Этот мудак стоял рядом с моей женщиной и раздевал ее взглядом.
Чувствуя, как из ушей потихоньку начинает подтравливать пар, я медленно подошел к беседующей парочке.
– …это очень мило с твоей стороны, и мне правда жаль, но я действительно очень занята…
– Не будь столь жестока ко мне, прекрасная Василиса! Одно невинное свидание – кино и кофе, это не займет много времени.
Я положил ладонь на плечо парню и вкрадчивым голосом поинтересовался:
– Она же сказала, что занята. Уж не проблемы ли у тебя со слухом, друг мой?
Василиса кинула на меня благодарный взгляд, а парень изобразил демонстративное недоумение, рассматривая мою ладонь на своем плече.
– Боже, где это я так испачкался? – воскликнул парень, округлив глаза.
– Не знаю, может быть, в маминой помаде, когда утром красился? – оскалился я, сжимая ладонь.
Сломать так кость, к сожалению, вряд ли получится. Все-таки у этого тонкого-звонкого упыря имелась какая-никакая, а мышечная масса. Да еще и одежда затрудняла прямое воздействие. Но, если удачно впиться пальцами, все равно будет ну очень неприятно.
Парень резко дернулся, пытаясь высвободить плечо из хватки, но у него ожидаемо не получилось. Он попытался достать меня свободной рукой, но я выворачивал его так, что дотянуться было невозможно.
– Ты что себе позволяешь, чернь?! – прошипел взбешенный красавчик, стремительно бледнея и теряя весь свой лоск. – Убери руки, живо!
– А то что? – изобразив на лице живейший интерес, спросил я.
Вокруг нас уже начала образовываться толпа любопытных студентов, затрудняя передвижение по лестнице.
– Тебе конец! – сыпал многообещающими угрозами парниша.
– Боюсь-боюсь, – согласился я в ответ и еще поднажал.
– Отпусти, живо! Ты даже не представляешь, с кем связался!
– Я связался? Да я просто мимо шел.
– Тебе конец! – заявил парнишка.
Ну просто набор пафосных штампов, а не человек.
– Очень многообещающе, – согласился я.
И тут в наш содержательный диалог вклинились:
– Студент Мирный! – с возмущением и укором воскликнула бабушка – божий одуванчик. – Отпустите бедолагу, вы же ему так ключицу сломаете!
– Да ничего я ему не сломаю, – возразил я. – Мог бы – давно бы сломал.
– Студент Мирный! – нахмурилась бабуся. – Живо отпустите студента Дантеса!
Услышав эту фамилию, я, признаться, не удержался и заржал. Это было очень смешно, но вряд ли кто-нибудь мог бы оценить всю курьезность ситуации.
– Мирный! – рявкнула бабуся, а я закатил глаза и демонстративно отпустил плечо парня.
Тот от меня такой щедрости не ожидал, а потому в очередной раз и теперь уже крайне не вовремя дернулся и…
Очень красиво, громко и со всеми спецэффектами полетел с лестницы, неловко цепляясь за перила и людей. Докатившись с веселыми матюками до пролета, Дантес посидел пару секунд в тишине, видимо, собирая остатки своего куриного мозга в кучу, потряс головой, наверняка ища эти самые остатки, а затем, оценив всю ситуацию и свое положение, мгновенно оказался на ногах, ткнул в меня пальцем и выплюнул:
– Дуэль!!!
Рядом ахнула Корсакова, закрыв рот ладошкой. Толпа одобрительно загудела, но тихонечко так, чтоб не обратить на себя случайно гнев преподавательский, а бабуся – божий одуванчик ехидно заметила:
– Да у вас талант, студент Мирный. Вы первый, кто смог вывести боярина Дантеса из себя, причем так, чтобы он вызвал вас на дуэль.
Да, у меня просто талант бесить людей. Это еще от бати из того мира передалось. А затем бабуся, словно потеряв всякий интерес к происходящему, отправилась дальше по лестнице, лишь на секунду замедлив шаг рядом со мной, чтоб еле слышно сказать:
– Бретер.
Глава 26
Москва, кальянная
Как правило, все новые модные редкости сначала были доступны лишь аристократам, а потом уже попадали к широкой публике. Так что количество кальянных по Москве можно было сосчитать по пальцам одной руки, и все они были заведениями закрытого типа. Попасть туда можно было, лишь получив приглашение от уже приглашенного гостя.
