Сиббечай даже не взглянул в сторону Грегора — его пылающие глаза, не мигая, таращились на Вильгельма Клаузнера. Немертвое чудовище протянуло когтистую лапу к кровати.
— Ты его не получишь! — рявкнул Грегор и бросился на вампира, держа клинок перед собой, как рыцарское копье.
От страха молодой дворянин переключился на чистые рефлексы, напрочь позабыв о всяких правилах боя.
Грубая атака так и не достигла цели — стоило Грегору дернуться, как его шею крепко стиснули чьи-то пальцы, поднимая его над землей. Антон ледяной рукой вырвал у Грегора меч, будто отнимая игрушку у ребенка.
Антон взглянул брату в лицо, и его мертвые глаза сверкнули торжеством и презрением. Легко махнув рукой, он отшвырнул Грегора через всю комнату, и тот впечатался в стену с такой силой, что штукатурка раскололась и ее обломки дождем посыпались вниз.
Антон Клаузнер улыбнулся, глядя на валяющегося на полу брата, обнажая такие же сверкающие клыки. Монстр шагнул было к оглушенному Грегору, но испуганный всхлип, донесшийся от постели патриарха, заставил его остановиться. Он обернулся, глядя на смертного отца с горьким превосходством.
— Антон! — зарыдал Вильгельм. — Ты не Антон…
Отчаянный вой старика разнесся по комнате, и светящиеся глаза Сиббечая наполнились весельем.
— Да, — прошипело немертвое чудовище. — Это я, твой младший сын. Запасной вариант на тот случай, если что-то произойдет с твоим драгоценным наследником. — Злоба в голосе вампира поразила старика, как удар кулака. — Сын, которого ты лишил цели в жизни. Сын, которому от не досталось ничего, кроме имени — но и имя ты у него отнял. — Антон повернулся, указывая рукой на зловещую тень. — Но теперь у меня другой отец. Тот, кто пообещал мне цель. Тот, кто пообещал мне силу. — Вампир-невольник стиснул балку кровати с такой неестественной силой, что дерево затрещало. — Позволь мне показать тебе эту силу, старик!
Сиббечай глухо зарычал, и Антон осекся на полуслове, оборачиваясь к хозяину. Заметив недовольство некрарха, он съежился, как провинившийся пес. Сиббечай махнул когтистой рукой, веля ему отойти, и снова повернулся к измученному патриарху.
— У тебя есть кое-что, что принадлежит мне, — угрожающе начал вампир. — Верни.
— Отправляйся гнить в могилу, она давно по тебе плачет! — яростно воскликнул Вильгельм. Увидев, что Сиббечай сотворил с Антоном, старик пришел в такую ярость, что даже аура страха, окружающая некрарха, оказалась бессильна. Вампир с нескрываемым интересом наблюдал за тем, как Вильгельм поднимается с постели. — Ты ничего от меня не получишь!
Немертвое чудовище с невообразимой скоростью метнулось вперед, поймав ледяными пальцами Вильгельма за подбородок, и так резко заставило его запрокинуть голову, что едва не сломало ему позвоночник. Вампир склонился над стариком, обдавая безжизненным, гнилостным дыханием.
— Меня утомляют эти игры, — процедил Сиббечай. — Ты расскажешь мне то, что нужно, или я убью все живое в этих землях и утоплю тебя в их крови. А затем вдохну жизнь в твой раскисший труп и повторю весь процесс заново. — Сжав пальцы, вампир проткнул когтями кожу на лице Вильгельма. При виде крови, начавшей капать на сорочку старика, глаза Сиббечая засветились ярче. — Скажи мне: где она? Где Гельмутова «Das Buch die Unholden» [1]? Ты можешь умереть быстро — а можешь умирать так долго, что даже представить этого себе не сумеешь.
— Чтоб тебя Зигмар сгноил, падальщик, — выдавил Вильгельм.
Вампир заставил его запрокинуть голову еще сильнее, и старик ощутил, как его наполняют сила и гнев, угрожая побороть власть злобного разума Сиббечая.
— Ты расскажешь мне, где она, слабовольный дурак, — пообещал вампир, но отвлекся, когда за его спиной что-то промелькнуло.
Верный раб Антон снова не позволил Грегору нанести удар, перехватив стальной клинок голой рукой. Но меч не сумел рассечь остывшую плоть вампира, и вместо этого удар отдался Грегору в руки — как будто клинок налетел на гранитную стену. Антон вывернул руку, сломав лезвие, а затем набросился на своего бывшего брата. Сиббечай заметил, каким отчаянным стал взгляд Вильгельма, и на отвратительной физиономии вампира снова расцвела улыбка.
