Зато отличнейшим образом выбрался в сад и оказался первым на завтраке, поскольку просто решил отдохнуть от приключений и воспользоваться помощью ниточки Ариадны. Денисыч был вторым, он практически выполз из коридора, на ощупь нашёл фонтан, дважды окунул туда голову и только потом присоединился ко мне за столом.
– Ты в порядке, зёма?
– Твоими молитвами, греческим коньяком и прочая, прочая, прочая. – Мы с ним не глядя хлопнулись ладонями. – Как сам?
– Не очень…
– Тебе просто нужно сократить количество алкоголя.
– Саня, вот ты умный вроде, но иногда такую хрень несёшь… – устало поморщился он, демонстративно доставая прохладную амфору. – Проблема ведь не в том, трезв я или пьян, дело вообще не во мне. Вот скажи, что ты знаешь о Массандре?
– Не буду врать, что много, но это известный винный завод ещё, кажется, с царских времён. Они делают крутое вино, да?
Наш знаток всех языков на свете страдальчески уронил лицо на стол. Мне на секундочку стало стыдно, а потом появилась Гребнева.
– Доброе утро, Александр! Не обращайте на него внимания, он всегда так делает, когда хоть кто-нибудь в целом свете отказывается слушать его двухнедельную лекцию по истории крымского виноделия.
– Четырнадцать дней? – не поверил я.
– И это самый короткий курс, – подтвердила наша Афродита, садясь напротив меня и слегка натягивая полупрозрачное изумрудное платье на выпадающую грудь. Защиты от этого вида женского оружия не выработано до сих пор.
– Саня, зёма, бро…
– Не-не, даже не уговаривай, – сразу предупредил я. – Столько времени слушать про крымское виноделие мне на фиг не упёрлось!
– Дай мне всего пять минут, и ты сам захочешь пойти со мной на Массандру.
– Если рассказ того стоит, я с вами, мальчики, – аристократически повела бровью лучшая специалистка по краснофигурной и прочей вазовой росписи эллинского периода. – Ну что, играем? Кто вскрывается первым?
– Светка, я тя люблю! – распахнул объятия уже начинающий теплеть Диня. – Так вот, т-кая тема, на М-сандре есть кол-лекц…я!
– Опять? – резко рубанула ребром ладони по столу красавица Гребнева. – А я-то, дура, думала, речь хоть о чём-то новеньком!
– Саня, ск-жи ей, она на меня давит как на… эту… на асоциально актив-в-ную личность!
– Да ты уже всех достал своей винной коллекцией! Мы четыре года подряд слушаем эту глупую басню о том, как князь Голицын прятал бутылки от похитителей, желающих разгадать его способы «воспитания вина». Шеф на это не подписался ни разу, Мила тем более, это вообще не наша специализация!
– П-щему?
– Где твоё вино, а где сокровища Крыма?!
В общем, мне пришлось встать между ними, потому что Светлана доходила до белого каления в полторы минуты, а Денисыч был явным профессионалом в этом деле. Троллинг двухсотого уровня, спасения нет, безнадёжно…
Я развёл их в разные углы ринга и терпеливо выслушал обе противоборствующие группировки. Надо признать, что серьёзные аргументы имелись у обеих сторон. Но для аргументации придётся немного вернуться к истории старейшего крымского завода цивилизованного виноделия…
Как мне рассказали, Лев Сергеевич Голицын, потомок одного из древнейших родов России, владевший четырьмя иностранными языками, ещё в тридцать с чем-то лет уже имел профессорскую степень юриспруденции и был предводителем муромского дворянства. Однако отказался от блистательной карьеры ради любви к прекрасной грузинке, на тот момент бывшей замужем, и страсти к виноделию. Объездив всю Францию, Италию, Испанию, Грецию и Португалию, он возжелал создать идеальное российское вино в Крыму!
