«Вы вольны проявлять себя в любом лике. Назовите имя и титул, и я в него искренне поверю». Срать ему вообще, что я говорю! Шива и всё тут. И это он ещё трезубец не видел…
И вот так уже день я с ним мучаюсь. За эти сутки успели произойти пару вещей.
Ну, про разруху в классах думаю и так понятно. На неё прибежала Жасмин, начала седеть на глазах от жалоб учеников и дисциплинарного комитета, но Абхей прикрыл мою попу, взяв всё на себя.
«Неудачный эксперимент. Я возмещу», — сказал индус.
Тут я носом воротить не стал — здесь уже мама учила принимать доброту!
Затем Михаил — он у бабушки, они там химичат над обликом. Опять кот, или удивят? Посмотрим, скоро должен вернуться.
— И чего ты хочешь, Абхей Шарма? — вздохнул я, складывая руки на груди.
— Ничего. Я не смею от вас чего-либо…
— Ой, ну не заливай. Все чего-то всегда хотят, это нормально. Говори.
— Вы как всегда безграничны в своей мудрости… — склонил он голову, — Господин Кайзер, я… не то что бы просил у вас, скорее просто моё желание… — он очень аккуратно подбирал слова, — Призыв… я имею в виду, сама Школа Призыва… она стагнирует. Ей не интересуются, нет притока новой талантливой крови. Школа, которой я посвятил жизнь, которую люблю всем сердцем — чахнет прямо на глазах. И я… вы… если бы вы… своими действиями и деяниями разожгли бы к ней интерес…
Я нахмурился и посмотрел на деда.
Ну да, по классу призыва я заметил — дела правда так себе. Сюда идут будто исключительно от любви к своим маленьким домашним уродцам, а не потому, что это, так-то, полезная и мощная магия.
Призыву ну реально просто как-то не везёт вот уже сотню лет. Везде есть звезды! Но не здесь. А от «хайпа» в современном мире зависит многое — в том числе вливание умов, денег и времени в дисциплину. В призыв вот только Индия и вливает, и то, даже там уже уменьшается. Плохи дела.
— И что предлагаешь? — спрашиваю я.
— Ничего! Я не смею вам ничего предлагать. Я просто отвечаю на ваш вопрос — чего я желаю. Я желаю лишь процветания делу моей жизни. Больше желаний у меня нет.
Мы сидели в его личном кабинете. Я скрестил руки, сложил ногу на ногу и хмуро смотрела на старика. В помещении было приятно — пахло вкусными тёплыми специями, было светло, а отблеск из синего магического стекла напоминал об Эфире и Ахероне.
Есть у призывателей всё же что-то общее…
«И это проблема», — вздохнул я.
Да. Призывателя видно издалека, и образ у него не привлекательный. Это проблема. Все хотят стать демонологом, потому что у него сисястая суккуба и демонический огонь. Власть, удовольствия, богатства! А призыватель что? Счета за ветеринарку? И как тут захотеть посвятить этому жизнь⁈
Фактически от меня требуют стать лицом призывателей. Всех. И я бы не против, но с моим пластичным ядром…
— Ты знаешь, что такое Анафема? — спросил я.
— Бог, не соответствующий вере, но её принимающий, — кивает Абхей.
— Если я продолжу — я могу им стать. А я не должен. Люди могут поверить не в те качества, которыми я обладаю, и я начну становиться результатом их веры, а не своего развития, — говорю я на удивление очень взросло и мудро, — Ты предлагаешь мне обращать на себя взгляды. А это путь к Анафеме.
— Мы можем этого не допустить! Вы можете! — уверенно говорит старик, — Это ведь всё репутация. Вера. Опровергайте неверное, подтверждайте желаемое. Вы справедливый разрушитель во имя созидания! Не давайте поводов думать иначе!
Ну блин… есть в его словах логика.
И мало того, что логика, так она ещё и очень легко ложится на мой случай. Описание Шивы… ну ведь реально мне очень подходит. Если я буду им притворяться, если в меня будут верить по описанию этого божества — я не стану Анафемой. Я ведь реально и разрушитель, и созидатель, и не злой, и не добрый, и цель своя есть. Конечно, всё это совпадение, но… оно очень удачное. Да что уж там, Шива с плодородием и всяким фаллическим напрямую связан — это вообще его атрибут! А напомнить какое отношение я имею к фаллическим приколам? Прямое! Я их повелитель!
