– Я кое-что придумал и хотел поговорить с вами. Потом вы поссорились, она уехала, точнее сбежала… Я долго не решался поговорить с тобой об этом, а сегодня увидел, как ты смотришь на девушку в зеркале, и мне показалось, что мы с тобой думаем примерно об одном и том же.
– И о чём же мы с тобой думаем? – не скрывая раздражения, спросил Эрлин. – Мы разговариваем всего пару минут, а я уже устал от твоих недомолвок.
– Повелитель, помнишь, ты говорил, что хотел бы изменить свою судьбу?
– Ты сказал, что это невозможно.
– Да, но я уже тогда думал о том, как тебя спасти. И кажется, придумал. Мы можем создать новую легенду. Например, о том, что солнечный бог решил не покидать своих подданных в конце этого цикла, что он захотел прожить на земле всю человеческую жизнь полностью, состариться здесь, а потом уйти навсегда и после этого существовать уже только в небесной ипостаси. А вместо себя он решил оставить на земле своих полубожественных отпрысков, чтобы они правили здесь его подданными. Бог выберет достойнейшую из смертных в супруги и проживёт с ней долгую и счастливую жизнь. Сантарийцы, которых ты так любишь, будут рады, если твоей супругой станет женщина их племени, дочь этой земли. Та, которую прославляют в песнях как земную ипостась лунной богини. Валлоны тоже не будут против. В Эриндорне её многие ненавидят, но ведь Эриндорн – это ещё не валлоны. Ты уже понял, что настоящая власть опирается на народ, а народ живёт в Среднем и Нижнем городе. Мои люди бывают там почти каждый день. Они говорят, что в Валлондорне полюбили маленькую колдунью из Ингамарны, которая вылечила столько больных. Люди доверяют её друзьям. Тем, что работают в городских лечебницах. Валлоны и сантарийцы доверяют друг другу. Теперь уже не только в Нижнем, но и в Среднем городе преобладают смешанные семьи…
– И если у божественного правителя тоже будет смешанная семья, народу это понравится, – подытожил Эрлин.
– Конечно, повелитель. На этой земле скоро воцарится мир. Вражда племён кончается. Я пришёл сюда с войной. Я столько лет боялся этой страны, и мой страх останется со мной до конца моих дней, ведь это я принёс его сюда… Два тигма назад я проезжал по Среднему городу, и у меня сломалась тайпа. Я вышел из неё, а вокруг меня собрались дети… С каким любопытством они на меня смотрели. Гвардейцы отгоняли их, а они не боялись. Я видел их глаза… В них не было страха. Я вдруг почувствовал себя глупым и жалким… Я скоро умру, а на этой земле больше не будет ни вражды, ни страха. Я никогда не умел радоваться жизни. Я всегда был лишним, чужим.
– Ты уже не призываешь блюсти чистоту крови?
– Чистоту крови? Она у всех одного цвета. Она красная… Очень красная. Особенно на белом… Там не было твоей крови, Ральд… На этих стенах. Твою кровь я бы не пролил… Никогда! Поверь мне!
Айнагур шагнул вперёд, протягивая к Эрлину дрожащие руки. Его костлявые пальцы напоминали растопыренные когти большой птицы, внезапно помутившийся взгляд был страшен.
– Прости меня, Ральд…
– Всё хорошо, успокойся, – мягко сказал Эрлин. – Ты просто устал. Иди отдохни.
– Уже ничего, ничего не изменишь, – прошептал Айнагур с таким отчаянием, что у Эрлина сжалось сердце.
Он смотрел, как абеллург, пошатываясь, выходит из комнаты, и думал о том, что он не должен жалеть этого человека. Он должен его только ненавидеть. Впрочем, какая разница? Жалеть его поздно, а к ненависти он давно уже привык. Да и что ему ненависть Эрлина? Айнагуру достаточно того, что он его не любит. И никогда не любил.
«Он действительно хочет меня спасти, – Эрлин снова уселся перед зеркалом и задумался. – Его план не так уж и плох. Одно противно… Обман. Опять обман. Новая легенда… По сути, любая легенда – выдумка, ложь… Нет, Гинта бы с этим не согласилась. Ни один сантариец не согласился бы с этим».
