Мольтке сделал паузу. Сейчас он становился на скользкую тропу политических рассуждений.
— Кроме того, есть и политическая выгода — уверен, что, если мы начнем с операции против Австрии или Дании, Максимилиан не удержится от оккупации Рейнской провинции и Гогенцоллерна. Тем более. если там будут части ландвера. Впрочем, я не уверен, что баварцы легко справятся с нашим ополчением, особенно, если он будет укреплен восьмью пехотными батальонами Восьмого корпуса. Мы же будем выглядеть как сторона, которая подверглась агрессии и иметь вполне законную причину для демонтажа Западно-Германской империи и объявления ее незаконным агрессивным государственным образованием. Кроме того, под вывод корпуса мы погадаем еще и вывоз тяжелого вооружения — к концу месяца будет готова новая партия крупповских пушек — шестьдесят орудий. Они нам весьма пригодятся, особенно против австрияк.
— С этим не поспоришь, а что, есть какие-то проблемы с доставкой этих стволов в Пруссию? — поинтересовался Его Величество.
— Пока что нет, но могут возникнуть. Сейчас они отправляются по Рейну, а оттуда уже в порты Пруссии. Но в случае начала боевых действий Ганновер нам этот канал может перекрыть. А в обход, через Францию? Крайне нежелательно.
— Крупповские пушки настолько хороши? Что скажете, Мольтке?
— Ваше Величество! На сегодня они — лучшее, что мы имеем. Довести же нашу артиллерию до тысячи стволов — весьма неплохо, как мне кажется.
— Да, Хенрик, любите вы круглые цифры. Хорошо, я подумаю над этим. И всё-таки… какой план вы бы взялись воплотить в жизнь?
— Я по-прежнему считаю, что важнее всего выбить из войны самого опасного противника.
— Поход на Вену? Да… здравая мысль, Мольтке. Здравая мысль…
Глава сорок четвертая
Любовь и прочие неприятности
Западно-Германская империя. Мюнхен. Максфорштадт. Шеллинг-штрассе
1–2 апреля 1862 года
Я сижу в небольшом уютном кафе на Шеллинг-штрассе. Точнее это заведение находится во дворе одного из домов — семейный бизнес. И это именно кафе, а не популярная в городе пивная. Тут предлагают кофйе и горячий шоколад. Из-за последнего я тут и бываю. Три раза ха, если поверили. На самом деле я снимаю в доме неподалеку от этой кофейни небольшую квартиру. Живет в ней, как вы уже догадались, госпожа Анна Ризи. Она вовремя сообразила, что перспективный художник — это хорошо, а целый кронпринц в качестве любовника — намного лучше.
Наше первое свидание? Великолепно… Анна разыграла все как по нотам. Влюбленный осел — это я, а вести его на веревочке предполагала знойная итальянка. Красавица, а еще и искусница! А что? Чтобы как-то выжить надо обладать не только красивой внешностью и впечатляющей фигурой, но и чего-то там уметь. Да, не кому с утра, в смысле Камасутра, но очень даже неплохо. Можно подумать, что в двадцать первом веке ЭТО делают лучше, чем в девятнадцатом. И учтите, в этом времени нет силиконовых женщин — ни полностью, ни частично. Так что отношения, даже с содержанками строятся на весьма тонких мостиках чувств, умении вовремя сделать презент, быть достаточно щедрым, но при этом помнить о своем (и государственном) кармане и не давать любовнице доводить себя до разорения или банкротства. Надо сказать, пока что аппетиты Анны были весьма умеренными. И квартиру я ей снял, и содержание для сына выделил (я же упоминал, что она меня немного старше [104] и у нее есть ребенок. Правда она сбежала с художником, но для профессиональной модели это, скорее норма, чем отклонение от оной).
