В сети информации либо нет, либо она тщательно потёрта. Спросить не у кого. А вживую никто из нас, — слава тебе яйцы! — до сих пор с подобным не сталкивался. Сенсей у нас джентльмен удачи и госпожа ему до сих пор благоволила, а я в глазах Империи — ни на что не годная соплюха без инициации, которую даже на учёт ставить не нужно.
Тем временем монополия на тестеры находится именно что в руках государства. Логика железная: просто так тестер не понадобится. Если он вам нужен, значит у вас есть подозрение о том, что имело место быть ментальное воздействие с какими-то нехорошими последствиями. Если подозрение подтверждается, значит какой-то менталюга воспользовался своим даром не во благо. А если какой-то менталюга воспользовался даром не во благо, то государство должно об этом знать и отреагировать. Осудить, посадить и выжечь к чёртовой матери дар, чтобы другим неповадно было.
Тут ведь всё строго.
Менталист, конечно, не виноват, что таким родился. С одной стороны. А с другой, никто никого не принуждает проходить инициацию — живи себе, радуйся, и пару раз в день улавливай настроения окружающих тебя людей. Но если уж полез, то всё, извини. Первый косяк будет последним.
— Так что, Захар Палыч? — подобрался к главному Солнцев. — Есть ли у вас такой тестер?
Гачин-Мучинский замялся.
— Вообще-е-е-е, — протянул он тоном жадного пятилетки, который очень не хочет делиться жвачкой. — Стационарный тестер есть в каждом суде или отделении полиции. Не в таком, как моё, а в более…
Дальше я не слушал, потому что отставить! Сразу же! В судах — судьи, а в полиции — полицейские. Если мы вытащим пускающего слюни Безобразова под ясны очи правосудия, это автоматически запустит историю с Орловыми. А мы пока что не готовы. Рано нам.
Такова МОЯ правда, но… я уже знаю, как вывернуть её для Захара:
— Извини, — сказал я, перейдя на «ты», — но так не получится. Это должна быть операция под прикрытием. Согласись, мы же не можем безо всяких причин вторгнуться в дом к аристократам и насильно увезти умственно-отсталого главу семейства на экспертизу. Ну то есть… можем, конечно, но представь, что будет, если мы ошиблись?
— А вот действуя скрытно, никто из нас ничем не рискует, — добавил Солнцев и добил: — К тому же вы, Захар Палыч, участковый трёх улиц. А семья, о которой мы говорим проживает в частном коттеджном посёлке на другом конце Москвы. У вас там никаких полномочий нет и быть не может.
Гачин-Мучинский ударился в тяжкие раздумья.
— Вы знаете, у меня есть дядя и он…
— Сделает всё за вас? — надавил на больное Яков Саныч. — Уж поверьте мне, речь идёт о действительно громких фамилиях. Такой шанс выпадает раз в жизни. И если вы действительно хотите, чтобы вас заметили, не советую привлекать кого-то со стороны.
— Верно, — вздохнул Захар и продолжил сражаться с жадностью.
Я же в свою очередь понимал: не может не быть тестера у полицейского, который так сильно копал в тему подпольных менталистов. Это просто невозможно! Он же одержим этой идеей! Ну… был до недавних пор.
И в итоге я оказался прав. Захар боролся с собой, мучался, но наконец решился. Вытащил из кармана ключ, залез под рабочий стол, открыл маленький привинченный к полу сейф и достал… э-э-э… штучку.
— Вот.
Это была металлическая продолговатая хреновинка, похожая на обычную авторучку. Только потолще. Снизу лампочка, а сверху накрученный колпачок, под которым по моим предположениям располагалась кнопка. Во! Знаю! Тестер был похож на тот приборчик, которым «Люди в Чёрном» стирали память случайным свидетелям инопланетян.
— Табельный, — пояснил Захар. — Подотчётный и очень дорогой. Вы не представляете, каких трудов мне стоило его добыть.
— Ну так ведь труды должны быть вознаграждены? — улыбнулся я. — Решайся, Захар Палыч. Дело верное.
И Захар Палыч решился.
