Екатерина улыбнулась:
– Как все продашь, не раньше.
Надежда была привычна к физической работе, но суета вокруг раздражала девушку. Ее расшитый бисером кокошник совсем не вязался с модным платьем из темно-синего, почти черного гипюра и постоянно сползал набок.
Сегодня Надежда был похожа не представительницу модного течения декаданс – темные тени вокруг глаз, бледное от пудры лицо, темное дорогое платье и, конечно же, брошь суфражистки. Не соответствовала только ее фигура с аппетитными и крупными формами. Бюст снова вызывающе выпирал из декольте. Судя по всему, Надежда имела независимый нрав и одевалась по своему усмотрению, не слушая посторонних советов. Странно, что дети не принимали ее в таком наряде за злую фею или ведьму.
К ним подошел молодой человек щегольской наружности. Он бесцеремонно обнял и крепко поцеловал Надежду в губы. Она отстранилась и недовольно пробурчала:
– С ума сошел? Тут же дети!
– И что? – он поправил галстук, закрепленный булавкой с крупным бриллиантом, и покосился на Екатерину. – Долго еще тебе тут сидеть?
– Не знаю, – буркнула Надежда. – Позволь представить – моя новая знакомая Екатерина Павловна Несвицкая. А это мой жених – Владимир Николаевич Белов.
Молодой человек мгновенно изогнулся в поклоне и благоговейно приложился к руке Екатерины.
– Рад, безмерно рад. Счастлив познакомиться с вами. Наслышан о вашем женихе, бароне фон Берге. А где он, кстати? – почему-то поинтересовался Владимир.
Да что же это такое, все просто помешены на ее «женихе»?
– Будет позже. Занят на заводе. Он вам зачем? – довольно холодно поинтересовалась Екатерина.
– Мой будущий тесть ведет с ним дела, пора и нам познакомиться поближе. Будем дружить семьями.
Екатерина просто обомлела от такой бесцеремонности.
– Володенька, ты не слишком торопишься? – недовольно поинтересовалась Надежда.
– Наденька, радость моя, устала? Чем ты не довольна, птичка? – его голос источал мед.
Екатерине стало неловко. Надежда холодно глянула на него:
– Да, устала. Попроси Ольгу Владимировну прислать кого-нибудь на мое место.
Владимир ушел выполнять поручение, а Надежда виновато посмотрела на Екатерину:
– Он такой деятельный. Отцу это очень нравится – говорит, хваткий.
В зал вошли Генрих и Алексей. Они оживленно беседовали и осматривались по сторонам – похоже, искали Екатерину. Ее царапнуло, что они пришли вместе. Подумать только – теперь они друзья! Девушка поняла, что ревнует. Только кого и к кому? Ей не нравилось, что ее друг детства и барон нашли общие интересы? Но почему? Потому что раньше они оба больше внимания уделяли ей? Так это и не изменилось. Алексей ее друг, Генрих – наставник. Но их общение ее все равно раздражало. Наверное, обсуждают Рашель и ее достоинства. Мужчины, что с них взять!
Генрих махнул ей рукой, и она улыбнулась. Неважно все это. Она любит их обоих. Только по-разному.
Они подошли, и девушка представила их Надежде. Генрих был уже с ней знаком – она приезжала на стройку с отцом. Алексей поцеловал девушке руку и с интересом уставился в ее декольте:
– Вы суфражистка? – с удивлением заметил он, разглядывая ее брошь.
У Екатерины отлегло от сердца – он смотрел не на грудь. Какая же она испорченная. Разве можно думать так об Алексее?
– А вы заметили? – обрадовалась Надежда, кокетливо поправляя брошь. – Почти никто не обращает внимания. Была, когда жила в Америке.
– Вы жили в Америке? – Алексей был поражен.
К ним вернулся Владимир с недовольной девушкой, которую прислала Ольга Васильевна на смену Надежде. Девушка молча забрала кокошник и обреченно водрузила его на голову.
Екатерина представила мужчин друг другу.
– Очень рад личному знакомству, – Владимир был искренне счастлив, пожимая фон Бергу руку. – Наши невесты теперь подруги. Это прекрасно – Наденька была так одинока. Она недавно в Златогорске, еще никого не знает. Ей нужно больше выходить в свет. У меня к вам есть несколько вопросов, мой тесть просил меня поговорить с вами. Оставим наших невест – пусть пощебечут о моде.
