Вернее, не совсем без меня. Волченко принял мой облик, чтобы запутать преследователей и выиграть нам время. Не бог весть какая маскировка, если приглядываться в упор, но для погони, биноклей, расстояния и общего хаоса — более чем достаточно.
Распутин бросил на меня короткий взгляд:
— Тебе есть где укрыться?
— Нет, — честно ответил я.
— Великолепно, — хмыкнул он. — Люблю продуманные планы.
Я усмехнулся, но отвечать тем же тоном не стал. Вместо этого, сказал вполне серьёзно:
— Подставлять никого из аристократов я не собираюсь. Вы и так слишком сильно рискуете, помогая мне. Алиса не простит, если из-за меня вы пострадаете. Да и Меньшиков, предупреждая вас, поставил себя под удар.
Распутин помолчал, а затем чуть заметно повёл плечом:
— Иногда полезно напоминать власти, что не все её подданные окончательно разучились думать.
— Иногда за это можно оказаться за решёткой, — хмыкнул я.
— Иногда, — согласился он. — И всё же, что ты собираешься делать? Без денег, без жилья, без ресурсов?
Я отвернулся от окна и посмотрел на него:
— У меня есть нечто куда более ценное.
Распутин удивлённо взглянул на меня.
Я же тем временем посмотрел вниз, на город: на крыши, каналы, мосты и сотни тысяч людей, которые, сами того не зная, прямо сейчас были для меня куда надёжнее любого титула, банковского счёта или особняка.
— Информация и люди, — тихо ответил я. — Целая сеть ребятни, которые разносят газеты и мои указания быстрее, чем полиция успевает надеть фуражку. Множество верных и преданных горожан, которые не задавая лишних вопросов обеспечат меня едой и всем необходимым. Верные работники, которые исполнят приказ и не зададут лишних вопросов. Этот город ещё узнает, на чьей стороне правда.
— А разве кому-то есть дела до того, кто прав а кто виноват? — удивился он. — Это война власти и денег и ты в ней проигрываешь.
Я улыбнулся, вспоминая бессмертную цитату киногероя из моего родного мира:
— Вот скажите мне, Сергей Олегович, в чём сила? Разве в деньгах? Вот все аристократы говорят, что в деньгах. А я уверен, что сила в правде: у кого правда, тот и сильнее.
Распутин молча смотрел на меня ещё несколько секунд, а потом покачал головой:
— Может ты и прав, но ты ведешь игру против абсолютной власти, а в ней нельзя победить.
— А что есть власть? Статус? Деньги? Власть – это информация, право влиять на умы и сознание людей. И поверьте, в этом я ещё дам бой нашему Императору, — уверенно сказал я.
Услышав это, он лишь усмехнулся:
— Вот за это ты мне и понравился, Уваров. Любой другой на твоём месте сейчас думал бы, как убежать подальше и спрятаться. А ты размышляешь, как обернуть собственный розыск в выгоду для себя.
Ничего не ответив, я снова перевёл взгляд вниз. Генерал, катера, лёд, крики, бесполезная суета. Внизу все были слишком заняты, чтобы смотреть вверх. И это было прекрасно.
— Можно ваш телефон? Боюсь, мой сейчас лучше не использовать, — попросил я Распутина.
— Кому хочешь звонить? — поинтересовался он.
— Друзьям, — коротко кивнул я. — Причём тем, кому плевать на отношение Императора.
***
Две недели спустя. Поместье Распутиных
— Нет, вот эти туфли я точно не надену, — заявила Алиса, глядя на своё отражение в зеркале. — Я не собираюсь ломать себе ноги ради пары часов танцев.
— Алиса Сергеевна, — с укоризной произнесла Марина, держа в руках те самые туфли на каблуке. — Вы же сами пять минут назад сказали, что они идеально подходят к образу.
— Подходят, — легко согласилась девушка. — Но только стоя. А я, между прочим, собираюсь ещё и ходить. Возможно даже прыгать.
Она покрутилась перед зеркалом, критически оценивая себя. Синие обтягивающие джинсы, белоснежная футболка, лёгкая куртка поверх плеч – вид у неё был скорее дерзкий, чем аристократический. И именно это, судя по довольной улыбке, её полностью устраивало.