Выпустив старика, Сиббечай повернулся и оторвал Антона от Грегора. Раб отшатнулся, уставившись на хозяина с непониманием и ужасом. Сиббечай схватил Грегора за шею, поднимая на ноги и разворачивая лицом к старому отцу.
— Возможно, ты не ценишь собственную жизнь, — прошипел вампир, кровожадно ухмыляясь. — А как насчет жизни сына?
Заметив страдальческое лицо Вильгельма, Сиббечай расхохотался и потянул Грегора за волосы, заставляя запрокинуть голову и подставить шею. С клыков вампира потекла тонкая струйка темной жидкости, похожей на стоячую воду.
— Что, нечего сказать? — зловеще прошелестел он.
— Ничего не говори этому чудовищу! — взмолился Грегор, но Сиббечай дернул его за волосы сильнее, и юноша умолк, поморщившись от боли.
— Молчи, мальчик! — прорычал Сиббечай ему в ухо. — Это не твоя забота. Это договоренность между… джентльменами, — добавил он негромко, с презрительной насмешкой, а затем снова продолжил, уже погромче, обращаясь к старику: — Но согласитесь ли вы, господин Клаузнер? Спасете ли сынка от смерти? Или полюбуетесь на то, как он умирает? — Вампир снова рассмеялся. — Или, может быть, есть вещи пострашнее смерти? — протянул он.
Сиббечай рассек когтем ладонь, из раны потекла черная кровь, и, когда вампир приблизил окровавленную руку к губам Грегора, старик закричал:
— Все что угодно!
Он подался было вперед, но его тут же перехватил Антон. Вильгельм бессильно забился в руках немертвого сына, понимая, что и Грегору грозит та же участь.
— Я сделаю что угодно, только отпусти моего сына!
Сиббечай смерил его долгим взглядом.
— Где книга? — прошипел вампир.
— Я отведу тебя к ней, — пообещал Вильгельм. — Только отпусти Грегора.
Вампир помедлил, как будто обдумывая предложение, а затем почти неуловимо кивнул.
— Твой отец — мудрый человек. — Гнилостное дыхание обожгло ухо Грегора.
Ухватив его за лицо, Сиббечай отшвырнул юношу прочь. Тот ударился о массивный дубовый шкаф и снова упал на пол, но на этот раз уже не поднялся.
Сиббечай улыбнулся Вильгельму, обнажая по-крысиному острые зубы.
— Если ты вздумаешь обмануть меня, — предупредил вампир, — мы вернемся сюда, и ты посмотришь, как я выполню все свои обещания. Возможно, я поручу твоим умелым сыновьям вырезать остальных домочадцев. — Сиббечай подался вперед, утыкая один из кривых когтей Вильгельму в щеку. — Где книга?
— На кладбище, — прохрипел старик, не отрывая взгляда от неподвижно лежащего Грегора. Я покажу тебе, где она спрятана, — добавил он с мрачной решимостью.
— Твою душу пожрут Темные Боги, презренный червяк! — прорычал Матиас в окровавленное лицо Ивара Коля. — Покайся в своих преступлениях, чтоб тебя! Искупи свои зло деяния!
Голова дворецкого бессильно упала на поверхность стола, изо рта Ивара потекла струйка крови. Охотник на ведьм наградил его еще одной оплеухой.
— Сделай хоть что-то достойное в своей ничтожной жизни! Помоги мне уничтожить это зло и навеки избавить семью Клаузнеров от порчи!
Матиас допрашивал упрямого дворецкого уже почти час, и с каждой минутой его расспросы становились все более яростными и настойчивыми. Ни один способ сломить сопротивление Коля не принес результата, ни одна ложь и ни одна уловка не помогли. Каждый раз, когда казалось, что дворецкий вот-вот сломается, тот умудрялся отыскать в самых темных уголках своей души новую порцию сил.
Такая преданность могла бы показаться похвальной, если бы ее проявил человек достойный, но сейчас перед Матиасом лежал презренный убийца, и от вида подобной добродетели гнев в душе охотника на ведьм вспыхивал, как огонь, в который плеснули масла. На то чтобы сломить этого человека, потребуется несколько дней, но охотника на ведьм терзало мучительное предчувствие, что в его распоряжении нет не то что дней — лишних часов и выяснить у дворецкого, где Гельмут Клаузнер спрятал чародейский фолиант, нужно как можно скорее.