– Простите, я не расположен сегодня обсуждать дела, – голос Генриха был холоден, как лед.
– Хорошо, хорошо, как вам угодно. Тогда давайте принесем дамам мороженое – в буфете ужасная давка, не стоит идти туда всем.
Они ушли, и Надежда снова виновато улыбнулась:
– Владимир бывает очень настойчив, когда речь идет о деле.
– Поверьте, они не будут сегодня говорить о работе. Генрих умеет дать отпор.
– Расскажите, как вы попали в Америку, – попросил Алексей. – Это так далеко. И про движение суфражисток мне тоже хотелось бы послушать.
– А еще Надежда Дмитриевна любит твоего Гумилева, – саркастически заметила Екатерина.
– Не может быть! Это правда? – его глаза загорелись.
– Почему же не может? Отчего всех это удивляет? – Надежда вскинула брови.
– Я не знаю ни одного человека, кто бы его читал в нашем городе. Хотя я мало с кем общаюсь, – признался Алексей.
Екатерина поджала губы – кто бы говорил. Мало с кем он общается! Это когда было? А теперь и с Генрихом общается, и с Рашель, и возможно, с другими девочками мадам Лулу… Она опять поймала себя на мысли, что несправедлива к своему другу.
А Алексея уже понесло:
– Вы знаете это стихотворение? Наверняка знаете, если любите Гумилева. «Русалка». Мне очень нравится, хотя, пожалуй, несколько откровенно…
На русалке горит ожерелье
И рубины греховно-красны.
Это странно печальные сны
Мирового больного похмелья…
– У русалки мерцающий взгляд,
Умирающий взгляд полуночи,
Он блестит, то длинней, то короче,
Когда ветры морские кричат… – продолжила Надежда, и они оба счастливо рассмеялись.
Ведут себя просто как дети. Екатерина отвернулась и закатила глаза – ну, нашли друг друга. Тонкие ценители поэзии! С тоски можно повеситься…
– Очень смелые стихи, – заметил Алексей, с нескрываемым интересом глядя на Надежду.
– Я и сама смелая, – парировала она.
Вернулись Генрих и Владимир с мороженым. Генрих вручил Екатерине вазочку, и они отошли к окну.
– Удивительно навязчивый жених у вашей знакомой, – признался Генрих.
– А она славная, – Екатерина с удовольствием облизнула холодную ложечку.
– Не сомневаюсь, вы умеете выбирать друзей.
– Вы об Алексее? – насторожилась Екатерина.
– Мне кажется, вы недовольны, что мы с ним стали приятелями.
Она задумалась:
– Простите, вы правы. Какая-то детская ревность. Когда вы были врагами, меня это устраивало. Теперь я вроде и рада. Но… Ревную. Он мой друг детства, знакомы всю жизнь. Веду себя как ребенок, – она виновато улыбнулась и поставила пустую вазочку на мраморный подоконник.
Генрих взял ее под руку, и они пошли по анфиладе комнат.
– Я хотел поговорить с вами.
– О чем?
– Ни о чем конкретно. Мы как-то отдалились. Общаемся, только пока вы совершенствуете со мной навыки владения ножом или по делу. А я надеялся, мы останемся друзьями.
– Так оно и есть. Мы друзья, – Екатерина подняла глаза на своего наставника и улыбнулась.
Всего пара слов, а она успокоилась. Все встало на свои места. Ей снова хорошо и спокойно с Генрихом. Пусть они будут хотя бы рядом. Ей и этого довольно.
Незаметно они дошли до музыкальной гостиной. Молодая и эффектная дама неплохо играла на рояле что-то из Моцарта. Немногочисленная публика благосклонно слушала.
Екатерина почувствовала, как вздрогнули пальцы Генриха. Он тоже узнал этот зал.
– Уйдем отсюда? – предложила она.
Он улыбнулся:
– Зачем?
– Не знаю… Я сегодня ужасно глупо веду себя.
– Можем уйти, если вам хочется.
Екатерина отрицательно покачала головой, опустилась в кресло в углу зала и кивнула на соседнее, приглашая барона занять место рядом.
