И рыба же ещё! Рыба! Сухопутная, блин, барракуда. Честно говоря, не поверю пока не увижу, но по описанию из сети выходило так, что эта зверюга большую часть жизни тусуется на морском прибрежном мелководье, а охотиться выходит на берег. Хавает в основном чаек и мелких грызунов, но не прочь перекусить кем-нибудь из членов аномальной экспедиции. И нигде от такой паскуды ни спрятаться, ни скрыться. Жуть.
Приготовим из неё тартар, севиче и сашими…
Кстати! О сашими.
— Возрадуйся, греходей, — сказал я Лингаму. — Монаршим указом от сего дня тебе даровано помилование.
А тот вообще не оценил. Не понял даже, как сказочно ему повезло, а лишь ресницами в ответ похлопал и в очередной раз попытался утечь из переноски. Вот ведь… как знал, что нельзя ему имя давать! Не будет теперь никакого холодца! Не поднимается у меня рука на него, вот хоть ты тресни! Так что придётся теперь террариум покупать. И ещё…
— Чем его кормить-то? — спросил Миша Кудыбечь.
— Аномальными мышами вестимо, — пожал я плечами. — Вечером позвоню в магазин, узнаю. Но шмат курицы он затрепал за милую душу.
— Ещё бы…
— Где⁈ Моя⁈ СОЛЯНКА⁈ — терпение Агафоныча подошло к концу; сенсей аж ногами затопал.
Пришлось кормить. С глубокими тарелками на катере, заточенном под фастфуд, было туго, — всего две. Поэтому Солнцеву пришлось хлебать из пивной кружки, а Миша перелил себе суп в небольшой сотейничек.
— Василий Викторович, простите что сомневался в ваших талантах, — сказал мне Яков Саныч после обеда.
Причём конец фразы он договаривал уже с закрытыми глазами. Законник растянулся на шезлонге, ослабил брючный ремень и моментально провалился в сон. Как там? Наелся и спит, ага. Но оно даже к лучшему, ведь я всё ещё недостаточно собрался с духом для разговора про наследство.
Что ж…
Время к трём, и на остаток дня у меня нет никаких планов. Хотелось бы в кои-то веки преисполниться покоем и умиротворением, никуда не ехать и не бежать. Миша созвонился с женой и уехал, а Агафоныч прилёг рядом с Яков Санычем. И тишина. И непривычная статика, в которой чувствуешь подвох.
А во мне что-то вдруг такая кипучая деятельность разыгралась, что я решил разобраться с долгами Васи Каннеллони. Ну… прежнего, я имею ввиду. И не «оплатить», а именно что «разобраться». Прикинуть, что к чему, когда, куда и кому.
Да, я получил все знания и воспоминания прежнего владельца тела, и вроде как должен быть в курсе. Но вот какая заковыка: прежний владелец не страдал финансовой грамотностью. Когда впервые в жизни столкнулся с обязательствами перед «большими дядями», начал люто стрессовать. Метался из стороны в сторону, как загнанная крыса, и из-за паники своей совершал ошибки. Можно даже сказать, что совсем в капкан залез…
Ну да ладно! Парнишка всё-таки молодой, неопытный, и к чему теперь это мусолить? Смотрим цифры, даты и подробности операций. Путешествие в прошлое, только на сей раз без «вжухов».
Итак, сперва у Василия Викторовича Каннеллони всё было весьма-весьма. Деньги с выезда в Сочи текли рекой, и парень их не разбазаривал. Звезда в головушку не ударила; жил как жил, и лишь иногда позволял себе лишнее. Да и не лишнее оно вообще-то, а способ себя похвалить, ведь иначе оно и нахрен не надо.
Так… Потом произошла покупка катера, овердохрена сопутствующих трат и вот, счёт снова по нулям. Подушка безопасности — для слабаков.
А вот дальше… дальше и начинается та самая паника, о которой я говорил. Где-то здесь Каннеллони прижимают проверяющие службы, кончаются продукты, и одновременно с этим он узнает значение слова «амортизация».
Делать нечего! Кредит. Спустя месяц займ, чтобы закрыть платёж по кредиту. Спустя ещё один — новый кредит, чтобы закрыть займ с набежавшими процентами и ещё один платёж по первому кредиту. И понеслась. Туда-сюда, рефинансирование, переводы из банка в банк, отсрочки платежей, а тут ещё и долги от физиков подъехали. Которые, — слава тебе яйцы, — были погашены через очередной кредит и очередное рефинансирование. Суммы увеличиваются, ставка всё растёт и растёт, но каждое новое Васино движение с удовольствием одобряется, — господа банкиры в курсе про квартиру Бабы Зои и не прочь ей поживиться.
