"Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Костан Алекс

Удовольствовавшись тем, что смутила девушку и вызвала гнев на лицах ее спутников — даже невозмутимый Татва громко засопел носом, — леди Лорирель направилась прочь, но обернулась уже на лестнице.

— Если вы пользуетесь косметикой, завтра мои девочки кое-чем поделятся с вами. Они же дадут вам кое-какие платья, если вы больше не захотите ходить в этом. А если вдруг вам что-то нужно, спуститесь на нижние этажи. Или пошлите кого-то.

С этими словами она удалилась. Норрик закрыл за нею дверь так аккуратно, что всем стало ясно — он взбешен не меньше своего друга.

— Да, говорил ты мне, что быть магом — позор для мужчины, но я не представлял, что тебя будут настолько ненавидеть твои родные! — прошипел он. — Она разве что не плевалась в твою сторону!

Эниссель вдруг всхлипнула и бросилась Эльфину на шею.

— Я боюсь ее, — прошептала она. — Не хочу тут оставаться! Забери меня с собой! Пожалуйста!

— Ты что-то чувствуешь? — Юноша обнял ее и прижал к себе.

— Нет-нет, — Она помотала головой. — Я не хочу сейчас гадать. Не хочу остаться слепой здесь! Без тебя!

В другое время сердце Эльфина запело бы от счастья — для бывшей послушницы это было равносильно признанию в любви. Но сейчас он вполне разделял ее тревоги.

— Если бы я точно знал, что потребует от меня император, — вздохнул он. — Но пока это неизвестно, я не могу рисковать тобой.

— Ты кого больше боишься? — встрял Норрик. — Императора, который пока не сделал тебе ничего плохого, или свою мамашу, которая тебя готова живьем сожрать именно потому, что ты не оправдал надежд и не откинул копыта еще на заставе четыре года назад? Будь моя воля, я бы тут ночевать не стал. Да что там! Я бы даже есть тут ничего не стал!

Их разговор был прерван стуком в дверь. Норрик мигом выхватил кинжал.

— Дождались! — прошипел он. — Сейчас нас отсюда пинками погонят. Вернее, погонят тебя, как позорище почтенного…

— Эй! — послышался снаружи девичий шепот. — Меа… как там тебя теперь зовут? Братец?

— Гандирель? — Эльфин выпустил девушку из объятий и шагнул к двери. — Сестренка? Это ты?

— Мы тут все, — послышался ломающийся юношеский басок. — Ты нас впустишь?

Юноша распахнул дверь — и трое молодых эльфов ввалились в комнату. Подросток нес подсвечник, его сестры — одна корзинку, а другая — какой-то сверток. Они окружили Эльфина, боязливо и вместе с тем восторженно глядя на него. Еще бы! Они смутно помнили мальчика, а теперь перед ними стоял взрослый юноша.

— Ты на маму не сердись, — сказал его младший брат. — Она сейчас там плачет. Знаешь, она очень переменилась со смерти отца и брата. А когда узнала, что Ленирель попала в плен к темноволосым…

— Что? Ленирель в плену? Но мама сказала, что ничего не знает о ее судьбе! — воскликнул Эльфин. — Как это случилось?

— Она написала маме в начале войны, что едет к ней, что муж отсылает ее под защиту родных. Мерадор хотел тоже отослать свою жену, но она не согласилась. Ленирель выехала, но не доехала. Они попали в засаду. Одному слуге удалось спастись, и он пришел в замок и рассказал, что на них напали темноволосые. Убили почти всех, а леди Ленирель и двух ее придворных дам и трех пажей забрали с собой. И с тех пор про них действительно ничего не известно. Вот мама и убивается.

— Ты уж нас извини, — вздохнула Гандирель. — Мы тебя сначала не узнали. Ты так изменился…

Они принесли с кухни сладкие булочки и молоко, которое так любили пить детьми на той, ныне разрушенной, ферме. В свертке обнаружились новая рубашка и шелковая женская сорочка — и то, и другое было когда-то сшито для старшего брата Эльфина, Мерадора, и его супруги, но так и не пригодилось. Сестры тут же захотели примерить сорочку на Эниссель и принялись перешивать ее балахон Видящей в подходящее для светской дамы платье, то есть укоротили и расширили рукава, сделали глубокий вырез на груди, чтобы открыть сорочку, и прорезали в юбке четыре разреза, а талию обмотали шарфом. Пока девушки хлопотали, Эльфин с младшим братом сидели на постели и пересказывали друг другу последние новости. В общем, конец вечера совсем не походил на его начало.