Конечно, студенческий район (а Шеллинг штрассе любим учащейся братией за недорогие кафе и магазины) не предел мечтаний для юной дамы, но она прекрасно понимала, что мне удобно посещать ее именно в этом месте. Шварц Бергофф, хозяин заведения, весьма разумный господин. Я сижу и пью кофе, который тут, для меня, почти по двойной цене, потом прохожу в небольшое подсобное помещение, в котором накидываю весьма потрепанный плащ, плюс видавшая виды шляпа на голову и очки на нос, и я ничем не отличаюсь от бедного, но гордого студиозиса. Бросок через подворотню, подъем на второй этаж, бонжорно, Анна! Иногда я остаюсь у нее на ночь, но только не сегодня.
Мне нравится определенная честность в наших отношениях: Анна прекрасно понимает, что какие бы чувства я к ней не испытывал, жениться по любви не буду. Не имею права. Брак, в моем случае — это продолжение государственной политики, особенно если твоему государству и года не исполнилось. И надо суметь не только его образовать, но и удержать это в необходимых рамках. А женщине нужно немного внимания и заботы. При этом ее содержание имеет вид постоянного пенсиона (во всяком случае пока мы вместе) и ей средств на существование вполне хватает. Но это во мне бурчит старый прожжённый циник из двадцать первого века. Для девятнадцатого я устроился весьма так неплохо. И ничем в себе не отказываю. Надо признать, что карьеру содержанки Анна выбрала самостоятельно. Хотела вырваться из той нищеты, в которой проходила ее жизнь в Риме. Так что на сегодня она вытянула джек-пот.
Ладно, хватит о любви, пора уже и о неприятностях. Сегодня я не смогу уделить Анне достаточно много времени (точнее, потешить себя должным образом) — через три часа я должен быть на встрече — торжественной. И встречать буду свою будущую невесту. Гессенский король прибывает к нам с многочисленной свитой, в которой больше всего военных. Планы, план, планы… Пруссия готовится к войне. И делает это весьма в жесткой манере. Почему-то король Вильгельм уверен, что ему нет необходимости проводить мобилизацию — он собирается только призвать в ландвер в Рейнской провинции двадцать тысяч да по королевству еще тридцать пять — сорок. Вот и необходимо наладить… чего-то там наладить, в общем-то. Но это на совести папахена. У меня с совестью не все так хорошо, мне на эти проблемы не начхать, но это не мой уровень компетенции (пока что).
В последний день марта приехал Людвиг, который дедуля. У него получился этакий европейский дипломатический забег. И ничего так провернулся — официальный договор о союзе с Австрией практически полностью согласован, плюс к этому тайный договор с Датским королевством, а это уже очень даже неплохо. Но старый король настолько вымотался от этой поездки, что отправился на два месяца в свою любимую Ниццу, поправить здоровье и пожить в свое удовольствие! И это накануне войны с Пруссией. Но тут у деда тот же подход: Максимилиан на троне, так пусть у него от этого головка и бо-бо! А он свое дело сделал — и в кусты!
И все-таки, как Анна красива!
(один из портретов Анны Ризи)
Но увы, восхищаться своей красавицей времени нет от слова «совершенно». Накануне большой бойни… каждый должен заниматься своим делом. Черт меня подери! С этой любовью совершенно забыл о том, что надо встретится с Маркусом Йодлем. Этот человек занимается поставками для нашей оружейной фабрики и у него какие-то проблемы. А, поскольку это мое детище, то разгребать их тоже мне. И когда найти время для встречи?
Во дворец я примчался вовремя — до прибытия официальной делегации Ганновера еще оставалось немного времени. Как раз переодеться и привести себя в порядок.
Вскоре перед дворцом остановился роскошный кортеж из полутора десятков богато украшенных карет. Король Жора (он же Гога, он же Гоша, он же Гера, он же Юрий) пятый этого имени (ох, извините, занесло, по-простому Георг V) приходился двоюродным братом королевы Виктории. Его отец разорвал личную унию с Британской короной и увел Ганновер с свободное плаванье. Кто знает, не было ли это серьезной ошибкой, ибо слишком зубастый хищник поглядывал на богатства этого небольшого, но стратегически важного королевства. Для Пруссии заполучить порты Ганновера было бы стратегическим успехом. Но кто сказал, что для нас это не имеет никакого значения? Для новообразованной империи выход к морю — это как глоток свежего воздуха, который может оживить всю ее экономику.
