Миллер снял номер в отеле, отправил пацанов мыться, купил им одежду, обувь, сводил в парикмахерскую, и уже в таком виде отправился с ними в полицейское управление. Там Роберта поблагодарили, обещали передать сирот в органы социальной опеки… и тут Миллер, неожиданно для себя спросил:
— А я могу взять над ними опеку?
Офицер позвонил куда-то, спросил о чём-то, сокрушённо качая головой, цокал языком, слушая ответ, потом сказал, что, к сожалению, такие вопросы быстро не решаются. Ребят увели.
А Миллер потерял покой. Несколько раз навещал пацанов в приюте, вполне себе благородном заведении, но чувствовалось Роберту, что сиротская доля этих ребят сейчас ничуть не лучше, чем была раньше.
Спустя месяц, так и не дождавшись конкретного решения по опеке, он подкараулил директора приюта и спросил, как можно усыновить Кемаля и Рифата Нури. Директор сказал, что процедура очень долгая, к иностранным гражданам присматриваются особенно внимательно… Роберт понял, что директор просит мзды.
— Десять тысяч долларов хватит?
Директор улыбнулся.
— Чего улыбаемся? Мало? — раздражённо спросил Миллер.
Сошлись на пятидесяти.
Директор управился за три дня.
Это оказалось хлопотное, но одновременно очень интересное дело — создавать семью. Найти хорошую школу, нанять репетиторов, чтобы парни скорее нагнали программу, подружиться с соседями, вообще, произвести впечатление «высоконравственного человека».
Парни сначала дичились. Они относились к Миллеру, как к белому господину, который, если захочет — осыплет милостями, а передумает — всыплет по первое число. Однако шло время, терпеливый Роберт доказал свои добрые намерения, и братья Нури, наконец, расслабились, и стали сами собой.
Кемаль, будучи по натуре торопыгой и смельчаком, не отличался остротой разума, компенсируя недостаток силой и ловкостью. Его Миллер сразу отдал в спортивную школу, где Кемаль тут же начал делать успехи. Рифат интересовался только компьютерами, был осторожным, умным, но панически боялся боли. По этой причине в школе братья всегда держались вместе и тянули друг друга, чем ещё больше вызывали уважение опекуна.
Несколько раз ребята спрашивали у Миллера:
— Амджа, почему ты не женишься?
— Нам что, втроём плохо? — отшучивался амджа Роберт.
И всё было хорошо, и Миллер начал забывать, что когда-то был весьма опасным человеком, и фамилия у него не была такой бессмысленной и обычной, как сейчас.
Правда, в последнее время опасения вызывал Кемаль — с тех пор, как он устроился на работу, сославшись на то, что хочет сам купить себе мотоцикл, он стал отдаляться, но Роберт полагал, что так всегда с детьми, которые взрослеют.
Пока не зазвонил телефон, и Миллер не вспомнил старое правило разведчика — никогда не расслабляться.
— Иван Иванович, это Викса Цыпуштанова, помните меня? — сказал телефон девичьим голосом. — Я почти на сто процентов уверена, что нашла именно вас…
Он дослушал до конца. Это могла быть ловушка, но Роберт Миллер считал, что так заморачиваться Контора не стала бы.
Эпизод 3
Викса узнала барсука сразу, как увидела. Парень, ежедневно прибиравший в их комнате, носил эту штуку на шее. У Виксы между лопаток пробежал холодок: а вдруг у него и другая фигурка есть, соединять с которой барсука ни в коем случае нельзя? Но прошло дня два, ничего не случалось, и природное любопытство Виксы в который раз победило осторожность.
— Мехмет, а можно твой кулончик примерить? — спросила она.
Мехмет, до сей поры сально улыбавшийся — надо же, русская «Наташа» сама тащит его в тёмный угол поболтать — резко изменился в лице и попытался сбежать.
— Стоять! — прошипела русская «Наташа». — И сними свои очки, когда с тобой девушка разговаривает.
— Я управляющему пожалуюсь.
— Это я пожалуюсь — скажу, что ты ко мне приставал. Сними очки немедленно!
Как и следовало ожидать, у Мехмета глаза оказались синим и зелёным. Не очень обычно для турка.
— Где взял барсука?! — продолжила допрос Викса.
— Нашёл!