На другое утро юноша простился с родным домом и Эниссель, которая вышла проводить его в новом наряде.

Леди Лорирель состроила недовольную гримасу, прекрасно узнав сорочку, но не сказала ни слова. Эльфин последний раз крепко обнял девушку и, помахав рукой сестрам и брату, поправил на плече суму и, опираясь на посох, решительным шагом направился прочь. Норрик, ведущий в поводу двух лошадей, и Татва поспешили следом.

Насколько путешественники медлили, подъезжая к замку, настолько сейчас они спешили. Эльфин задал такой темп, шагая по дорогам Острова, что ближе к вечеру Норрик не выдержал.

— Послушай, — взмолился он, — куда ты так летишь? Пожар, что ли?

Молодой маг некоторое время молчал, вышагивая по обочине дороги, а потом ответил:

— Я спешу. У меня плохое предчувствие — мы с Эниссель не увидимся еще очень долго. Года два-три, если не больше. Я должен был прибыть в Цитадель почти месяц назад. Вряд ли император спустит мне задержку. Мне не хочется испытать на себе его гнев!

— Ничего себе «задержка»! — фыркнул Норрик. — Ты спас его трон, не дал Видящим его свергнуть, в одиночку раскрыл заговор и практически уничтожил Орден Видящих! Ты герой! Он тебя с цветами встречать должен, а ты бормочешь что-то про монарший гнев. И ты, между прочим, самый великий маг всех времен и народов. Или я что-то путаю?

Эльфин остановился и улыбнулся — впервые за весь день.

— Нет, ты ничего не путаешь, — сказал он. — Я — великий маг. Может быть, даже величайший маг в мире. Правда, мир об этом ничего не знает!

На тех Островах, которые испытали на себе всю мощь армии орков четыре года назад, границы с Землей Ирч больше не существовало. Ведь держалась она в основном магией, а волшебницы Видящие, которые и поддерживали ее, используя знания еще одного исчезнувшего в веках Ордена, Ордена Бора — Земли, сейчас забросили свое дело. Заставы, правда, еще стояли, отмечая, где заканчивается бывшая Ничейная Земля и начинается тот или иной Остров, но и только. Они почти все стояли необитаемые, лишь на внешних, обращенных в сторону Земли Ирч — орочьей половины новой Империи, стояли гарнизоны. Но в основном это были орки, которые усиленно осваивали новые территории. Они выпустили троицу с Янтарного Острова, не задавая лишних вопросов: как оказалось, совсем недавно пришел приказ императора: тому, кто назовется Видящим, не чинить никаких препятствий.

Еще десять дней спустя путешественники вступили в Цитадель.

Если бы кто-нибудь из них побывал тут четыре года тому назад и сейчас вернулся, он бы заметил, что она сильно изменилась. При Паладайнах большая часть Цитадели находилась под землей — орки как-никак сумеречные жители и привыкли к подземельям настолько, что даже в человеческих городах предпочитают жить в землянках. На поверхности Цитадели стояло лишь несколько массивных домов, где располагались гарнизоны охранных застав.

Сейчас же вокруг Цитадели вовсю шло строительство — надстраивались верхние этажи. Скала, которая возвышалась над Цитаделью, вся была облеплена основаниями недостроенных замков. Возводились одновременно крепостные стены и башни-донжоны. Копошились сами орки, наемники-люди и темные альфары, которые прекрасно умели ладить с камнем. Иногда можно было видеть эльфа, который проезжал мимо, рассеянно глядя на суету. В Цитадели теперь жили и представители этого народа — ведь императрица Ласкарирэль сама была эльфийкой. И это для них, для родичей императрицы, строились нынче замки.

Но внутри, под сводами многочисленных пещер, практически ничего не изменилось. Оживи на минуту сам Верховный Паладайн Аввдр аш-Шииба, он бы не заметил разницы. Все те же мрачные коридоры, те же факелы на стенах, та же грубоватая, иногда нарочно аляповатая лепнина и разводы краски по стенам. И большие пещеры, где собирались орки на совет, тоже ничуть не изменились. Можно было с уверенностью сказать, что ни одна вещь не переменила своего положения. Орки как были, так и оставались народом-воином, и четыре года влияния эльфов ничуть их не изменили.