Надо сказать, что приближение армии краснорубашечников к Риму произвел там колоссальный эффект. Казалось, что время повернуло вспять и к стенам Caput Mundi (столица мира) мерным шагом движется тяжелая испанская пехота Ганнибала. Шок, ужас, множество церковных и иных деятелей бежали из Вечного города, дабы преждевременно в Вечности не оказаться. Подъезжая к Риму, понял, что прокручиваю в голове «Белла, чао!» — «Прощай красотка!» — песню итальянских партизан. Вот только слова как-то не вспоминаются, не выходят наружу, как я не напрягался. Да и я дал себе зарок — никаких заимствований книг или песен. Не мое это. К сожалению, на сии частности нет ни времени, ни сил, ни желания. Так что, как говориться, в другой жизни, товарищи!
Рим производил впечатление… города, в котором ничего не происходило. Типа никто к нему не приближается и никого война не волнует. Мерно ходят по улицам вооруженные патрули, но нашу кавалькаду никто не трогал и не проверял. Я был в шоке! Типа едут вооруженные люди по городу, так, значит, им так нужно! И никому никакого дела до этого нет! Я говорил, что в ТОЙ жизни бывал в Риме? Так вот ТОТ город и ЭТОТ — две большие разницы. ЭТОТ как-то более тихий, провинциальный несмотря на то, что сами горожанесчитают его центром цивилизации и пупом земли. Тут живет Наместник Иисуса Христа (Vicarius Iesu Christi). И этим сказано всё. Уже приближаясь к бывшей окраине города, там, где располагалась так называемая «загородная» или «летняя» резиденция понтифика стали все чаще встречаться папские гвардейцы при полном параде, подозрительно рассматривающие нашу колонну.
Вилла Джулия названа в честь папы Юлия II, который ее и построил и поначалу это действительно была загородная резиденция первого епископа столицы мира. Но с середины шестнадцатого века город несколько разросся и давно покинул границы холмов, на которых его построили изначально. Местом для небольшого дворца стал холм на левом берегу Тибра — так называемый Пинчо. И сам комплекс виллы состоит из трех зданий.
(то, что дошло от Виллы Джулия до наших дней)
И только на подступах к вилле мы попали под пристальное внимание гвардейцев. Впрочем, пока мы не оказались в непосредственной близости от дачи верховного понтифика, нас не трогали. Но стоило нам притормозить в возле здания, как тут же оказались перед заслоном из пяти хорошо вооруженных гвардейцев. И я был уверен, что за нами наблюдает достаточное количество стрелков-охранников и прорваться нахрапом в летнюю резиденцию Пия IX не получится, впрочем, никто и не собирался штурмовать эту виллу, дураков в моей команде нет! Кстати, рядом с виллой Джулия находится вилла Боргезе. И она тоже не пустует. Правда, не уточнял, кому она сейчас принадлежит. В любом случае — я сюда прибыл дело делать или как?
Подошедший к нам швейцарец был даже немного выше меня, где-то под два метра ростом. Но он был исключительно вежливым и предупредительным. И поинтересовался (на плохом итальянском) кто мы и что нам тут нужно. Вот тут и пригодилось рекомендательное письмо от покойного кардинала Бофонди. В нем он настоятельно просил принять меня по неотложному и важному делу. Вскоре ко мне вышел кардинал Джузеппе Ферретти. Он исполнял при папе обязанности секретаря, в это смутное время Пий предпочитал доверять весьма ограниченному кругу лиц, а Джузеппе Милези Пирони Ферретти все-таки являлся его дальним родственником. Это был довольно приятный человек с правильными благородными чертами лица и весьма умным взглядом. Он внимательно осмотрел и меня, и мой караван.
— Почему вы настаиваете на аудиенции у Его Святейшества? — наконец изволил поинтересоваться кардинал, не обнаружив в нашем внешнем облике ничего противоестественного. На посланцев Сатаны мы не тянули точно.
— Передайте Его Святейшеству всего два слова «архив Салимбени». Думаю, этого будет достаточно.
