Помогли, как обычно, бытовая лень и послезнание. Как-то в июльскую жару я имел глупость показать Кате рецепт кофе со льдом, но не растворимым, как греческое фраппе [885], а по рецепту штатовских ресторанчиков а-ля Вьетнам, в которых кипяток заставляют медленно просачиваться через слой молотого кофе с цикорием в чашку со сгущеным молоком, потом он перемешивается и выливается в стакан с колотым льдом.
Все хорошо в этой технологии, только уж слишком часто теперь приходилось обновлять главный ингредиент. Каждый день с утра начала повторяться одна и та же картина:
– Крути! А то усну! – Катя подсовывала мне под нос ручную кофемолку и соблазнительно потягивалась.
Учитывая, что вместо классической, полной жестких вставок и кружавчиков советской ночнушки она повадилась использовать мою футболку, выглядели отдельные части ее тела очень соблазнительно, но…
– Опять?! – Меня ни капли не радовала перспектива чуть ли не пять минут подряд вращать тугую рукоятку. – Давай чаю попьем!
– Ну уж нет! – парировала жена с непреклонной улыбкой. – Кто обещал купить электрическую мельницу?
– Да за ней надо будет в Москву ехать, некогда совсем! – уныло повернул я ручку нехитрого механизма. И вопросил жалобно: – Когда ты успела записаться в эстетки?!
Именно после этого диалога я с тоской и ностальгией вспомнил большую вакуумную упаковку молотого кофе из будущего, в которой мягкие и податливые крошки зерен превращались в плотный, твердый кирпич… Продолжение не заставило себя ждать:
– Эврика!!! – Мой крик разбудил даже соседей.
После чего я подхватил жену на руки и закружился с ней по кухне. Сбитая ее ногой злосчастная кофемолка улетела под сервант и злобно загремела там между пустых молочных бутылок.
– Придумал! Будем, ей-ей, будем мы зимой кататься на сноуборде!
– Поставь меня на место, злодей! Раздавишь!
Так была придумана склейка под вакуумом.
Слегка стянутый пакет сноуборда помещался в специальную камеру из резины, затем переделанный из компрессора старого промышленного холодильника насос вытягивал из нее все, похожее на воздух. Результат вакуумной обработки помещался в похожий на гроб металлический ящик с машинным маслом и системой нагрева до ста восьмидесяти градусов. Грязная и тяжелая технология сполна оправдала надежды. Образцы сноубордов как по мановению волшебной палочки перестали разваливаться при первом же изгибе, а ощущения от спусков начали отдаленно напоминать привычные по двадцать первому веку…
Я вынырнул из воспоминаний и перевел взгляд на цифру «тринадцать», небрежно намалеванную зеленой краской на носке доски. Ровную дюжину прототипов пришлось отправить в переделку, пока не получился данный экземпляр.
Испытаний на «нормальном» склоне я дождался с большим трудом. От побега на знакомую по прошлому году турбазу меня останавливала только достоверная информация о том, что подъемник работает исключительно по выходным. Впрочем, в субботу все равно поднялся на вершину горы первым. И надо сказать, что номер «тринадцать» не подвел, натертая парафином доска даже превзошла мои скромные ожидания. Она шла по склону немногим хуже Burton и позволила повторить все то немногое, чему я успел научиться в будущем. Скоростной «карвинг», спуск на кантах с глубоким заваливанием тушки внутрь поворота, минимальные прыжки, роллы на носке и хвосте… Настоящий глоток будущего! Если бы еще идиотский бугель не так сильно «сушил» ногу!
Опомнился я только тогда, когда понял, что большая часть горнолыжников перестала кататься и наблюдает за моими трюками. На краткой пресс-конференции пришлось удовлетворить любопытство всех свидетелей испытаний результатов научной работы секретного НИИ. В смысле под вкусный чай с шиповником из чьего-то китайского термоса объяснить людям, что сделать подобную «доску» вполне возможно даже в гараже, а научиться кататься легко за пару-тройку дней. И даже пообещать отправить письмо с технологией и чертежами в «Технику молодежи». Очень надеюсь, что они не воспримут мои рассказы слишком близко к сердцу и не организуют с утра понедельника собственное производство.