— Это серьёзное решение. Надо подумать, — вздыхаю я, спрыгивая с кресла.
— Хорошо! Я не смею вас никак торопить. Мне… достаточно знать, что вы это Вы, и вы здесь, — улыбается старик.
Я качаю головой, ещё раз вздыхаю с этой ситуации, и выхожу из кабинета.
Тяжело… надо думать.
И вообще, блин, почему только я должен ломать голову! Пойду нагружу того, кто виноват, что я вообще здесь оказался!
Найти Вальтера оказалось не трудно — где ему ещё быть на дне дополнительных занятий, если не на арене. Я его выследил, объяснил ситуацию и к чему привёл его восхитительный совет стать призывателем, естественно опустив ряд деталей о моём прошлом и Апофеозе.
— В чём проблема? — это единственное что он ответил.
— Ха? Да меня запрягают представлять всю магическую дисциплину! В этом проблема! Это ответственность!
— Ты бы и так это делал, — пожимает он плечами, поправляя обтягивающий чёрный дуэльный костюм, — А тут помогать будут.
— Но… если это делать, придётся показывать, чем владею, — хмурюсь я, — Все будут видеть мои силы, моих фамильяров. Смогут подстроиться! Тактику против меня разработают!
Вальтер вздохнул и, выждав несколько секунд, задрал голову и глянул на солнце.
— Тут… есть один совет, — пробормотал он будто неуверенно, — Да. Есть. Дам совет как Архонт Сражений и успешный дуэлянт — придумай свою философию битвы, — сказал он.
— Философию… битвы? — хмурюсь.
— Скажи честно, ты ведь раньше дрался потому что надо? Ты рос, потому что надо. Но сейчас ведь… — он глянул на меня, — Ты ведь перерос почти всех вокруг. Тебе нет смысла качать ноги, ведь ты и так всех перепрыгнешь. Тебе нужна философия, которая тебя ограничивает, заставляет думать, адаптироваться.
— А у тебя какая?
— Я не побеждаю одним и тем же методом три дуэли подряд, — пожал он плечами, — Это принцип, от которого я не отступлю. Больше применю на дуэли — меньше смогу на следующей. Экономить или выкладываться? Или изучить новую технику? Хватит ли одного заклинания для победы сейчас, чтобы потом использовать три? — он продолжает смотреть куда-то вдаль, — Я не проигрывал, Кайзер. И ты не представляешь, как в моём положении сложно три боя подряд не использовать что-то одно. И при этом… — хмыкает он, — Как видишь, я расту. Я вынужден, — и Вальтер вновь поворачивается на меня, — А у тебя какая неудобная философия?
— Я… не знаю. Никакой… — бормочу, — Я просто дрался и дрался. Надо было драться. Да нет, глупость же! А если опасно? Тебя принципы в могилу сведут!
— Понятно, что я переобуюсь сразу же, когда придётся сражаться за жизнь изо всех сил, ха-ха! — хохотнул он, — Но пока есть возможность страдать — я страдаю. Это укрепляет.
— Мне надоело страдать… — продолжаю бормотать.
— Мышцы без боли не растут, — пожимает он плечами, — Всё, иди отсюда, звонок.
— Ну и учитель из тебя…
— Ещё спасибо скажешь.
Я медленно пошагал на выход из арены. На меня многие ожидаемо смотрели — я и сам уже мелькать везде начинаю, а тут ещё и с Вальтером общаюсь на немецком. Привлекаю внимание.
Выйдя на улицу, я медленно пошагал к учебному корпусу, погруженный в размышления.
Представлять целое направление? Притворяться божеством, рискуя стать Анафемой? Философия битвы?
Как же всё это сложно… всё снова связалось в дебильный клубок. Очень важный, безусловно, но… блин, снова. И его котикам не отдать, с него не связать варежки — для начала его надо распутать!
Мне достаточно страшилок про предка нарассказывали. Стать Анафемой — гарантированный путь к смерти. Это уже будешь не ты — это будет результат воображения людей. И пусть бы воображали себе что угодно… если бы это напрямую не меняло меня.
— «Кайзер», — и тут я неожиданно слышу мысленное воззвание.
Шёл я прямо перед звонком, так что все уже разбрелись по кабинетам и на улице был только я, оттого и резкое имя прямо в мозг заставило передёрнуться!
