– Твоя подруга сказала, что ты знаешь, как называется эта музыка, – промолвил Кзааргх. – Я хочу знать.
– Отвечай, не бойся, – шепнула Ян.
– Это музыка называется рок-н-ролл, – проговорила Мара. – Или рок. А играет его группа «Свинцовый дирижабль». Ее уже давным-давно нет. Довоенная еще.
– Рок, – повторил Кзааргх. – То есть, судьба?
– Не совсем, – сказала Мара. – Долго объяснять.
– У тебя еще такая есть или похожая? – осведомился Тринадцатый.
– Есть. Диски в бронекаре. Не знаю, остались ли целы.
– Хорошо, – сказал Кзааргх. – Мы посмотрим. Потом. А пока я хочу, чтобы вы посмотрели на кое-что другое.
Он поднялся с кресла и приказал:
– Идите за мной.
Путь оказался недолог. В сопровождении вооруженных, напоминающих чудовищные карикатуры на человека, мутантов, они проследовали к дороге.
Перед их маленькой процессией, окруженной со всех сторон личной охраной Кзааргха, почтительно расступались, и вскоре перед ними предстали три упряжки гигантских собак. Животные, отдыхая, лежали посреди дороги, за ними были видны три крепкие деревянные повозки, а вокруг расположилась многочисленная охрана.
– Дорогу, – поднял руку Кзааргх.
Словно нехотя, охрана посторонилась, и они подошли к повозкам, на каждой из которых покоился большой, на вид металлический, контейнер, обвязанный веревками.
– Видите это? – лениво осведомился Кзааргх.
– Лично я наблюдаю три повозки и на них – три металлических ящика, – сказала Шаинь.
– Правильно, – согласился Тринадцатый. – Хочу вам сообщить, что в ящиках – ядерные бомбы. Точнее – боеголовки от ракет. Сами ракеты неизвестно где, а вот боеголовки остались. И мы их нашли. Здесь три штуки, но на первое время нам хватит. Самое интересное, что они способны взорваться даже сейчас, спустя полтора века после своего изготовления.
– Не верю, – сказала Мара (по ее виду было заметно, что оперативница несколько пришла в себя). – Я плохо разбираюсь в ядерных зарядах, но знаю, что, кроме, расщепляющегося материала, там еще должна быть куча всякого разного. Включая сложную электронику, которая наверняка вышла бы из строя за сто пятьдесят лет. А без этого всего такой заряд – всего лишь радиоактивный хлам. Помойка.
– Да что там говорить, – поддержала ее Шаинь. – Мы тоже находили довоенные ядерные боеголовки и бомбы. И они не были уже пригодны к употреблению. Совершенно.
– Верить или не верить – дело ваше, – ухмыльнулся Кзааргх. – Я даже не собираюсь раньше времени открывать эти контейнеры, чтобы продемонстрировать, что в них действительно боеголовки, а не куча песка и камней. Одно скажу – это, как мы выяснили по документам, специальные экспериментальные заряды, созданные незадолго до войны. И сто пятьдесят лет хранения для них не предел. Особенно, если правильно хранить. А хранили их правильно.
– Ну, допустим, – сказала Шаинь. – И что из этого всего следует? Зачем вы нам их показали?
– Все просто, – ответил Тринадцатый. – Дело в том, что я намерен не только оставить вас в живых, но и отпустить на свободу. К своим.
– А, понимаю, – кивнула Мара. – Мы должны рассказать своим, что ваша армия располагает ядерным оружием, так?
– Не только это, – сказал Кзааргх. – Еще и о том, что мы готовы в любой момент данное оружие применить. Все просто. Я передам с вами наш ультиматум для тех, кто у вас принимает решения. Начальству. Властительницам и властителям. Командирам. Это ясно?
– Яснее некуда, – сказала Мара. – То есть, официальный ультиматум на бумаге?
– Да, – подтвердил Кзааргх.
– А можно еще и в устной форме? – осведомилась Шаинь. – На всякий случай.
– Отчего же нет, можно и в устной тоже. Если коротко, то мы требуем от сестер-гражданок и свободных мужчин данного региона полной и безоговорочной капитуляции на наших условиях. Решение должно быть принято в течение трех суток, считая с ближайшей полуночи. Иначе я обещаю, что ваш город превратится в радиоактивную пустыню. Для начала.