Короче, свою кредитную историю Вася придушил своими же собственными руками. Действительно серьёзных сумм и ипотеки ему теперь не видать, — в ближайшие десять лет так точно. И лишь каким-то чудом он до сих пор умудрялся избегать штрафов и пени.
Хотя точка невозврата — вот она, близко-близко. Ежемесячный платёж уже почти догнал заработок.
Но подведём итог: итого на данный момент я торчал три миллиона рублей трём разным банкам. Двундель в один, и по полмульта ещё в два. Но стакан один хрен наполовину полон! В качестве платы за молодость и новую жизнь — это всё слёзки! Вывезу.
И очень вовремя я сэкономил на цыганах. На днях закину на карту наличку и погашу ежемесячный платёж. Учитывая, что ужин для Волконского уже считай готов и перспективы открываются самые радужные — не жалко.
— Вот как-то так, — я набросал на листочке три варианта графика платежей поверх обязательного. При минимальном, нормальном и хорошем доходе. Катер продавать не буду, нравится он мне.
— Ты что там делаешь? — заглянул в каюту заспанный Агафоныч. — Эти что ли гадаешь… как их там? Судоку?
— Тудоку. Как самочувствие твоё, Володя? — справился я. — Получше?
— Как заново родился, — ответил сенсей. — Вот только настроение такое… меланхоличное. С грустинкой. Ну знаешь, как оно бывает с бодуна?
— Не знаю.
— Ну да, — вздохнул сенсей. — Я чего зашёл-то? Поговорить хочу. Долго откладывал, а вот сейчас прям под настроение разговор.
— Начинай, — я свернул и спрятал бумажку с графиками.
— Не-не-не, не здесь. Пойдём-ка прогуляемся…
* * *
— Эй! — крикнул мужик и резко застегнул ширинку. — Эй вы! Я вас вижу! Вы чо там делаете⁈
— Не обращай внимания, — сказал Агафоныч. — Поорёт сейчас, в машину сядет и уедет…
Лесной зассанец. Дядька остановился посередь трассы, чтобы справить нужду в придорожные кусты, и случайно стал тренировочным снарядом для двух менталистов. В свою защиту хочу сказать, что ни за кем мы не подглядывали, — ещё не хватало! — а просто подошли поближе, чтобы доставать до него магией.
— Эй! Слышите⁈ Вы охренели там совсем⁈ Я сейчас за монтировкой схожу!
— Да грибники мы, ёптумать! — крикнул барон Ярышкин. — Грибники!
— А, — тут же успокоился мужик. — Ну ладно… Удачной вам грибалки тогда!
— Ага! — Агафоныч положил мне руку на плечо. — Ты понял, как делать?
— Понял, — кивнул я.
А речь сейчас шла об очередной ментальной технике. Очень простой и доступной даже на самых младших уровнях, но всё равно очень необычной. Агафоныч назвал её «замком». Такой замок менталист мог повесить когда угодно и на кого угодно, таким образом раз и навсегда отрубив себе путь в его голову. Самозапрет типа. Причём такой, который невозможно отменить или обойти. Ну… если только ты не ушёл в развитии куда-то за восьмидесятый уровень, и то не факт, — это было просто предположение Агафоныча.
Но вот вопрос: как мы к этому пришли?
Что ж… настроение у Володи-барона действительно было с грустинкой. Хотелось ему устроить посевную доброго, мудрого, вечного, вот он до меня и домотался. Начал издалека, в словах путался, то и дело вздыхал. Как будто на исповедь ко мне явился.
— Менталисты, Вась, всю жизнь борются с искушением, понимаешь?
— Не совсем, — ответил я. — Объясни.
— Ну как? Мы же баланс шатаем так, как никто другой. Нам на тёмную сторону силы даже переходить не надо, она рядышком совсем. Всегда. Руку протяни и вот она, — Агафоныч опять запнулся. — Я что тебе хочу сказать, Вась? Менталист нормальным должен быть, понимаешь? Нормальным!
Бомж-барон рассказывал с таким надрывом, что как будто бы сейчас заплачет. Как будто бы очень хочет мысль грамотно сформулировать, но не может. Хотя… я всё прекрасно понимал с первого раза.
