А полыхнуло у всех знатно, причем кое-где и буквально. Городской дом Садомира сгорел дотла той же ночью, что и его имение, осветив столицу ярким пылающим огнем. Подгорело даже у Синьории, которая после смерти своего почетного члена, не смогла поживиться его имуществом. Благо, остальные почетные члены, почившие в ту же самую ночь, были не столь благоразумны. Приглашения на аукционы падали как листья с осенних деревьев, и мое право присутствовать там уже никто не оспаривал — очевидно, что урок был усвоен.
Ну а колдуны попроще, когда я поехал в Лукавые ряды за гербовым кольцом для Агаты, вообще смотрели со страхом, будто где-то посреди головы у меня выросли дьявольские рога, и почтительно мне кланялись — возможно, даже ниже и почтительнее, чем когда-то моему отцу. Оно и понятно, массового геноцида в списке его достижений не было.
Пока столица бурлила новостями, я немного переключился на домашние задачи, которых накопилось изрядно. Первым делом ведьмочка наконец получила кольцо с моим гербом. Заслужила.
— Ааа! — взвизгнув от восторга, подруга тут же схватила его, нацепила на палец и запрыгала высоко и радостно, как молодая козочка на скалах, словно вынуждая меня сомневаться в разумности принятого решения.
— Но одна любая выходка, — предупредил я, — которая мне не понравится, и я у тебя его заберу, и заслуживать придется снова. Договорились?
Пообещав, что будет сама осмотрительность, Агата на всякий случай скрылась с моих глаз, побежав хвастаться кольцом остальным девчонкам и особенно соседкам-близняшкам, с которыми в последнее время подружилась.
Дальше я занялся веномом в зеркале, уже беспрерывно нывшим, как ему не хватает лапок. Уля, которую за время нашей охоты этот артист умудрился достать, перекрикивая даже рычащего на него Снежка, совершила несколько визитов в ближайшие приюты для животных и наконец подобрала этому привереде большого пушистого кота. После чего я снял со стены гостиной изящное зеркало и торжественно разбил. Из осколков мигом выскользнула гибкая черная тень и попыталась улизнуть, но, встретив суровый взгляд Дарьи, вдруг вспомнила о сделке и переместилась в кота. Дальше, как и полагается питомцу, наш артист побегал, попрыгал, заскочил на подоконник, вылизал себе шерстку, выпустил коготки, пару раз мяукнул, вмазал лапой по подвалившему к нему Харону, а потом повернулся к нам и человеческим голосом подытожил:
— Конечно, после человека это даунгрейд, но в принципе нормально. Хорошее тело, хорошее состояние. И кстати да, он голодный. Так что покормите его. Ну то есть меня…
Смартфон, еще не успевший погаснуть после разговора с дядей, дернулся вновь, передавая мне очередное приглашение. Слух о том, что я монстр, как ни странно мою столичную жизнь не испортил, а только улучшил. Почти каждый день приходили все новые приглашения на приемы, балы и прочие светские посиделки. Но самым приятным было приглашение от князя Вяземского на именины его супруги, которое наш мажор завез лично, и сегодня вечером всей компанией мы собирались в один из самых блистательных домов столицы. Девчонки с утра выбирали наряды и наводили марафет, а мой полудурок по такому случаю даже согласился нацепить костюм — благо, мы уже один как-то покупали для театра.
В дверь моего кабинета в агентстве раздался стук, и, взглянув на часы, я отложил смартфон. Надо же, минута в минуту — вот что значит светская пунктуальность. Моя высокородная посетительница пришла ровно тогда, когда я ей назначил.
— Входите.
Дверь распахнулась, и Рогозин услужливо отступил, пропуская вперед княжну Вяземскую. Анастасия решительно перешагнула порог, а затем мой управляющий закрыл дверь с той стороны, оставляя нас одних.
— Присаживайтесь, — я показал на мягкое кожаное кресло перед своим столом и окинул взглядом посетительницу.
Аккуратно собранные русые локоны, строгий серый костюм с белоснежной блузкой, застегнутой почти на все пуговицы — вот сегодня она была похожа на дочь князя, не то что тогда в клубе. Девушка сделала несколько быстрых шагов к креслу, однако не села, а замерла рядом, нервно сжимая в руке бархатную сумочку.
