Внутри шевельнулось сомнение. Если тварь такой мощи не смогла добить врага — как это сделаю я? Мне до этого масштаба как до Луны пешком.
Но выбора особо не оставалось. Или я решаю проблему, или через какое-то время трещина расширится и из неё полезет армия. Даже если закрою одну трещину, откроется другая. И так раз за разом.
А следом красное существо вырвется на свободу. И тогда дракон уйдёт из нашего мира, потому что побежит за ним. А магия уйдёт вместе с драконом.
Этот вариант мне совсем не нравился. Нужно придумать что-то другое. Что решит саму суть проблемы, а не множество её проявлений в виде порталов и трещин в небе.
Я попытался передать сущности частичку Печати Пустоты. Показать, что мы на его стороне.
[Защита не передана]
[Причина: сущность продуцирует стабильную энергию хаоса]
[Обнаружена родственная энергия]
Значит, и Система не считает дракона врагом. Это хорошо. Теперь я понимаю чуть больше. И дракон тоже понимает, что мы не враги.
Справа кто-то снова зарядил технику. На этот раз ледяную — голубая стрела полетела к дракону.
Маша перехватила. Щит мигнул, стрела разлетелась осколками.
— Я сказала, не атаковать! — рявкнула она. — Следующий, кто ударит, будет объясняться лично со мной!
Надо признать, это подействовало. Техники больше никто не использовал.
Дракон поднял голову. Посмотрел в небо. Я проследил за его взглядом.
Я продолжил общаться образами. Необходимо было донести до сущности главное. Системные предупреждения я перевёл в картинки. Дракон уходит — магия исчезает. Разломы остаются. Люди гибнут.
Голубые глаза мигнули. Дракон понял.
А потом сам предложил мне сделку.
Пошли новые образы: я нахожу красное существо. Открываю дракону проход туда, где оно находится. Дракон возвращается и заканчивает начатое.
Взамен он уходит сейчас обратно, в пространство между мирами. Но когда всё закончится, он оставит на Земле ровно столько магии, сколько принёс. Магия не исчезнет.
Я не стал торговаться. Кивнул. А вслух сказал, скорее для самого себя:
— Договорились.
Открыл широкий Разрыв пространства. Сделал его достаточного размера, чтобы дракон прошёл.
Что он и сделал.
Разрыв закрылся за ним. И на улице воцарилась тишина. Но теперь я понимал, что это место между мирами больше не ловушка для дракона. Мы проложили проход, и он может уйти в любой момент. Но пока останется, ведь есть незаконченное дело.
Маша сняла щит и первой подбежала ко мне.
— Что это было? — затараторила она.
— Если расскажу — не поверишь, — ответил я, тяжело дыша.
— А ты попробуй.
Я выпрямился. Вытер пыль с лица. Во дворе стояла толпа — студенты, охранники, преподаватели. Кто-то держал телефон, снимал на камеру. Ну конечно, к утру это будет на каждом новостном канале.
— Глеб Викторович! — Харин бежал к нам через двор, насколько позволяли больные колени. — Вы выпустили это существо⁈ Зачем⁈
— Оно само вышло, — ответил я. — Установка включилась. Я не успел помешать.
— Но оно же улетело! Ушло обратно! Почему? — добежал он.
— Потому что мы заключили сделку. Я должен найти его врага. Другое существо, которое отвечает за разломы.
— За разломы? Вы хотите сказать… — дрожащим голосом начал Харин.
— Именно то, о чём вы думаете. Триста лет назад два таких существа столкнулись в битве. Она проходила через измерения. Красное существо до сих пор где-то на Земле. Пока оно живо — трещины будут открываться. Снова и снова, — я поднял голову вверх. — А этот дракон — источник всех Даров.
Харин побледнел. Учёный в нём боролся с человеком, который только что узнал, что вся его картина мира была неполной.
Ведь он только что узнал, что вся магия мира — побочный эффект чужой войны.
— Если я найду это существо и открою дракону проход, он разберётся с ним и оставит Дары на Земле, — продолжил я.
Харин побледнел. А затем медленно и тихо спросил:
— Остаётся один вопрос. Как нам найти эту тварь?
