— Станислав, это не он, — распахнув дверь, выкрикнул я. — Прекратите!
— Ещё как он! Этот проныра шастал по неотремонтированной части и фотографировал там всё, — злобно прорычал глава моей охраны. — Вы только гляньте на эту журналистскую рожу. Да от неё жёлтой прессой за километр несёт.
Вот ведь блин. Гончий поймал настоящего шпиона. С одной стороны мне очень приятно, что он столь профессионален и так быстро и легко вычислил крота, но с другой — именно этого крота не нужно было вычислять.
— Много успел наснимать и всего увидеть? — грозно спросил я.
— Не знаю, но с учётом что прошло уже два часа, то думаю — более чем, — рявкнул на перепуганного Леонида тот.
Отлично. Значит материал есть. Нужно теперь как-то аккуратно отпустить его да так, чтобы он не понял, что его используют.
— Так жаль ломать ему руки, — задумчиво произнёс я. — Ведь прошлая его статья мне действительно понравилась.
— Руки⁈ Да господи помилуй, зачем же ломать⁈ — воскликнул журналист, но тут же замолк, едва Гончий посмотрел на него.
— Как вам у меня в поместье, Леонид? Понравилось? — внезапно спросил я его.
— О-оч-чень, — заикаясь, закивал он.
— Жалко, что чиновники не хотят, чтобы я восстановил его целиком. Они считают, будто в заброшенном виде оно смотрится лучше, — грустно развёл я руками.
— К-конечно ж-жаль, — вновь закивал перепуганный журналист.
— Леонид, хватит вам трястись. У нас сегодня праздник, так что никто вас калечить не будет, — спокойно сказал я, на что Гончий недовольно посмотрел на меня. — Но наказать вас всё-таки надо.
— Н-наказать⁈ — испуганно воскликнул он, уже подумав, что его просто отпустят.
— Конечно же, — хищно посмотрел я на него. — И вашим наказанием будет…
— Даниил, неужели ты всерьёз отправил его работать официантом? — возмутился Гончий. — Это всё равно что лису запустить в курятник.
— Абсолютно серьёзно, — кивнул я. — И с чего ты взял, что это и не было моей целью?
Он удивлённо посмотрел на меня, а затем тихо буркнул:
— Можно было и предупредить.
— Да к чёрту этого журналиста, есть информация куда важнее: Распутин — не наш злодей! — воскликнул я, резко меняя тему.
— С чего ты так решил? — раздался ледяной голос Сергея Олеговича, стоящего в дверях в сопровождении Мечникова, который был растерян не меньше князя.
Это выглядело словно сцена из дешёвой комедии, вот только никому не было смешно.
— Полагаю, вам следует мне кое-что объяснить и сделать так, чтобы я поверил в это, — сухо произнёс Распутин, пройдя в кабинет.
Но вводить его в курс дела никто не спешил. В глазах Мечникова и Гончего он всё ещё был главным подозреваемым.
Вот только я уже знал на сто процентов, что Распутин не при чём. Именно поэтому, не стесняясь спросил:
— Почему машина с краденным артефактным оружием заезжала на ваш склад? И зачем вы солгали мне, что не знаете кому принадлежит тот склад?
Распутин безэмоционально посмотрел на меня и вальяжно сел на отреставрированный диван.
— Это допрос? — поднял он бровь, окинув взглядом стоящих вокруг него людей.
— Это вопрос, — спокойно ответил я.
— Тогда и вы ответьте на мой, — невозмутимо сказал он. — Какого чёрта происходит и почему я должен что-то вам объяснять? Мой бизнес вас не касается.
— Даниил, да тут всё очевидно! Зачем нам вообще разговаривать с этим человеком⁈ — возмутился Всеволод Игоревич. — Необходимо задерживать его и вызывать Меньшикова.
— Ты что себе позволяешь? — вспыхнул Распутин. — Кажется, дружба со скрывающимся менталистом не пошла тебе на пользу.
Мечников слегка растерялся от этого заявления:
— Откуда ты…
— Я знаю всё про всех, — с нажимом сказал тот, обведя нас взглядом. — И не думайте, что от меня укрылось то, чем вы занимаетесь последнее время.
— Даниил, один приказ и я… — прорычал Гончий, готовый вцепиться в глотку Распутина, словно бойцовский пёс.