А может, они правы? Может, действительно незачем так кропотливо отделять правду от вымысла? Гинта однажды сказала: «Легенда – это быль, которую молва разносит по земле, словно ветер семена. Всё, что прорастает, истинно. Почва везде разная: где чернозём, где глина, где песок, а где-то сплошные камни. Поэтому об одном и том же часто рассказывают по-разному. Но истина пробьётся и сквозь камни». – «Странная логика, – усмехнулся тогда Эрлин. – Выходит, надо верить всему, что у вас тут рассказывают?» – «Надо уметь слушать». – «И уж конечно, надо уметь рассказывать, – заметил он не без ехидства. – Выдумывай поскладнее, и твоя выдумка сойдёт за правду». – «Выдумывай, но не лги», – спокойно ответила Гинта.
«Вот тебе я точно лгать не смогу, – вздохнул Эрлин, вспомнив этот разговор. – Ты мечтаешь о любви, прекрасной, как в легенде об Эйрине и Санте, а я… У меня в груди ледяной ком. Странно, но я по тебе скучаю. И всё же это не то чувство, которое муж должен испытывать к жене… Впрочем, откуда мне знать? Замысел Айнагура не так уж и абсурден. Я ведь и сам представлял себе что-то подобное, но ты вряд ли на это согласишься».
Эрлин долго и внимательно изучал лицо незнакомки в зеркале. Почему ему постоянно хочется на неё смотреть?
«Потому что она очень красива», – сказал он себе. И тут же понял, что лгать себе самому смешно и бесполезно. Он уже достаточно повидал красавиц. И он знал, чем его привлекает эта. Прежде всего неуловимым сходством с худенькой синеглазой девчонкой, которая полгода назад наговорила ему такого, что он едва её не ударил. Хорошо, что сдержался…
Эрлин перевёл взгляд на своё собственное отражение. Он не сразу понял, в чём дело. Юноша в зеркале ему не нравился. Неужели у него и впрямь сейчас такое лицо – заносчивое, брезгливое, с жестокой линией губ, на которых застыла пренебрежительная ухмылка…
«Мне очень жаль, Эрлин. Я так и не сумела избавить тебя от твоего злого двойника…» Нет, тут что-то не так. От неожиданной догадки у Эрлина перехватило дыхание. Он нахмурился, сморщил нос. Лицо юноши в зеркале оставалось неподвижным. Он очень походил на Эрлина, но это был другой человек. Или бог… Скорее, нелюдь. Его предшественник.
«Наконец-то мы с тобой встретились, – удовлетворённо подумал Эрлин. – Не во сне, а наяву. Ещё бы заставить тебя заговорить».
Последнее оказалось гораздо труднее, чем он думал. Единственное, что удалось Диннару, – это удержать суннао в зеркале, то есть сделать так, чтобы оно оставалось проявленным.
– Я многому научился у белых колдунов, но только не ловить души, – виновато говорил Диннар. – Махтум не особенно-то старался меня этому научить, да и вообще… Ловцы душ – большая редкость. Гинта рассказывала мне о белом тиумиде Сифаре, который переселил нафф её друга в новое тело.
– Надеюсь, этот Сифар не единственный ловец душ во всей Сантаре?
– Не единственный. Но лучше иметь дело с колдуном, которому можно доверять. Я думаю, друзьям Гинты доверять можно.
– Ладно, посмотрим, – неохотно отозвался Эрлин. – Пожалуйста, попробуй ещё.
– Не имеет смысла. Мы только зря теряем время. Если тебе не хочется действовать через Гинту, давай сами поищем подходящего нумада или колдуна. Можно поговорить с парнями, которые работают в городских лечебницах…
– Это всё её приятели.
– Да её вся Сантара знает!
– Меня тоже. Обойдусь без неё и без её друзей.
Эрлину не пришлось тратить время на поиски колдуна. Ловец душ оказался совсем рядом…
Амнита пришла сюда, чтобы взглянуть на аллюгиновые зеркала. Она много о них слышала, но ни разу их не видела. Эрлин заметил, как она смутилась, едва переступив порог. Она явно не ожидала встретить тут Диннара. Утренние часы ваятель обычно проводил в мастерской.
Эти двое вели себя очень странно. Они постоянно мельтешили друг у друга перед глазами и в то же время боялись сократить дистанцию, как будто их случайное соприкосновение грозит взрывом, от которого содрогнётся вся Эрса. Похоже, они и не догадывались, что над ними давно уже втихомолку потешается весь дворец. Смеяться над этой парочкой в открытую никто бы не решился. Порой они напоминали Эрлину две шаровые молнии, при виде которых все поневоле замирают. Слишком велика и ощутима была скрытая в них мощь. Глядя на этих двоих, Эрлин вдруг почувствовал зависть.
