— А если Насера предупредить? Может, тогда он победит и все хорошо будет?
— Как? — развел руками Александр Николаевич. — Я пытался аккуратно с Устиновым говорить, зря, что ли, протолкнул его в министры обороны. Он в курсе пробоя пространственно-временного континуума, видел технику «параллельного мира», но не знает всей истории Петра Воронова. В общем, я его считал опытным, осторожным товарищем, но тут он натурально закусил удила. Хочется человеку повоевать всерьез, пусть чужими руками, но хоть «своей» техникой. Да так, что мозг отключается на хрен. Хотел было ему все про будущее рассказать, а теперь… Знаешь, Берусь, боюсь я теперь с ним секретом делиться!
— Хорошо, Саш, но что говорят другие военные? Есть же у них какие-то эксперты?
— Ну ты сама как думаешь? Никто не допускает мысли о быстром и полном разгроме Египта. Мало того что арабов учили воевать самые гениальные полководцы мира, так еще целый фельдмаршал Монтгомери лекции по танковой войне в пустыне читал! [1000] Хуже того, ГРУ и дипломаты им вторят, как под диктовку, предсказывают упорные позиционные бои и в итоге победу ОАР.
— А Семичастный что говорит? Ну в смысле КГБ?
— Володя своих попытался аккуратно урезонить, но ему мигом доказали, что у Израиля даже шансов нет. Так он эту аналитическую записку спрятал в сейф и даже мне показывать не хочет. Впрочем, она уже никому и не нужна…
Не выдержав, Шелепин резко поднялся с кресла и начал мерить кабинет быстрыми шагами, вываливая слова жене, как девочке из машбюро:
— Только сейчас начал понимать, насколько зашорены работники ЦК. Это страшно, они на самом деле живут в выдуманном мире! Любое отличное от общепринятого мнение уничтожается. Недавно Гриша Зайцев, завотделом МИД, спец по Ближнему востоку, обвинил опытного дипломата в объевреивании. Тот всего-то постарался донести реальное положение дел! Так слушать не хотят никого, кроме себя, очень понравилось доморощенным ястребам ультиматумы ставить. [1001] Опомнились малость после Карибского кризиса, вылезли из щелей и опять хотят в солдатики поиграть на карте мира. Дескать, удобный момент, пока США втянуты во вьетнамскую войну, нельзя упустить такой шанс. Тем более Никита крепко всем вбил, что Египет и Сирия — страны, вставшие на социалистический путь развития, можно сказать, ростки коммунистического будущего свободного Востока. А Герой Советского Союза Гамаль Абдель [1002] — главный соратник в борьбе с империалистами и их прислужниками-сионистами, настоящий ледокол мировой революции.
Вера Борисовна внимательно смотрела на мужа, но прерывать его монолог не пыталась. Тем более иллюзий по поводу образования и кругозора партийных функционеров она не питала со времен далекой молодости.
— Знаешь, что самое главное? — Александр Николаевич в последний момент удержался от злого плевка в пол и просто ударил кулаком в ладонь. — Вполне реально оттянуть начало войны, повысить боеготовность войск Насера, послать больше оружия и советников. Вот только на кой черт это нужно? Даже не так… Чего, вообще, может добиться СССР на Ближнем Востоке? Ну победит в войне этот полуфашист-полуэсер, мы-то что с того получим?! Заверения в искренней дружбе и просьбу дать еще один кредит? Это в ЦК товарищи толкают мировую революцию и надеются на победу коммунизма во всем мире. А я вижу за красно-бело-черным знаменем на руинах Тель-Авива кризис похуже Карибского! Впрочем, это в любом случае — фантастика… Ребята из «восьмерки» [1003] что-то смогли нарыть в шифровках ЦРУ, не зря Семичастный мучает ЭВМ нашего пришельца взломом кодов. Так вот, по их мнению, евреи раскатают Насера по пустыне за две недели! И что с того? Советский Союз авторитет в арабском мире потеряет? Да и плевать!!! Пусть эти предатели дальше на верблюдах по дюнам кочуют!
— Саш, ты успокойся, присядь! — Вера Борисовна порывисто встала и обняла мужа. — Ну зачем нервничаешь опять? Даже мне очевидно, неужели в ЦК не понимают таких простых вещей?
