом мы подумаем, ввязываться ли?
— Вот от тебя Серго я подобного не ожидал! К чему эти нелепые подозрения? Я вас когда-нибудь подводил?
— Под монастырь? — Сокол и Багратион переглянулись и хором закончили: — Да постоянно!
— Как говорит моя дорогая невеста: «Фу, быть такими!». Твоя, Иван, кстати, тоже это выражение любит. Короче, идея такая: берём грузовик, цепляем к нему бандуру эту, — Пётр ткнул пальцем в станину с дирижаблем, а потом скупаем какой-нибудь цветочный магазин. Есть же тут круглосуточные?
— Есть. И зачем нам цветы?
— Господа, мы засыплем их цветами! Сверху. Как аллюзия на купидонов и прочее.
Иван посмотрел на него, как на болезного:
— Петя, ты дурак? Ты прикинь, сверху, метров с двадцати, на тебя прилетает букет роз? Им же убить можно!
— Петя не дурак! Петя всё продумал! А вот ты ещё раз обзовёшься, получишь! У них на этом дирижабле целый здоровенный тюк маленьких таких парашютиков… наверное, для незаметной доставки грузов вниз. Вот на них и будем букеты отправлять!
— Ты смотри какой прошаренный!
— А говорил — дурак! Обидно, Ваня!
— Ладно, не дурак, извини.
— А как вообще идея-то? — похоже Петру не терпелось получить похвалу, потому что подпрыгивал он, как мячик.
— Ну, не зна-аю, — протянул Иван, и рассмеялся, — отличная идея! Главное: не запороть исполнением!
— О, да-а, это мы можем. Но будем стараться!
К нам подошёл Кузьмич, а за его спиной толпились ещё человек шесть — наверное, персонал гаража.
— Не побрезгуйте, вашсиятельство, — торжественно начал Кузьмич и протянул поднос, на котором стоял здоровенный штоф водки в квадратной бутыли. — Внукам потом рассказывать будем, как с самим Великим князем Иваном Кириллычем перед свадьбой его за здравие пили! Такое событие, чай, раз в жизни быват!
* Штоф — 1/10 ведра водки, 1,23 л.
Что делать? Выпили, конечно. По стопарю на каждого получилось. А из закуси-то только лук розовый у Серго на шее остался.
И я что вам хочу доложить? Идея лететь засыпать наших зазноб цветами на парашютах внезапно обрела новые краски!
Пока техники цепляли дирижабль за грузовик, я нашёл минутку спросить у Ивана:
— А кто им управлять будет?
Он удивлённо уставился на меня.
— Ты, конечно! У тебя ж в собственности дирижабль есть.
— Иван, я его купил, но летает на ём наёмный пилот! Ты чего?
Он немного растерялся, но потом махнул рукой:
— А, разберёмся! Не сложнее шагоходов, я так думаю!
— Ну, не знаю…
Пока мы препирались, Серго крикнул из кабины грузовика:
— Садитэсь давайте, нам эщё цветы покупать!
И в итоге, в кабинке сидели Витгенштейн и Багратион, а жених и я разместились на лавках будки. Надо сказать, эта самая «пневма», чем бы она ни была, здорово смягчила ход грузовика. Мы ехали с комфортом, почти как в княжеской «Победе». Тем более, что в будке-то и прилечь можно было. Хотя я от этой идеи отказался — срубит мгновенно, хрен потом меня поднимут. Сидел, пялился в окно, да болтал о разном с Иваном. Его тоска и кручина на бездарно прожитую (я бы поправил — «пропитую») молодость отступили, и он вовсю представлял, как аки архангел снизойдёт к своей невесте.
— На тросах? — поинтересовался я.
— А как ещё-то?
— Ну не знаю, а как же эти… крылья любви, все дела?
— Иди ты! — беззлобно послал Сокол. — Я, может, и пьяный, но десантироваться с дирижабля без тросов — это верное самоубийство.