— Тогда хотя бы не кеды, — вздохнула Марина. — Возьмите что-то поприличнее.
— Это молодёжный концерт, а не приём у Императора, — отмахнулась Алиса. — Мои джинсы и так стоят как месячная зарплата большинства присутствующих там.
В этот момент дверь в комнату открылась, и на пороге появился Распутин. Он окинул дочь одним взглядом. Затем ещё раз, уже медленнее:
— Что это за неподобающий для концерта вид?
Алиса и Марина тут же прыснули со смеху.
— Ну па-а-а-ап, — протянула Алиса. — Это же не симфонический концерт!
Распутин закатил глаза и тяжело вздохнул так, будто лично наблюдал крушение имперских устоев:
— Во времена моей молодости дети аристократов не позволяли себе ни такого поведения, ни такого внешнего вида.
Алиса хитро прищурилась:
— Надо же. А мама рассказывала мне, как вы познакомились. И было это, между прочим, тоже на концерте. И внешний вид там у вас был очень далёк от аристократического.
Распутин моментально покраснел:
— Всё-всё, прекрати немедленно! Это всё было давно и неправда.
— Ага, конечно, — хихикнула Алиса. — Особенно та часть, где ты полез на сцену, и мама говорила, что образ ты тогда уже успел сменить…
— Алиса! — воскликнул князь.
— Всё-всё, молчу, — шкодливо улыбнулась она.
Он ещё пару секунд смотрел на неё, явно пытаясь решить, стоит ли продолжать воспитательную беседу или уже поздно и природу не переиграешь.
— Есть новости от Уварова? — спросил он наконец.
Улыбка с лица Алисы чуть поблекла, но лишь на миг:
— Нет. И вообще, это ты сам запретил мне с ним связываться.
— Как будто ты когда-либо слушалась и беспрекословно выполняла мои просьбы, — недовольно заметил он.
Алиса сложила руки на груди и очаровательно захлопала ресницами:
— Я вообще всегда была пай-девочкой.
— Несомненно, — сухо сказал он. — Может, ты тогда потрудишься объяснить, что за лошадь появилась у нас в конюшне и почему она встаёт по стойке смирно, когда слышит полицейские сирены вдалеке?
Марина кашлянула, пряча улыбку, а Алиса ничуть не смутилась.
— У малыша Исаака было трудное детство, — с достоинством сказала она. — Я спасла его из плохих рук.
Распутин пристально посмотрел на дочь. Та ответила ему самым невинным взглядом, на который только была способна.
— Ой, всё, папочка, нам пора бежать, — расплылась она в улыбке, быстро чмокнула его в щёку, схватила Марину за руку и потащила к двери. — Не жди нас рано и не читай нотации слугам, они не виноваты.
— Я ещё не закончил…
Но Алиса уже утащила Марину в коридор, оставив отца наедине с его тяжёлым ощущением, что он давно и окончательно проиграл борьбу за воспитание дочери.
***
Концерт проходил в бывшем промышленном ангаре, который кто-то очень вовремя догадался переделать под модную молодёжную площадку. У входа толпился народ, музыка уже гремела изнутри, а охрана с выражением профессиональной скуки проверяла билеты.
— Я до сих пор не понимаю, как вы меня сюда затащили, — пробормотал Владимир Волченко, оглядывая толпу.
— Очень просто, — весело ответила Алиса. — Я сказала, что тебе нужно развеяться.
— И почему именно здесь? — нахмурился он.
— А почему нет? — хихикнула Алиса, пробираясь ко входу на фан-сектор.
На Вове был совершенно обычный тёмный пиджак и такой же обычный вид человека, который уже тысячу раз пожалел, что вообще вышел из дома.
Внутри было шумно, душно и многолюдно. На сцене выступал разогрев, толпа покачивалась в такт музыке, где-то в стороне уже кто-то кричал от восторга, а кто-то делал вид, что слишком взрослый и серьёзный для всего этого, но всё равно пришёл.
— Ну что? — наклонилась к Волченко Алиса. — Уже жалеешь?
— Пока не решил, — честно ответил он.
Они прошли ближе к боковому проходу, и в этот момент один из здоровенных парней у стены уставился на Алису, моргнул, а потом широко расплылся в улыбке:
— Да ладно… Алиса?!