— Мессир Павловский, — официально начала она, — я хочу вас нанять.
— Слушаю, — кивнул я, поощряя продолжать.
— Женитесь на мне.
Слова прозвучали отчетливо и вполне вменяемо. Я даже на всякий случай принюхался, не пьяна ли княжна и на этот раз. Прикусив губу, она ждала моего ответа.
— Вынужден отказать.
— Почему? — нахмурилась Вяземская.
— Потому что мое агентство не оказывает подобных услуг.
— Понятно, — она резко развернулась и, стуча каблуками, направилась к двери.
Что за несносная девица! Аристократка, блин.
— Стоять, — сказал я, когда она была уже у порога.
— С девушкой своей так разговаривай…те, — не оборачиваясь, огрызнулась княжна. Однако очень послушно замерла на месте.
— Сядь…те, — я пока еще был очень терпелив, — и расскажи…те, что у вас там случилось. Выходить за меня замуж для этого вовсе не обязательно.
Пару мгновений моя посетительница стояла на месте спиной ко мне, а потом медленно развернулась.
— Я уже очень хорошо поняла, Константин, что чужим людям никто нормально не помогает.
— А может, сначала расскажете, Анастасия, что вас беспокоит?
Ее пальцы торопливо распахнули застежку сумочки и достали оттуда небольшой хрустальный шар, густо залитый изнутри чернотой, будто его стенки покрасили дегтем.
— Вот это меня беспокоит, — сказала княжна и аккуратно поставила его на мой стол.
Темнота внутри шара, как огромный спрут, облепляла хрусталь, отчаянно давя с той стороны, чтобы выскользнуть наружу. Она была не тихой, а яростной и злой — проклятой.
— Откуда у вас это? — я поднял глаза на девушку.
— От вашего отца, — невозмутимо отозвалась она.
— С вашего согласия?
Кивнув, Вяземская наконец упала в кресло, а дальше слова полились уже сами.
— Алекс вам рассказывал про нашего младшего брата? Год назад он оказался при смерти. Семейный колдун смог лишь установить, что это проклятие, но вот сделать ничего не мог. И тогда отец позвал Григория Марковича…
И насколько я помнил версию Алекса, отец с проблемой справился, и на этом история заканчивалась.
— У него тоже не получилось, — продолжила княжна. — Я столкнулась с ним в коридоре, когда он только вышел от Андрюши. Он стоял у окна, курил и смотрел в темноту. Я спросила, как там дела. А он выбросил папиросу, повернулся ко мне и вдруг спросил в ответ, готова ли я рискнуть, чтобы спасти брата? Я согласилась, и вот тогда все получилось легко…
Еще бы не легко: проклятие было на кровь Вяземских в целом, а такому без разницы, кого именно из них забирать. Так что отец вместо избавления семейства от проклятия просто по-тихому извлек его из ребенка, запечатал в шар и передарил вместе со всем смертоносным содержимым княжне.
Темная дрянь агрессивно каталась за хрустальными стенками, словно ища малейшую трещинку, чтобы их пробить. Ну что, папа, отличный клиентский сервис. И много проблем ты решал так? Или счел, что это ниже твоего достоинства бегать по столице и искать виновника, и вместо этого просто сделал шарик и затолкал проклятие туда — как будто сор под половицу замел. А ты вообще планировал с этим разбираться? Или смерть освобождает от гарантии?
— Григорий Маркович говорил просто хранить его и следить, чтобы шар не разбился и не почернел, — тихо добавила Анастасия.
А что ж ты дотянула-то так? Подобно тому, как любой человек, даже не разбирающийся в ювелирном деле, может отличить более ценные камни от менее ценных — по огранке, цвету, блеску, — так же и опытный колдун может отличить проклятие по его силе и смертоносности. Может, это и не было слишком мощным в начале, но сейчас оно разрослось и загустело до такой степени, что если раньше убивало как медленный яд, то теперь с легкостью сожрет человека всего за пару мгновений — только прах и останется.