— Вот оно что… — потянул кардинал, после чего сделал паузу и попытался нас «кинуть». — Его Святейшество крайне занят. Если вы хотите передать ему какие-то бумаги, можете это сделать через меня.
— Я все-таки буду настаивать на личной аудиенции Его Святейшества. Или мы поворачиваем и едем обратно. И поверьте мне, цену этим бумагам я знаю.
— Вы требуете от меня нарушить порядок обращения к Папе и предоставления аудиенции. Это неприемлемо. Вам необходимо подать прошение по всей форме, подождать в постоялом дворе, когда вам назначат дату и час приема. Если их назначат вообще. Такие дела находятся в моей компетенции и ради чего вас должен принять сам папа?
— А вы передайте мои слова Его Святейшеству и посмотрим, что он скажет на это. У меня нет времени на длительные ожидания. Сегодня… или никогда.
Кардинал ушел, а я понял, что уроки латыни мне наконец-то пригодились. Ибо с кардиналом я говорил именно на мертвом языке. И это показатель — кардинал понял, что перед ним человек весьма непростой, ибо латынь изучали только в университетах или знатные люди при домашнем образовании.
Ждать пришлось долго, почти час. Правда, это долго для человека, привыкшего к электронной записи и отсутствию очередей в присутственных местах. По меркам нынешнего времени это оказался почти мгновенный ответ.
— Его Святейшество примет вас после молитвы. Это через час с четвертью.
Действительно, скорость, с которой я пробился на прием к самому Пию поражала. Для меня же это было более чем удачно. Я только попросил кардинала перед аудиенцией привести себя в порядок и переменить костюм. О том, что моё платье была тщательно обследована гвардейцем я, конечно же, буду молчать. В небольшой комнате я переоделся, в более модную одежду, после чего стал напоминать себе попугая — яркостью и обилием красок. Волосы распущены, глаза аккуратно подведены, губы накрашены, в ухе серьга. Морда перевязана, сквозь повязку чуть-чуть проступила кровь. В сочетании с несколькими довольно безвкусными украшениями (массивным перстнем и толстой золотой цепью на шее) образ получился для глаза понтифика, скорее всего, приятный. Последний штрих — Марко мазнул по накрашенным губам бесцветным кремом. Теперь не забыть только главную заповедь, которую вызубрил накануне наизусть: ничего не пить и не облизывать губы!
И вот оно… Папа принимал меня, сидя в невысоком кресле с удобной спинкой, ноги его покоились на подставке. Мне было дозволено поцеловать туфлю понтифика.
— Итак, сын мой, что ты хотел мне передать, для чего потребовал аудиенции?
Голос папы был весьма приятным и мелодичным. Он действовал как-то успокаивающе.
— Ваше Святейшество! Я бедный дворянин из Праги. Мое имя Ганс де Вольде. В свое время я собрал небольшой отряд кондотьеров. И направлялся на встречу с очередным нанимателем. Но неподалеку от Милана, почти что в Монцу, мы натолкнулись на группу, как мне показалось, таких же ловцов удачи. Почему-то я не понравился их предводителю, они на нас напали. Мои люди хорошо выучены, Ваше Святейшество, нас трудно застать врасплох, и мы дали банде отпор — перебили всех. Среди наших трофеев оказался сундук, в котором мы не нашли почти никаких ценностей, но там множество документов. И на некоторых из них были печати Святого престола. Нам удалось разговорить одного из раненых нападавших. К сожалению, пригодным для допроса оказался только он. Он и поведал, что их наняли для перевозки архива Салимбени. Но этот наемник не был командиром отряда и потому подробности не смог назвать. Мы не знаем, кому этот архив предназначался. Учитывая, что там были документы с вашими печатями, я решил перевезти их в Рим.
— Это разумно, сын мой. Ты поступил правильно. Скажи, ты читал документы из этого архива?
— Мне достаточно было только наличия ваших печатей на некоторых, излишнее любопытство опасно для здоровья, Ваше Святейшество. Я настаиваю, чтобы ваш человек проверил целостность печатей и убедился, что ничто из документов не было нами тронуто.
