– Думаете, сегодня кайлар нападет? – поеживаясь от пронизывающего ветра, спросил Дрианн.
– Вряд ли, слишком заметен будет, – возразил Лютый. – А ты спи, лейтенант. Мы с магичеством по очереди покараулим.
– Сколько можно, господа? – возмутился демон. – Уснуть не даете!
Воззрившись на желтые плошки его глаз, возмущенную морду и шкуру, от раздражения запульсировавшую неровным мерцанием, маг неожиданно зашелся в истерическом хохоте. Лютый с интересом наблюдал за тем, как мальчишка катается по каменной площадке. Немного успокоившись, Дрианн отер навернувшиеся от смеха слезы, посмотрел на Ома и снова закатился. До того мерзкое было у него ржание, что я, не желая ни видеть, ни слышать придурка, повернулся на бок, мимоходом скинув с себя шокированного нашим поведением Артфаала. Потом сложился пополам, подтянул ноги к груди и закрыл глаза. Надоели! Жизнь не мила! С тем и уснул, под раскаты неистового смеха и злобное фырканье демона.
Наутро моя обида на окружающий мир исчезла без следа, оставив после себя странный упадок сил и вялость. Я списал было это на свое ранение, но Дрианн тоже выглядел не лучшим образом и еле волочил ноги. Кстати, большинство солдат тоже двигались как сонные мухи.
– Горная болезнь, – важно пояснил мастер Триммлер. – Это у вас с непривычки. В горах воздух другой, тяжелый больно.
Сам гном был как всегда весел, бодр и готов к свершениям. Лютый, похоже, тоже ничуть не страдал от «тяжелого воздуха». Как все же, в сущности, слабы мы, люди, подумалось мне. Ведь здесь собрались не дети малые, и не старики, а здоровые сильные парни – и как мало надо, чтобы выбить нас из колеи.
Мы стали спускаться в долину, склон, по которому шли, был не так уж и крут, но почему—то идти вниз было гораздо тяжелей, чем подниматься. Немилосердно ныли икры и места под коленками. Я осторожно огляделся и понял, что спуск доставляет неудобство всем воинам. Мастер Триммлер споро шагал вниз, да еще и остальных подбадривал:
– Давайте, давайте, ребятушки, не ленитесь! Дорога впереди еще длинная!
– Заткнись ты, борода! – не выдержал Добб. – Ноги гудят, а тут ты еще, зудишь, как муха—навозница!
– Ходить надо уметь по горам, – парировал гном. – Ноги беречь.
– Да просто они у тебя короткие, того, этого, и не сгибаются почти. Там болеть нечему!
– О—о–о, – потрясенно протянул мастер Триммлер, спешно подбирая достойный ответ.
Однако нам так и не было суждено узнать, что сын гор думает по поводу хамства своего друга.
– Смотрите! – выкрикнул Сайм. – Там, внизу, кто—то есть!
– Конечно, есть, – сердито откликнулся Зарайя. – Красули, и прочие звери…
– Да нет, это люди!
– И как ты это понял? – недоверчиво осведомился Йок, вглядываясь в долину.
Я тоже посмотрел. Сначала ничего не сумел разглядеть, потом заметил, что возле реки двигаются какие—то крохотные букашки. Удивительно, как Сайм определил, что это люди? Шедший впереди меня Лютый чуть замедлился и вгляделся в травяное буйство долины.
– Похожи на людей, – произнес он спустя минуту. – Но точно не скажу, далеко слишком.
У эльфов зрение несколько острее, чем у нас, возможно, этим объясняется их невероятная меткость в стрельбе из лука и арбалета. Но как Сайм—то увидел? Ведь для человеческого глаза это непосильная задача. Только если… я вспомнил, как изменилось мое зрение, когда в сознание проник Мрак. Тогда, быть может… Или не может? Надо будет попробовать потом… Но если бы кто—то призвал Темный источник, я бы ощутил обратную тягу. Или не ощутил бы? Ведь заклятия—то как такового нет… О, боги Аматы! Скоро совсем с ума сойду от этих подозрений…
Мы спустились в долину без приключений, и остановились на привал. Людей, вопреки утверждениям Сайма, здесь не обнаружилось. Как хорошо было после сырых джунглей, гнилого болота и однообразной мертвой пустыни растянуться на травке! Правда, блаженствовал я недолго.
– Осторожнее, лейтенант, здесь змеи могут водиться, – предостерег меня Зарайя.