– Трое суток? – изумилась Шаинь. – Всего?! А как, по-вашему, мы доберемся до города? Наш бронекар на месте не починишь, такие повреждения только в мастерских залечить можно.
– По-моему, времени достаточно, – невозмутимо заметил Тринадцатый. – Вас подвезет на собаках ближе к городу моя личная гвардия, а дальше пешком дойдете. Здесь не так уж и далеко. В общем, захотите – успеете. Ну, а не захотите… – он равнодушно пожал плечами.
– А если с нами что-то случится? – не унималась Шаинь. – Как вы узнаете, что ультиматум доставлен по назначению?
– Слишком много вопросов, – в голосе Кзааргха проскользнули нотки раздражения. – Как я узнаю и узнаю ли вообще – пусть это заботит только меня. Ваше дело согласиться или нет. Замечу, что в случае отказа, вы для меня станете абсолютно бесполезны, и я отдам вас моим солдатам. Время дорого, поэтому на принятие решения и ответ у вас…
– Мы согласны, – быстро сказала Мара. – Правда, Шаинь?
– Еще как, – подтвердила Ян. – Давайте ваш ультиматум, собак и личную гвардию, мне не терпится добраться до своих.
– Очень хорошо, – сказал Кзааргх. – Я не сомневался, что вы согласитесь. Но сначала – диски с записями из бронекара. Сейчас вас к нему отвезут и быстро доставят обратно. Мне бы очень хотелось, чтобы диски уцелели. Когда вернетесь, сопровождение уже будет готово, и можете отправляться. Все, я жду здесь. Зеккел, дай им сопровождение и проследи за всем лично. Выполняй.
Он махнул рукой, снова уселся в принесенное кресло, пристроил наушники и включил плеер.
* * *
Фаго Лов увидел, как сменяющиеся на таймере символы замерли. Четыре одинаковых. Крышки всех «саркофагов» к этому времени были уже открыты.
Все, отсчет закончен?
– Внимание всем службам, – сказал он. – Готовность номер один. По-моему, сейчас начнется, или я ничего не понимаю.
Ему хотелось подойти вплотную к ближайшему «саркофагу», но Лов сдержался.
«Представь себе, что в подобной ситуации оказался ты сам. И что ты видишь, как только открываешь глаза? Склонившееся над тобой чудовище в скафандре. Ну, пусть не чудовище, мы все-таки похожи, но тем не менее. Неприятно. Шок и стресс. А так я стою в сторонке, никого не трогаю, резких движений не делаю…»
Пятипалая маленькая рука уцепилась за край «саркофага». Фаго Лов задержал дыхание.
…Так, четыре камеры, включая мою, уже открыты. А в пятой и вовсе никого нет. Кто там лежал? Ладно, потом вспомню… Единый и Единственный, а это кто?!
В стороне и сзади, возле перегородки, за которой находилась рубка управления, стояло существо, очень напоминающее человека в скафандре.
Да чего там – это и есть человек в скафандре, кто же еще? Местные жители выше нас ростом и мощнее телосложением, это я помню. Но вот скафандров на них тогда не было. Да и не могло быть на том уровне технического развития. Значит, как мы и предполагали, цивилизация развилась. Настолько, что додумалась до скафандров. Уже вселяет надежду. Кстати, а почему он в скафандре? Глупый вопрос. Разумеется, он и должен быть в скафандре, если они нас обнаружили. Непредсказуемого воздействия чужих микробов и бактерий на организм никто по мановению волшебной палочки не отменял. А то, что у нас иммунитет, они не знают. Почему он не подает никаких знаков? Боится меня спугнуть? Помахать ему рукой, что ли? Для начала. Надо же как-то начинать знакомство, пока остальные не очнулись…
И тут фигура в скафандре, словно услышав его мысли, подняла руку и покачала ею из стороны в сторону.
Универсальный приветственный жест.
Белый Ветер (вот и всплыло в мозгу собственное имя, замечательно!) поднял свою и покачал ею в ответ. Контакт состоялся.
Румт как раз собрался вместе с Арт Жесом и остальными отправиться на осмотр Цитадели – другого времени на это, как верно заметил Фат Нигга, могло и не представиться, когда за ним прибежал вестовой – молоденькая девушка с распахнутыми светло-карими глазами и ловко сидящей на ее изящной фигурке, армейской форме