Долгоруков-младший сидел, развалившись на низком диване, и с отсутствующим видом грыз мундштук, периодически выдыхая облачка густого дыма. В огромном полутемном помещении было немноголюдно – сказывались дневное время и рабочий день недели. Играла мягкая, тягучая музыка, и парень то и дело впадал в медитативное состояние.
Но это была злая медитация.
Отец собирался жениться. И на ком? На простолюдинке. Простолюдинке!!! Да, это дочь какого-то там промышленника, с которой папаша вроде бы долго крутил роман. Но это не меняло дела – глава рода собрался взять в жены безродную потаскуху. И от этой мысли у наследника рода Долгоруковых просто кипела кровь.
– О чем думаешь? – спросил Распутин, развалившийся на диване напротив.
– Не твоего ума дело, – огрызнулся Долгоруков.
– А может, именно моего? – спокойно возразил Николай. – Я ведь не чужой тебе человек. Мы давно дружим, и я вижу, что тебе плохо. И я за тебя беспокоюсь.
Долгоруков затянулся и, запрокинув голову, выдохнул длинную седую струю. Помолчал, рассматривая, как тает дым, и произнес:
– Отец женится.
– Ох… – сочувственно выдохнул Распутин, после чего немного помолчал и произнес: – Но, возможно, это не так уж и плохо? Все-таки брак – это всегда определенные договоры и выгоды.
– Его жена – одна из дочерей Второва, – скривился Денис.
– Второвы – довольно богатая семья. Пожалуй, одна из самых богатых среди неблагородных, – заметил Распутин.
Долгоруков зыркнул на того с ненавистью, а Николай, словно бы и не заметив его взгляда, продолжил:
– Хотя странно, конечно. Отдавать дочь за вдовца… нелюбимая совсем, что ли?
– Понятия не имею.
– А ты ее не видел?
– Как же не видел? Видел… Частенько у нас дома ошивалась. По «рабочим» делам.
– Слу-у-ушай… – Распутин довольно достоверно изобразил озарение, даже сел ровно и вперед подался. – А это не та ли дочка Второва, которая, говорят, двойню родила? Уж не от твоего ли отца дети?
– Не знаю, может, и она, – равнодушно пожал плечами Долгоруков. – Какая разница? Они ж внебрачные. Бастарды не наследуют.
– Ты, конечно, прав, – покивал Николай, – но сейчас же есть ДНК-тест.
Распутин выдержал паузу, чтобы собеседник осознал сказанное.
– Мне, конечно, не хочется этого говорить… Но я ведь твой друг и не могу остаться в стороне, когда твоя жизнь начинает рушиться. Мне кажется, та твоя дуэль с Мирным, она разочаровала твоего отца. Сам посуди, все неприятности начались после нее. И скандалы, и угрозы урезать финансирование. И вот эта внезапная свадьба. Зачем она? Ну трахал бы он ту бабу и ладно, деньжат бы отстегивал папаше за пользование. Так нет же, решил жениться. Может… – Распутин оборвал себя на полуслове. – Черт, нет, это слишком невероятно.
– Говори уж, – мрачно произнес Долгоруков.
– Нет, это бред, – покачал головой Николай. – Просто так не может быть.
– Все равно скажи.
– Да глупости, я даже не знаю, как мне это в голову пришло!
– Да говори уже! – рявкнул Долгоруков.
Распутин печально картинно вздохнул, посмотрел на «друга» грустными-грустными глазами и ответил:
– Может быть, отец решил сменить наследника? Может, та дуэль с Мирным подкосила твой авторитет в его глазах до такой степени, что он решил от тебя отказаться? И как раз для этого нужно жениться, признать бастарда.
Долгорукова как ушатом холодной воды облили. Он шокировано смотрел на Распутина, открывая и закрывая рот, точно рыба, выброшенная на берег. А Николай меж тем решил дожать парня:
– Знаешь, если ты решишь эту проблему, возможно, отец посмотрит на тебя иначе?
Денис выплюнул мундштук кальяна и, вынув из кармана трубку, начал решительно кому-то набирать. А Николай меж тем уселся поудобнее на диване и принялся наблюдать за процессом найма убийц для слишком удачливого парня из сиротского приюта.