— Где? При каких обстоятельствах?
— Не помню!
— Я сейчас позвоню в полицию, и у тебя эту штуку отберут.
Мехмет попытался вырваться, но русская «Наташа» оказалась не такой хрупкой, как казалась с виду. Лёгкий тычок в лодыжку, и Мехмет едва не упал на пол.
— Ох!
— Стой спокойно! Мне всё равно, как ты пользуешься этой штукой, хотя мог бы и более грамотно распорядиться таким везением. Я хочу только предупредить: тот, у кого ты спёр эту штуку — опасный человек, убийца, и если ты знаешь, кто он и где живёт — немедленно скажи мне.
Мехмет угнал машину год назад. Мехмету вовсе не нужна была машина, он проходил мимо, увидел, что салон не заперт, а в замке зажигания — ключи, вот и решил прокатиться пару кварталов.
— Прокатился?
— Ага.
— Что за машина, номер?
— Не помню я номер! Обычная машина, «форд», красный, кажется…
Мехмет едва не плакал.
— Успокойся, — сжалилась Викса. — Вспоминай, как звали владельца. Наверняка в бардачке шарил.
Мехмет шарил. Но права находились не там, а на лобовом стекле. Роберт Миллер.
— Миллер?
— Миллер, точно помню! Не турок совсем, вот я и испугался.
— Ладно, поверю. Вот что, Мехмет, драпал бы ты отсюда. А ещё лучше — избавься от этой штуковины, счастья она тебе не принесёт.
Мехмет испарился, будто и не было. А Викса отправилась искать телефонную книгу.
Робертов Миллеров в Стамбуле жило немного. Один. И Викса позвонила ему.
Миллер не брал трубку, у него работал автоответчик. Викса наговорила сообщение на русском: представилась и предложила встречу неподалёку от отеля.
— Если вы не придёте, я буду знать, что это именно вы, — закончила она своё обращение.
Странно, она совсем не боялась. Она знала, что Мезальянц — хладнокровный и жестокий убийца (о страшной смерти понапе Сорри она до сих пор не могла вспоминать без дрожи), но за свою жизнь почему-то не переживала.
Потому что сейчас её больше всего тревожила жизнь Егора и Юси. И она никак не могла решить, чья жизнь ей более дорога.
В назначенный час она приоделась, и вышла на улицу, ожидая появления хищника. В кармане у Виксы лежал баллончик с перцовым газом.
— А ты изменилась, — услышала она знакомый голос за спиной.
Как бы не готовилась Викса к этой встрече, а всё равно шпион оказался ловчее. Она подскочила на месте и обернулась к говорящему.
Мехмет спокойно смотрел на неё, с таким видом, будто они даже незнакомы.
— Ты?
— Я, — сказал стоящий рядом с Мехметом невысокий, загорелый, лысый, как бильярдный шар, но зато с пышными усами мужчина в безупречном костюме кремового цвета.
— А вы кто?
— Тот, кому ты звонила.
— Иван Иванович? — совсем обалдела Викса. — Что с вашим лицом?
— Ты об усах?
— Нет, вообще… вы сделали пластику?
— Видишь, сама всё поняла, зачем спрашивать?
— А вы что, разве знакомы? — Викса ткнула пальцем в Мехмета.
— Знакомы с кем?
— Ну, вот, с Мехметом…
Иван Иванович посмотрел на Мехмета.
— Вообще-то его зовут Рифат. Он мой… воспитанник.
— Вы тут школу киллеров открыли, что ли?
— Девочка, если ты позвала меня, чтобы наговорить гадостей — могла не стараться. Итак — что за дело? Хочу заранее предупредить: шантажировать меня не надо. Хотя, полагаю, ты не для этого звонила.
Викса стояла и не знала, что сказать этому человеку. Она помнила его циничным, жёстким человеком, она знала, что он убил Сорри и мог убить остальных, но страха перед Мезальянцем по-прежнему не было.
Но больше всего её занимал Мехмет.
— Ваш воспитанник работает в нашем отеле?
— Здесь работает его брат, Кемаль, — во взгляде Ивана Ивановича начала появляться тень понимания. — Барсук у него, правильно?
— Да. Я прижала его, и он раскололся.
Мезальянц держал удар, хотя Викса видела, как ему… больно?