— Это тебе после записок Петра Воронова все понятно. — Александр Николаевич осторожно высвободился из объятий жены и плюхнулся обратно в кресло. — Ладно, хоть Микояну эта война не нужна. Все серьезные долги со сроком погашения в этом десятилетии Никита Сергеевич в шестьдесят четвертом своему другу Гамалю простил, осталось всего-то миллионов двести золотом аж на девяностые года, ладно, хоть текущего столетия. Новых они наделать не успели, да и Анастас Иванович содрал с ОАР все, что можно и нельзя, мало что песок из Египта вывозить в СССР не начал. Говорят, к пирамидам приценивался. Последняя его операция вообще впечатляет масштабом и фантазией, из-за нее сейчас во всех наших зоомагазинах завалы тропических рыбок для аквариумов.
— И много Хрущев им простил? — заинтересовалась Вера Борисовна. — Насколько помню, в этом вы на пленуме его не обвиняли.
— Еще бы! Решение было проведено через Президиум ЦК. А было там… Ты хорошо сидишь? — Александр Николаевич делано-участливо привстал, чтоб рассмотреть получше жену, и только после этого потянул небольшой листочек из ящика стола. — Пара миллиардов наберется. Я тут специально выписал… — Не переставая говорить, Шелепин подхватил из резного деревянного стакана толстый красный карандаш и подчеркнул одну из строчек. — В пятьдесят седьмом, после Суэцкого кризиса, Никита Сергеевич утвердил кредит в сумме семисот миллионов рублей. А вот в пятьдесят пятом, — карандаш провел еще одну жирную черту, — через чехословаков прокрутили поставку оружия на четверть миллиарда долларов. [1004] Асуанская плотина… — Карандаш не выдержал яростного напора и сломался, порвав бумагу, но это не остановило рассказчика: — В этой куче бетона почти полмиллиарда!!! Ну и по мелочи еще. — Александр Николаевич скатал листочек в плотный комок и сильным щелчком отправил его со стола на пол. — Металлургический завод в Хелуане, пищевые комбинаты, учебники детям, зерно крестьянам… [1005] Да пропади оно пропадом все!!!
— Сколько там за «Фиат» заплатить нужно? — подозрительно тихо и спокойно спросила Вера Борисовна. — Да, ты говорил как-то уже, триста двадцать миллионов. Значит, можно было десять заводов построить в СССР?
— Да хоть сто! — Шелепин устало обхватил голову ладонями и, массируя пальцами виски, добавил: — Все ради мировой революции, борьбы с империализмом, торжества коммунизма. И не удивляйся ты так, я сам три года назад поддержал Никиту. Лучше скажи при случае особое «спасибо» Петеньке за его записки о будущем.
— И что ты собираешься предпринять? Ведь жалко такие деньжищи непонятно кому дарить!
— А вот тут, Верусь, и начинается главный вопрос. Я тупо не знаю, что делать. От ястребов и ближневосточной тематики мы с Косыгиным аккуратно дистанцировались, осторожные прогнозы где можно и нельзя высказали. Если евреи и в нашей реальности разделают арабов под орех, будет хороший повод почистить кадры партии. Но это, как ты понимаешь, ничего не решает. Перекрыть помощь арабам — так они немедленно пересядут на бюджет США, и двенадцать лет нашей ближневосточной политики пойдут псу под хвост…
— Вытащить их из задницы — значит потерять в будущем еще больше, — закончила фразу жена. — Да еще весь мир будет смеяться над глупыми русскими.
— Вот именно! — не поднимая глаз, согласился Шелепин. — Следующий кредит мы не вернем в любом случае.
— Неприятная комбинация, — задумчиво протянула Вера Борисовна. — Но что тут думать? Помнишь, у нас после войны был в соседях алкаш, бывший генерал? Каждый месяц приходил и просил пятерку до пенсии. Да так сурово и гордо, будто нам одолжение делал. Но никогда не отдавал, только обещал все и сразу.
— Было такое! — Шелепин впервые за вечер улыбнулся, вспоминая прежние деньки. — Я еще с ним ссориться не хотел и давал. Пока ты…