Ведь я до сих пор не знал, даст ли Шелепин «зеленый свет» новому виду спорта в СССР.
Глава 12
Новый год и краткие итоги
– Зетка пошла! – толкнул меня кто-то сзади, как будто я сам не видел.
– Влево, влево его гони! И от стенки на одну! – азартно закричал прямо у меня под ухом Василий Петрович, начальник ВЦ ТЭЦ.
– Тише, не на футболе! – Я сосредоточенно клацал клавишами. – Спокойнее, товарищи, все будет без шума и пыли!
– Не дергай клавиатуру, я плохо кабель закрепил, – попытался добавить конструктива наконец-то реабилитированный после любовно-эротического скандала Федор. – Нет чтобы подождать еще неделю!
– Завтра закончишь! Нельзя в Новый год без подарков! И так сойдет! – мгновенно осадили электронщика сотрудники. – И вообще, надо проверить, сколько ты сам играл!
– Левый угол валится! – не удержавшись, прервал перепалку Анатолий. – Вправо его!
– Поверните, поверните! – Это уже тонкий голосок, кто-то из девочек-операторов решил дать совет.
– Не так же! – опять дохнули лимонно-апельсиновым ароматом «Дайкири» из-за спины. – Наоборот!
– Шаг вправо! – отличился Василий. – Жми, жми!
Противный, составленный из кубиков псевдографики уголок тетриса плюхнулся мимо клетки, перекрыв шансы спасти ситуацию. Судорожные метания не помогли, еще несколько фигур, и стакан беззвучно очистился, замигав корявой надписью, приглашающей нового игрока.
– Ну вот! – послышалася общий выдох из-за спины. И радостно, будто шепотом, прошелестело по толпе зрителей: – Следующий!
– Да ты чего вообще подсказал под руку?! – Расстроившись, я толкнул массивную клавиатуру, выполз из-за стола и повернулся к начальнику ВЦ. – Специально, что ли?
– Ага! – не стал скрываться виновник. – Надоело уже тебя ждать! Сейчас очередь Володьки играть, а потом сразу моя.
– Ух, ну ты и жук! – пришлось мне рассмеяться. – Придумал ведь способ!
Ну как можно злиться в ответ на искреннюю, можно сказать детскую, улыбку тридцатилетнего парня. Тем более что мне вообще надо было иметь совесть, после Quake и прочих игр будущего глупо биться за право провести пяток-другой минут за самым что ни на есть примитивным «Тетрисом», наконец-то запущенным на БЭСМ-4. Тогда как в очереди постоянно сменялись один за другим немногие избранные сотрудники ВЦ ТЭЦ и НИИ «Интел», примерно человек тридцать. Причем пока один играл, остальные, словно на настоящее волшебство, завороженно смотрели, как мечутся семь разновидностей фигурок на экране. Наиболее продвинутые запасливо приволокли театральные бинокли и посматривали в них из «задних рядов». Про результаты не забывали, количество «убранных» строк считали хором, рекорды записывали на специально расчерченный лист ватмана [886]. Впрочем, там шла борьба исключительно за второе место, первое было – за мной, и в возможность «обогнать директора» никто не верил. Не зря я убил в детстве кучу времени на творение Алексея Пажитнова [887].
На первый взгляд результатами прошедшего тысяча девятьсот шестьдесят шестого года можно было гордиться. Мечтал о компьютерной игре на технике прошлого – получите и распишитесь, вот он, новогодний подарок. Однако какой ценой…
Для начала экспериментальный дисплей умел показывать всего один символ, а именно белый квадрат. Микросхемы ПЗУ знакогенератора не были готовы, так как «Пульсар» отодвинул все развитие и занялся какой-то простенькой фитюлькой, микросхемой таймера, о которую в МЭПе «споткнулись» при копировании контроллера блока формирования задержек стеклоочистителя RAVчика. Ничего сложного, но в комплексе с еще несколькими смежными изделиями это тормознуло наш проект чуть ли не до февраля.