Проговорили мы с ним аж до двух часов ночи. Составляли план, а заодно знакомились и притирались, — как-то вдруг парень потянулся к нам с Солнцевым. От одиночества, что ли? Не суть! В итоге мы придумали вот что:
С помощью ксивы Захара попадаем в дом к Безобразовым. Но только не нахрапом, мол, мордой в пол и никому не двигаться, а с какой-нибудь другой целью. Благой. Например:
— Скажем хозяйке что поблизости бродит беглый преступник, так что нам необходимо проверить дом и участок, — по полной включился в планирование Захар. — Для правдоподобности можем даже сперва обойти соседей. Это нормальная практика в частном секторе, как мне кажется. Даже если на территории орудуют ЧОПы, то помощь полиции не воспримут в штыки.
— Тем более мы душки, — добавил я. — И обаяшки.
— Определённо, — согласился Солнцев.
И вот это уже было похоже на правду. Заходим толпой, разделяемся, отвлекаем супругу Безобразова, находим барона, а затем в присутствии оперуполномоченного Гачина-Мучинского под камеру, — для фиксации, — делаем ему тест. Получаем, так сказать, неопровержимые доказательства и уходим.
Ну а дальше действуем по первоначальному плану Солнцева. Надёжно прячем меня-любимого и начинаем судиться с Орловыми за «процент бастарда», но! Вместо того чтобы феерично достать завещание, Яков Саныч не менее феерично обнародует запись. Ну и речь толкнёт. Объяснит к чему и зачем Безобразова лишили рассудка, и кому это было выгодно.
Фух…
Ну что? План прост. А значит надёжен, как швейцарские часы. Кстати, имена с фамилиями мы Захару так и не назвали. Перестраховаться будет не лишним, мало ли что парню может в голову стукнуть.
— Нам надо взять пару дней на подготовку, — сказал я. — Обдумать нюансы, найти транспорт и подготовить форму.
— Да без проблем, Вась, — кивнул мой новый лучший друг. — Вот только я одного до сих пор понять не могу. А вам-то это всё зачем?
— Затем, что зло должно быть наказано, — ответил я.
И на моё счастье, Захару Гачину-Мучинскому такого ответа вполне хватило…
* * *
Ох и дрессированные всё-таки у Волконского строители. Неужели князь реально так часто что-то строит, что это не подрядчики, а прямо вот свои люди? Хрен знает. Но уже следующим утром целая толпа работяг на скорость сдирала настил и расширяла нашу скромную просеку так, чтобы к пляжу смогла проехать фура.
Из неприятного: тот стол, над которым я лично трудился аж целую неделю, тоже пошёл под снос. Из приятного: лёд тронулся.
— Молодцы, — прокомментировал Агафоныч, прихлёбывая чай. — Дружно работают.
Как не самые приятные из людей, мы наблюдали с палубы катера за тем, как корячатся другие. Завтракали, шутки шутили, ржали.
Недолго, правда. Уже к обеду приехали первые самосвалы, и прораб Гоша попросил нас отчалить к чёртовой матери, чтобы не мешаться. Ну и не страшно. Давненько мы с Агафонычем стояли на якоре, а потому единогласно решили побороздить просторы водохранилища.
Туда сплавали, сюда сплавали, помахали рукой выездной свадьбе на пирсе одного из местных ресторанчиков, и в итоге нашли бухту поживописней. На какое-то время решили встать там и заняться каждый своими делами.
Сенсей напялил маску и отправился стримить, а я первым делом созвонился с ребятами. Рассказал им о грядущей операции в доме Безобразовых и велел хорошенько подготовиться. Так… Согласен! Казалось бы, какое они имеют к этому отношение? И что это вообще за слово такое — «велел»? Ну-у-у-у-у… дело в том, что со вчерашнего дня все они у меня на зарплате.
Да-да. Перед походом в отделение Гачина-Мучинского, Солнцев быстро пробежался по договору с князем и сказал подписывать. Мол, так и так, подвоха нет. Ну я и подписал. Так что теперь Миша Кудыбечь, Гио Пацация и Александр Аничкин-Мак Брайан официально мои работники. За месяц простоя, — надеюсь только, что не дольше, — каждый из них получит свои честные поварские восемьдесят тысяч. Чтоб я так жил, как говорится.
Но едем дальше. Что я подразумевал под приготовлениями? Во-первых, я попросил ребят настроиться морально. Во-вторых, найти себе форму. Полицейскую. Не обязательно настоящую, но хотя бы похожую. Ребята в любом случае будут в массовке, а корочки Захара должно хватить, чтобы нам поверили.