Ну, оно и понеслось. Не буду пересказывать всю историю жизни этого могучего гения, скажу лишь, что такие люди рождаются раз в столетие. И когда уже на краю могилы он обернулся посмотреть на детище рук своих, то увидел каменные твердыни Массандры с лучшими сладкими винами мира, огромные сады Абрау, бескрайние поля Солнечной долины и подземные коридоры Нового Света, чьё шампанское брало и берёт первые места на всех конкурсах, отправляя французское нервно курить в уголочке. Так вот, история нашего лучшего спеца по древним наречиям закрутилась именно вокруг этого человека…
– Александр, он всё время талдычит про эти якобы украденные бутылки! Но у нас частный выставочный комплекс золотых, серебряных, мраморных, глиняных раритетов греческих полисов Крыма! Даже если предположить, что голицынская коллекция тоже считается национальным сокровищем, то уж никак не греческим, правда же?
– Зёма, вот она упёртая, как феминистка-трезвенница! А то, что именно первые лозы, привезённые переселенцами из Афин и Спарты, как раз таки и стали основателями автохтонных крымских вин, это ей уже и не важно?
– Хорошо, хорошо, – я примиряюще поднял руки. – Допустим, я соглашусь с точкой зрения Денисыча…
– Вот, утрись, круглозадая!
– Допустим, – строго осадил его я, отвешивая звонкий щелбан в лоб. – Но! При чём тут я? В этом вопросе история искусств бессильна.
Они оба уставились на меня как на конченого идиота.
– Бро, вино – это искусство!
– Диня прав, без искусствоведа ничего не выйдет.
На этой мысли оба музейных сотрудника мгновенно примирились, словно бы перестав разыгрывать для меня спектакль, и взялись за дело уже всерьёз. Я смиренно сидел на скамье, не прикасаясь ни к чему на столе, и только слушал, слушал, слушал…
Первое, что повергло меня в шок, – это даже не значимость уникальных сортов вина, не имеющих аналогов в мире, а просто стоимость коллекции. Для примера: какое-то время назад завод был вынужден продать одну (!) бутылку красного из коллекции Льва Голицына по «дешёвке», всего за пятьдесят тысяч евро. Это цена в России, ибо санкции…
Так вот, потом на аукционе в Европе она же – только на старте – стоила уже сто пятьдесят тысяч! Не знаю, за сколько вино ушло в конце концов, но как бы сказали латиняне: De gustibus non est disputandum [64]. А ведь в княжеской коллекции есть вина, пережившие такие потрясения, как две революции, Великую Отечественную войну и немецкую оккупацию Крыма, горбачёвские антиалкогольные реформы, беспредел девяностых, украинское владычество, и каждый раз, рискуя собой, люди Массандры умудрялись сохранять самые дорогие и уникальные образцы.
Вот кто настоящие герои. А им даже памятной доски нет.
Как после всего этого я мог отказаться? Никак.
– Мы команда. Только боюсь, что Герман с нами не пойдёт!
– Почему?
Короче, пришлось рассказать о малоприятной сцене в директорском кабинете, невольным свидетелем которой мне пришлось быть. Ребята переглянулись, они явно не были в курсе. Что ж, отложим этот вопрос куда-нибудь на потом. А на данный момент я хотел бы услышать чёткий и внятный план нашего несанкционированного проникновения на Массандровский завод тихих вин.
Начнём с того, что это всё-таки не слишком рядом, ехать нужно аж через Ялту. Нет, по факту из Севастополя, если без пробок, на такси и за полтора-два часа махнуть можно, тот же Арсен с удовольствием нас довезёт. Но надо ведь не просто попасть на экскурсию, а ещё и каким-то образом умудриться остаться в подземных коридорах на ночь, засесть в засаду и очень-очень надеяться, что именно сегодня, в час быка, неизвестные грабители явятся стащить бутылочку-другую. Ведь гарантий-то нет…
– Завтракайте поплотнее, мальчики, – решительно встала наша Афродита, прихватив со стола крохотную кисть чёрного винограда. – Мне нужно кое с кем переговорить, и через пятнадцать минут мы выходим. Форма одежды свободная, фен я возьму.
Денисыч, не задавая уточняющих вопросов, кинулся обеими руками запихивать в себя бутерброды с сыром, копчёные оливки и варёные яйца. Я последовал его примеру, но с меньшим энтузиазмом и не запивая всё подряд красным полусухим прямо из горла амфоры.
Почему-то мне казалось очень важным идти на винзавод абсолютно трезвым. Хотя кого я обманываю, ведь час назад Феоктист Эдуардович таки влил в меня полстакана Агоры.
