Гроху я уже дал задание забрать из моего кабинета те улики, что у меня есть, и доставить их ко мне, когда убедится, что Юлиана и бабушка окажутся в безопасности. Пусть на это уйдёт день или два, но мой питомец доберётся до меня в любом месте, даже если это будут подвалы Тайной Канцелярии.
Конечно, это слабая подстраховка, которая совершенно не имеет веса, но это лучше, чем ничего. В крайнем случае, я обнародую информацию о лаборатории и вызову в качестве свидетелей истребителей монстров.
Первым делом нужно связаться с Натаном Соломоновичем Бергом и Рейнеке. Мне нужна профессиональная юридическая защита перед судом его величества и нужны свидетели, имеющие вес при дворе. Вряд ли император назначит рассмотрение моего дела посреди ночи — скорее уж он будет оттягивать эту встречу, чтобы помариновать меня в камере.
Мы доехали до аэропорта за полчаса и сели в частный самолёт. Бартенев и Кольцов отсели подальше, а вот Денисов весь полёт сверлил меня взглядом. Не знаю, о чём он думал, но это явно было что-то, сулящее мне неприятности. Ну не пытать же он меня собрался? Это совсем уж варварство, если так подумать.
Я вздохнул и отвернулся к окну. Мы уже начали спускаться, поэтому я смотрел, как приближается земля Санкт-Петербурга — столицы Российской Империи. За окном была ночь, ярко светили фонари и вывески, которые уже можно было разглядеть. Через несколько минут шасси коснулись асфальтированной дорожки.
Мы вышли на улицу, и я сразу ощутил разницу между Тюменской погодой и Петербургской. У нас уже наступила поздняя осень и вот-вот должен был выпасть снег. Здесь же воздух был тёплым и влажным, будто сейчас конец лета.
Пройдя через отдельный выход, мы с Денисовым сели не в казённую машину с решётками на окнах, как я ожидал, а в очередной лимузин. Значит, меня всё же не отправят в казематы Тайной Канцелярии, что вполне неплохо.
Денисов поймал мой вопросительный взгляд, когда машина остановилась напротив элитной высотки в центре столицы, и скривился.
— Переночуете в моей квартире, — сказал он. — Со своей стороны обещаю безопасность и конфиденциальность.
Я пожал плечами. Мне было всё равно — квартира, особняк или камера частной тюрьмы. До утра времени много, ещё успею всё обдумать и решить, как буду действовать дальше.
Мне нужны веские доказательства, чтобы его величество не послал меня с порога в пыточную или на плаху. Пусть мы не были знакомы лично, но кое-какое мнение о нём я уже составил. И оно было крайне неприятным, учитывая всё, что он сделал.
Испытание в московском очаге, попытка забрать Викторию в Особый Корпус, разрешение на войну родов, подписанное императором в пользу Давыдовых. Даже так можно было сказать, что его величество не испытывает ко мне тёплых чувств.
Денисов выделил мне спальню и вышел, оставив у двери двух гвардейцев. Я лёг на кровать и заложил руки за голову. Интересно, как там Юлиана, бабушка и дети? Телефон я отдал эмиссару ещё в машине, а Грох слишком далеко, так что связаться с домом не было никакой возможности.
Уже под утро меня сморило в сон. Я задремал, но продолжал чутко отслеживать обстановку. Не верил я ни Денисову, ни Бартеневу, ни даже самому императору.
И я совершенно не удивился, когда дверь в мою спальню распахнулась, и на пороге показался незнакомый мне мужчина в плаще с глубоким капюшоном. Взор тьмы показал, что передо мной очень сильный маг света. Даже, пожалуй, самый сильный из всех, кого я встречал.
Он постоял у моей кровати несколько минут, разглядывая «спящего меня», а потом подтащил стул поближе и сел на него.
— Кхм-кхм, — он покашлял в кулак и откинул капюшон, под которым оказалась ещё и маска, скрывающая лицо. — Просыпайся, граф.
Я открыл глаза и повернул голову в его сторону. Мне понадобился всего один миг, чтобы понять, что передо мной не простой гость. Я вскочил с кровати и исполнил глубокий поклон.
— Доброй ночи, ваше императорское величество.
Глава 2
— Узнал, значит, — недовольно сказал император. — Рассказывай давай, что там на приёме у Кожевниковых произошло. И не вздумай мне врать, я ложь нутром чую.