Атмосфера в кабинете накалилась до предела и пожар мог вспыхнуть в любую секунду. Пора было брать ситуацию под свой контроль.
— Тихо! — властно приказал я.
В воздухе повисла звенящая тишина.
— Долгопрудный завладел империей Волка и поставляет контрабанду через ваши логистические компании, — строго сказал я, посмотрев на Распутина. — Нравится вам это или нет, но вам придётся ответить на наши вопросы. Сейчас мы все в одной лодке, вот только нам не принадлежат фирмы, замешанные в государственной измене, а у вас — есть.
Распутин смотрел на меня, страстно желая испепелить взглядом. Но он прекрасно чувствовал, что я говорю абсолютно серьёзно.
Но он ничего не успел сказать, потому что раздался голос Мечникова:
— Даниил, ты ошибаешься. Это не может быть Долгопрудный. Его едва не убили прямо у тебя на глазах, если бы не ты…
— Если бы не я, то этого нападения бы не случилось, — парировал я. — Вернее оно бы случилось, но в другом месте и при других обстоятельствах. Это было представление для одного зрителя и им был я.
— О чём ты говоришь⁈ — вмешался Гончий. — Хочешь сказать, что это была постановка и он сам на себя напал⁈
— Именно, — кивнул я. — Мы играем против гениального стратега и подобный ход — в его стиле. Кто в здравом уме после покушения будет подозревать его?
Все молчали.
— Вот именно, — продолжил я. — Все детали указывали на Долгопрудного с самого начала и мы когда-то даже подозревали его, но после покушения никто всерьёз его не рассматривал.
— Детали? — нахмурился Мечников.
— Он всегда был рядом с оружейным заводом. Карамзин считал, что Долгопрудный — мелкая пешка, которой он крутит и помыкает как ему вздумается. Но всё это время именно Долгопрудный держал ситуацию под своим контролем и крутил Карамзиным как ему выгодно. Именно он договорился с англичанами, чтобы те подговорили Волка избавиться от Карамзина, — объяснял я свои догадки. — Всё было спланировано с самого начала. Все мы были фигурами на его шахматной доске и он продумал каждый ход до последнего.
Сделав паузу, я прошёл к столу и, сделав глоток воды, продолжил:
— Я долго не мог понять кто прислал документы, подтверждающие причастность Карамзина к контрабанде в мою газету. Это точно был человек, приближённый к самому Карамзину, кто-то, кому тот доверял.
— И зачем Долгопрудный сделал это? — нахмурился Гончий.
— Тем самым он уничтожил репутацию Карамзина и цена на оружейный завод упала на самое дно, после чего Долгопрудный «благородно» приобрёл его, помогая вдове Льва Александровича, — как само собой разумеющееся сказал я.
— А убийство Волка? — поинтересовался уже Мечников.
Задумавшись, я высказал своё предположение:
— Полагаю, что тут его план дал сбой и всё из-за меня. Учитывая то, как рьяно некто искал флешку с компроматом, что я нечаянно обнаружил в кабинете Карамзина, то это выбивалось из продуманной партии Долгопрудного. Он знал о том, что Карамзин держал Волка на коротком поводке за счёт собранного компромата и хотел забрать криминальную империю без крови, просто переманив людей и шантажом выдавив Волка.
— Но ты нашёл компромат первым, из-за чего Волк погиб, — сказал Гончий, а я тем временем недоверчиво взглянул на Мечникова, который застрелил Волка, чтобы явно что-то скрыть от меня. Впрочем, это уже совсем другая история.
— А ещё я нашёл компромат на самого Долгопрудного, — вернулся я к главному. — Просто мы не связали те документы с ним. Карамзин оказался не так прост и понял, что кто-то пытается завладеть всем его криминальным бизнесом и планомерно собирал доказательства этого.
Лёд тронулся. Мои аргументы и доводы были слишком убедительны, чтобы не поверить.
— Ну и самая главная деталь, — улыбнулся я. — Та самая, в которой скрывается наш дьявол. Чай с молоком.
— Что? Ты серьёзно? — не выдержал и фыркнул Мечников.
— Абсолютно, — кивнул я. — На приёме у Мечникова я лично видел, как Долгопрудный пил чай с молоком. Точно так, как делает наш таинственный злодей.