– Не знаю, как змеи, а кто покрупнее точно водится, – сквозь зубы процедил Лютый, указывая на поросший лесом узкий перешеек между двумя скалами.
Как мы ни всматривались, никто, кроме Сайма, ничего не увидел.
– Там тропа, – нетерпеливо сказал Ом, видимо, сетуя на наше беспомощное зрение.
– Ну, так и что? – крякнул мастер Триммлер.
– Утоптанная и широкая.
– Так может, звериная?
Капрал сверкнул презрительным взглядом и ничего не ответил.
– Я так думаю, пойдем во—о–он через тот перевал, – немного погодя, проговорил гном, обращаясь ко мне. – Так наверняка ближе будет.
– Что, по этой самой тропе? – прищурился Лютый.
– А у тебя есть другое предложение? – вскинулся гном.
Ом пожал плечами. Чтобы примирить их, пришлось вмешаться:
– У нас действительно нет другого выхода, никто этих гор не знает. Придется выбирать самый безопасный путь. Пойдем через перевал.
Перешейка мы достигли к вечеру, и, выбрав удобное подветренное место, разбили лагерь.
– Двоих часовых мало будет, – тревожно сказал Лютый, вглядываясь в сгущающуюся темноту.
– Поставим больше, – согласился Зарайя. – Ты видел что—то?
Ом неопределенно хмыкнул. Не знаю, кто как, а я ему верил. Просто в силу того, что в парне текла эльфийская кровь, он обладал врожденным умением чувствовать и слышать природу. Нюх на опасность был у него как у зверя.
После ужина мы втроем как всегда расположились отдалении от роты, спрятавшись за пушистыми деревьями, напоминающими елки. Только их зеленые иглы пахли не хвоей, а какими—то цветами, ландышами, что ли? Сквозь густые ветви видны были отблески костра, изредка доносились обрывки разговора часовых. Дрианн нетерпеливо оглядывался, с минуты на минуту ожидая прибытия нашего наставника. Но Артфаал, конечно, не отказал себе в удовольствии неожиданно сверзиться за его спиной, напугав мальчишку так, что тот подпрыгнул.
– Как самочувствие, барон? – первым делом осведомился демон.
– Нормально, – у меня накопилась к лорду Феррли масса вопросов. – Скажите, от проникновения Мрака зрение усиливается?
– М—м, нет. Я бы так не сказал. Оно просто видоизменяется. Вы можете видеть в темноте, ощущать всплески магии…
– Вот! То есть, я могу понять, кто из солдат – кайлар, правильно?
– Неправильно! – зафыркал Артфаал. – Вот не любите вы теорию магии, барон, а между тем она необходима! В своем обычном состоянии как вы определяете творимую волшбу?
– Обратная тяга…
– Когда создается плетение, правильно? Так вот, Темный источник не дает вам в этом смысле никаких преимуществ. Вы можете лишь тем же манером ощутить присутствие чар, когда творится заклятие.
– А ведь когда мы тренируемся, убийца тоже должен чувствовать обратную тягу! – догадался Дрианн.
– Естественно, – снисходительно произнес лорд Феррли.
– Погоди! – перебил я. – Значит, Мрак мне не поможет?
– Есть парочка более надежных способов обнаружить врага, – неохотно признался демон. – Но я вам их не скажу.
– Почему? – взвыл я.
– Да знаю я вас, барон! Вы тут же кинетесь их использовать. А как звучит первый постулат магического искусства?
Да Сацеол его знает! Постулаты какие—то…
– Основным условием успешной волшбы является единство духа и тела! – оттарабанил Дрианн.
– Отлично, юноша! Слышали, барон? Единство духа и тела! А где оно у вас, я спрашиваю? Пока раны ваши не затянутся, никакой магии! Только в самых крайних случаях, ради спасения жизни. Вы еще не настолько опытный чародей, чтобы так рисковать. Теперь ложитесь—ка спать, а мы с графом Летаксом потренируемся.
Мальчишка, осчастливленный тем, что наставник именовал его полным титулом, с готовностью поднялся и принялся выполнять разнообразные упражнения, выдумывать которые демон был мастак. Лютый молча наблюдал за уроком, и я вновь поразился детскости его взгляда. От циничного, наглого приютского питомца не осталось ничего, рядом со мной сидел восторженный юнец, глаза которого сияли в ожидании чуда.