Я посмотрел в лицо его величества, скрытое маской. Вряд ли он сюда явился за пересказом того, что ему уже доложил Денисов или Бартенев. Его вообще здесь быть не должно.
Ни за что не поверю, что император по ночам прогуливается по домам подданных, скрывая от них свою личность. Но и вопросы задавать ему нельзя — не тот у меня статус.
— Во время приёма княжич Матвей Миронов вызвал меня на дуэль до первой крови, — начал я, обдумав, что именно стоит говорить, а о чём лучше умолчать. — После дуэли я обнаружил пропажу невесты и бабушки и отправился на их поиски.
— Как ты их нашёл? — перебил меня император.
— Юлия Сергеевна одной крови со мной, на ней стоит моя тёмная метка, — ответил я, уже решив для себя, что такое объяснение устроит любого не тёмного мага.
— Что за метка? — Михаил Алексеевич подался вперёд, явно не удовлетворившись моим ответом.
— Метка истинной тьмы, ваше императорское величество, — я склонил голову. — Когда бабушке угрожала смертельная опасность, мне пришлось вмешаться, и моя магия оставила на ней след.
— Дальше рассказывай, — отмахнулся он, откинувшись на стуле. — Что там было на приёме дальше?
— След привёл меня в комнату в дальней части резиденции графа, — я прокрутил в памяти свой путь и понял, что вряд ли нашёл бы эту комнату снова, — слишком уж хорошо она была запрятана. — Там я обнаружил свою невесту и бабушку в компании Мирослава Орлова и Аркадия Кольцова.
Император вскочил со стула и принялся ходить взад-вперёд. Он явно о чём-то размышлял, но маска не давала увидеть его эмоции.
— Что они там делали? — спросил он, резко остановившись. — У них были артефакты?
— Да, артефакты были, — я продолжал стоять на том же месте, у кровати, поэтому мне было не очень удобно крутить головой, но я всё же повернулся к его величеству полубоком. — У Орлова были тёмные артефакты, испускающие энергию смерти. А у Кольцова — сферы из чистого света.
— Опиши эти сферы, — приказал Михаил Алексеевич с явным интересом. Похоже, именно за этим он и явился ко мне — узнать про сферы без свидетелей.
— Они были похожи на кристаллы монстров очагов, но крупнее и мощнее, — сказал я. — Ничего подобного я раньше не видел.
И я даже не солгал. Сферы, что дала мне бабушка, имели схожую структуру, но они были тёмными. Так что пусть император считает, что я не понимаю сути этих артефактов.
— Ты ведь знаешь, что не существует монстров со стихией света? — зачем-то спросил он, снова принявшись расхаживать по комнате.
— Знаю, ваше императорское величество, — ответил я.
— Откуда Кольцов мог их взять? — полувопросительно протянул он. — Если нет монстров, то нет и кристаллов. А у Кольцова они были, — он замер. — А ведь ответы на поверхности…
Я молчал, глядя на императора. Меня он ни о чём не спрашивал, а лишний раз открывать рот в его присутствии чревато последствиями. Что самое интересное, его величество не интересовала моя вина и обвинение в измене. Ему будто вообще не было до этого дела.
— Шаховский, — рявкнул вдруг Михаил Алексеевич. — Что они там делали? Что делал Кольцов с этими артефактами?
— Мне не знаком данный ритуал, — честно сказал я. У меня кроме предположений и слов декана вообще ничего не было. А Кольцов мог заметить, что бабушка притворяется, и сочинить историю про Вестников специально для нас с ней.
— Но предположения-то есть? Говори всё, что знаешь и думаешь, — слова императора звучали как приказ. Собственно, именно приказом они и были. Но я молчал. — Думаешь, что значит мой визит для тебя и тех обвинений, по которым тебя задержали?
— Думаю, что ваш визит никак не повлияет на обвинения, ваше императорское величество, — я в очередной раз поклонился. — Поскольку он является неофициальным и даже тайным.
— Молодец, хоть тут сообразил, — фыркнул он. — Я прекрасно понимаю, что за время дуэли ни ты, ни твои женщины не успели бы подготовить ритуал в чужом особняке. Тем более, не зная планировки, они бы даже не нашли ту дальнюю комнату с первого раза. Но это не значит, что я проявлю снисхождение. Я буду судить тебя точно так же, как и других аристократов.
