— Сразу хочу сказать, что мы еще не закончили стройку, — сразу выпалил маг земли, стоило ему зайти в кабинет.
— Да, понимаю, — кивнул, — Просто появился более срочный заказ. Вот здесь нужно отстроить замок, — указал точку на карте. — А здесь, здесь, и здесь — стандартные деревни. Всё, как обычно. Разметить поля, подготовить земли под посевы, защитить от ветра и пожаров.
— Хорошо, — пожал плечами Джованни. После чего взял стопку документов, мои наброски, и собрался отправиться выполнять приказ.
— Подожди! — вот это сейчас было неожиданно. — А ты что, не будешь возникать?
— А какой смысл? Всё отлично, сейчас выполним работу и вернемся к прежней! — улыбнулся Джованни.
— Стоять! — он уже открыл дверь, и намеревался уйти. — А ну, подойди! — что-то мне не нравится в его поведении. Неправильно всё это…
— Конечно! — улыбнулся еще шире маг и подошел ближе, а я положил ему ладонь на лоб.
— Ага… — прищурился я. — Ты что, собака, антидепрессантов нажрался?
— Они мои новые друзья… — мечтательно и с дебильной улыбкой на лице посмотрел куда-то вдаль Джованни. — Розовенькие… Синенькие…
— Ну уж нет! — помотал головой, и начал процедуру очищения мага от этой дряни. — Так ты не сможешь стать великим магом, — с каждой секундой Джованни становился всё мрачнее. — Запомни, друг мой. Маг должен страдать!
Конечно, мне его жалко. Но иначе никак. По крайней мере, я не знаю других способов развития. Только тяжелый путь может привести к вершине, причем тяжелый, как физически, так и морально. Увы, но таков закон Вселенной, участь магов не может быть легкой. Но ничего, Джованни справится. Он довольно силен, а если сил не хватит, я ему помогу. Ровно так же, как и баронессе. С ней получилось, конечно, неожиданно, но, в любом случае, наше сотрудничество будет выгодным. Да, она вряд ли справится со всеми возложенными на нее задачами, и гвардию тоже вряд ли сможет поднять. Но что-то сможет сделать. Начнет зарабатывать, нанимать какие-нибудь войска, и это хоть немного, но разгрузит меня. И пусть она, вряд ли, великий стратег, но для меня самое главное — верность. А кто может быть более верным, чем человек, которого предала даже родня? Ну, в крайнем случае, вдруг влюбится. У меня, вон, неженатый виконт есть, или же барон. Вдруг что-то из этого выйдет.
— Урур⁈
— Нет, Курлык. Тут помимо тебя, есть еще виконт, не забывай об этом.
* * *
Анастасия Гришанова осталась в своих покоях одна, и только сейчас смогла облегченно выдохнуть. Всё это время она держалась из последних сил, чтобы сохранить невозмутимый вид, хотя ей хотелось сначала плакать, а потом кричать от радости.
Ведь поначалу девушка была уверена, что ее либо запрут в темнице, либо отправят обратно, либо еще что-то похуже. Причем еще с юных лет она осознавала, что ее жизнь в доме Гришановых закончится тем, что её попросту продадут или обменяют на какую-то выгоду для Рода.
Причем у Анастасии были свои планы и запасные варианты. Девушка даже собрала и надежно спрятала некоторые накопления, на случай непредвиденных обстоятельств или возможного побега. Вот только всё произошло слишком неожиданно и рано, так что эти планы были разрушены. Хотя когда девушка узнала, кому именно ее отправят в заложники, в глубине души она обрадовалась. Зная, насколько все члены её семейства не любят этого графа. Правда, Анастасия понимала, что он может использовать её для шантажа, но на это ей было совершенно наплевать. Хуже уже не будет, ведь она и так жила на острие ножа.
Анастасия вышла на небольшой балкон и посмотрела вдаль. Погода, на удивление, приятная, хотя девушка не обратила на это никакого внимания. Она не могла сдержать улыбку от понимания одной простой истины. У её родственников нет ни единого шанса. Их враг из совершенно иной весовой категории, с Леонидом он говорит, как со старым другом, на равных. А еще эта аура… Истинная мощь, от которой пробирает до костей. И Анастасия этому рада.