— У меня есть идея, — сказала Маша. — На практике по закрытию разломов в Сибири мы использовали артефакт-поисковик, когда твари разбежались. Он был настроен на энергию разлома. Если настроить такой же артефакт на нестабильную энергию хаоса, на энергию этого существа, он выведет нас туда, где её больше всего.
— Гениально! — оценил преподаватель.
— В таком случае пойдёмте обрадуем преподавателя по артефакторике, — ухмыльнулся я, вспоминая все разы, когда случайно перемещал его куда-нибудь. — Хотя… думаю, Степан Геннадьевич совсем не обрадуется, когда снова увидит меня.
Глава 13
До Кротовского мы так и не дошли, поскольку команде поступил срочный вызов. И нам пришлось разворачиваться прямо на пути к корпусу артефакторики.
Маша рвалась пойти с нами. И в который раз напомнила мне, что я подписал ей соглашение на практику. Пришлось пообещать, что в другой раз мы обязательно возьмём её с собой. А иначе она бы не отстала.
Кстати, ректор лично проследил, чтобы она осталась в академии. Подошёл, посмотрел на неё тем самым взглядом, от которого даже преподаватели вытягиваются по стойке смирно, и сказал три слова: «Мария Вячеславовна, нет».
Маша, к её чести, спорить с ректором не стала. Только кивнула, развернулась и пошла обратно. Но через пару шагов обернулась и бросила мне:
— Я сама пойду к Кротовскому за артефактом.
Ну и ладно. Может, и правда пока нас не будет, она разберется с проблемой. Хотя я в этом сильно сомневаюсь.
До Строгино мы добрались на новом вертолёте, причём довольно быстро.
Район был уже эвакуирован. На улицах стояла только техника ФСМБ. Оцепление выставили в три кольца. Защитные купола уже мерцали.
Нас было восемь человек. Полная команда, включая вернувшегося куратора.
— А что за свечение? — Саня прищурился, глядя поверх оцепления. — Белое?
— Белое, — подтвердил я.
— Такого раньше не было.
— Саня, за последние две недели мы встречали многое, чего раньше не было. Белый разлом в этом списке — просто ещё один пункт.
— Обнадёживает, — буркнул он.
Мы подошли к внешнему периметру. Здесь стоял офицер ФСМБ — мужчина лет сорока пяти, подтянутый, с обветренным лицом и нашивкой майора на рукаве. При виде нас он не удивился. Видимо, ждал.
— Майор Греков, — представился он. — Командую оцеплением. Вы — группа Афанасьева?
— Она самая, — кивнул Алексей.
— Хорошо. Пойдёмте, введу в курс дела.
Он повёл нас ближе. По мере приближения к разлому я заметил первую странность: фонари не горели. Вообще. Машины на обочинах стояли с потухшими фарами, приборные панели мертвы. Даже рации у солдат на поясах молчали.
— Разлом стоит вторые сутки, — Греков говорил на ходу, не оборачиваясь. — Появился позавчера вечером. Сигнатура неизвестная. Ни на один из существующих классов не похож.
— Электроника не работает? — догадался я.
— Накрылась, да. Вся. В радиусе двухсот метров от разлома электроника вырубается мгновенно. Мы дважды пытались подогнать дроны-разведчики — те падали, не долетев.
Значит, даже разведывательный дрон Максима здесь не справится. Это уже не самые хорошие новости.
Мы вышли из-за угла здания. И я увидел разлом.
Он висел в воздухе, метрах в трёх над землёй, посреди пустой парковки торгового центра. Но это был не обычный разлом. Обычные — голубые, чёрные, жёлтые, красные… Этот же был белым. Чисто белым, как дыра в бумаге, через которую бьёт свет. Он пульсировал, и от каждой пульсации по асфальту расходились мелкие трещины.
Энергия от него шла волнами. Не обычная энергия хаоса — та была чёрной. Здесь — белая. Такая же дестабилизирующая, такая же опасная, но другого спектра.
Я чувствовал, как она искривляет пространство вокруг разлома. Абсолютное Восприятие показывало: реальность вокруг прогибается, как батут под тяжёлым шаром.
[Обнаружен пространственный разлом]