— Интересная штука — жизнь, — тихо проговорила девушка и улыбнулась. Дома она была рабыней, а попав в заложники, стала баронессой и получила в свое владение целый замок.
Да, замка пока нет. Но это и не так важно. Ведь нужно только подождать несколько лет, они пролетят незаметно. А в том, что замок будет, Анастасия не сомневалась. Булатов — человек слова, это знают все в Архангельске, и даже за его пределами.
Военный штаб южного фронта
Примерно то же время
Высокопоставленные военные — представители различных батальонов сидели в штабе армии уже второй час и пытались составить планы на ближайшее время. Всё же война пошла не по плану, и прорыв Гордых внес немало изменений в стратегию этой войны. И из оборонительной она резко превратилась в наступательную.
— Хочу поднять вопрос, — как только один из вопросов был решен, мужчина с пышными седыми усами поднял руку. — Вопрос насчет дезертирства в рядах нашей армии!
— Генерал Чаков, что вы имеете в виду? — нахмурился командующий фронтом.
— Какой пример подают солдатам аристократы? Взять того же Булатова, — будто бы невзначай вспомнил генерал про графа. Хотя, на самом деле, это Мамоновы потребовали от него поднять этот вопрос. — Он отдыхает дома, тогда как должен быть на фронте! Предлагаю записать его в штрафники, отправить прошение в имперскую канцелярию и наказать, как следует, этого труса!
— Булатов… — задумался командующий, и посмотрел на остальных генералов. Те, кстати, утвердительно кивали в ответ на предложение Чакова. — А это не тот граф, который был приставлен к Гордым?
— Всё так! — кивнул представитель Гордых.
— И что вы скажете по этому поводу? — оскалился генерал. — Булатов порочит честь вашего батальона! Или у вас теперь терпят подобных трусов?
— Я не могу ответить на ваши вопросы… Продолжайте, — махнул рукой Гордый и продолжил смотреть в экран телефона, — у меня сейчас важная переписка.
— А может уже угомонитесь с этим Булатовым? Есть вопросы поважнее! — воскликнул кто-то из генералов, но противников графа оказалось больше. Им заплатили достаточно, чтобы они додавили этот вопрос.
— Всё! У меня есть, что сказать, — поднялся на ноги представитель.
— Да вы что? — усмехнулся Чаков.
— Точнее, не у меня. Подключите, пожалуйста, большой экран, — попросил он солдат, и те быстро наладили изображение. Там показался Майор Коганов и выглядел он хмурым. — Вот, посмотрите запись.
— Меня слышно? — уточнил майор, и не дожидаясь ответа продолжил. — Отлично! Митрофанов, скажи этим дебилам, которые имеют что-то против Булатова, что я вернусь и возьму солдатский ремень и буду драть жопы этим штабным крысам! — последние слова Коганов уже прорычал. — Не воюет? У Булатова отпуск, и нечего его подстегивать! Они не были там, где был он. Не были на том штурме, не проливали кровь! Еще раз услышу хоть слово в адрес Михаила, лично буду разбираться с каждым.
— Да что он себе позволяет? — возмутился генерал. — Он вообще знает, кто мы такие?
— Митрофанов, кто это говорит? — прищурился майор.
— Ты же сказал, что это запись! — воскликнул генерал, и резко побледнел.
— Я спрашиваю, кто это говорил⁉ — рыкнул Коганов.
— Это генерал Чаков! — отчитался Митрофанов.
— Хорошо, запомнил. Передай ему, что, когда я вернусь, мы с ним поговорим на эту тему, — кивнул майор.
— Но он вас и так слышит!
— Да плевать! Всё равно передай, а то вдруг дураком потом прикинется. Скажет, что его прямо в штабе контузило, и он ничего не слышал. Так что скажи этой штабной крысе всё слово в слово.
— Майор просил передать вам, штабной крысе… Ой! Прошу прощения! — вытянулся по струнке представитель Гордых.
— Не извиняйся, ефрейтор! Гордые не извиняются! — рыкнул Коганов.
— Прошу проще… Есть, товарищ майор!
— Давай уже, передавай, — помотал головой мужчина. — И остальных это тоже касается.
* * *
