Американец мужественно вытерпел первую половину совещания, но после перерыва, Вильсон достал из кармана листок бумажки и громко зачитал пять пунктов, на которых, по его мнению, стоило сосредоточить проведение мирной конференции: Лига Наций, репарации, признание новых государств, границы и территориальные изменения, колонии.
Подобная нахрапистость заокеанского гостя сильно поразила и удивила европейцев, не привыкших к подобному ведению дел. Сбросив лайковые перчатки, Вильсон конкретно указал им, что необходимо рассматривать в первую очередь, а что можно не рассматривать вообще. Пораженные требованием американской стороны, дипломаты дружно взяли пятнадцатиминутный перерыв, гулко обсуждая инициативу Вильсона. Сидя в своём кресле, Вудро гордо взирал на результат своих действий, сравнивая гудящих европейцев с развороченным муравейником. Американец мог, позволить себе подобные вольности, поскольку Англия, Франция, Италия находились в финансовой зависимости от Америки.
Общая задолженность европейцев перед Вашингтоном составляла почти четыре миллиарда долларов, что по тем временам была астрономической суммой. Одна только Британия была должна Соединенным Штатам миллиард двести миллионов долларов. За Францией числился долг в 785 миллионов долларов, чуть меньше, 402 миллиона долларов были должны британские доминионы вместе взятые. Итальянцы и бельгийцы задолжали в общей сложности 365 миллионов, и чуть более пятидесяти миллионов долларов была должна своему восточному соседу Россия.
Расчет американского президента полностью оправдался. Выказав глухое недовольство, большинство собравшихся решили поддержать предложение Америки, не решаясь идти на открытую конфронтацию с могущественным кредитором в самом начале переговоров.
Поэтому, после возобновления заседания, когда Клемансо предложил согласиться с предложением господина Вильсона и поставил озвученные президентом Вильсоном пункты на голосование, лес рук дружно вырос над зелеными столами переговорщиков.
- Есть другие предложения или возражения? Принято, переходим к следующему вопросу о создании комитетов – нетерпеливым голосом объявил французский премьер, узаконивая важную победу американца.
Сама же мирная конференция была открыта на следующий день, 21 марта в Версале. Клемансо специально настоял на открытии конференции в этом парижском пригороде. В знаменитом Зеркальном зале, как и почти пятьдесят лет назад совершился государственный акт, но с совершенно иным знаком. Вместо вести о рождении новой империи, было торжественно провозглашено о бесславном крушении второго германского рейха и прекращение его дальнейшего существования.
Торжественную речь, на этот раз читал президент французской республики Раймонд Пуанкаре в отчаянной битве с Клемансо отстоявший своё право на похоронную эпитафию грозного врага. Между этими двумя знаменитыми деятелями французского государства никогда не было мира, и тот и другой считали своего оппонента вздорным человеком, ничуть не ставя в его достоинства прежние заслуги перед страной.
В своей торжественной речи, Пуанкаре напомнил присутствующим о злонамеренности и жестокости правителей германской империи с момента её создания. Были полностью отмечено всё зло, которое причинил каждый из кайзеров Второго рейха, как перед Францией, так и перед всем миром. В особенности Пуанкаре остановился на перечислении бед нанесенных западному миру, германскими агрессорами в прошедшей войне. Будучи умелым оратором, перечисляя свершенные преступления, Пуанкаре всё выше и выше поднимал точку накала страсти и негодования всем тем мерзостям, что сотворили немцы на землях союзников.
Достигнув апогея своей обличительной речи, Пуанкаре торжественно объявил, что правосудие восторжествовало, и теперь настал час возмездия. Германский рейх прекращал своё существование раз и навсегда.
- Теперь, господа, на каждом из нас сейчас лежит ответственность за то, что бы подобное никогда не повторилось впредь, ни под каким видом. Для этого, на поверженного агрессора, нужно надеть такие тяжелые цепи, что бы у него не было ни малейшего шанс возродиться, для взятия реванша за поражение. Помните, что вы держите в своих руках будущее нового мира.
Под звуки торжественных фанфар, в зал бы внесен манифест констатирующий, что германская империя Гогенцоллернов прекратило своё существование и её преемницей является германская республика с центром в Берлине. Первым под этим документом поставил подпись президент Франции, последним представитель Кубы.
Однако вся торжественность момента была смазана речью специально прибывшего на встречу из Германии графа Брокдорфа-Ранцау, которого по желанию Клемансо специально допустили на начало конференции, для принесения публичных извинений.
- Сейчас, когда наша армия разоружена и её боевые знамена лежат у ног победителей, от нас требуют признать, что только мы одни виноваты в начале войны и во всех её тяжких последствиях. Но признание такого факта в моих устах было бы ложью. Многие из тех, чьи послы находятся в этом зале, ничуть не меньше нас причастны к развязыванию этой войны, если не более. Не получи кайзер Вильгельм заверений, что Англия останется нейтральным государством в этой войне, мы никогда бы не решились на подобную авантюру. Есть масса документов свидетельствующих об этом и поэтому от лица своего многострадального народа, я не могу согласиться с обвинениями в свой адрес от господина президента и принести требуемые от нас покаяния, категорически отказываюсь.
Дружный гул и крики неудовольствия заставили замолчать представителя Германии, чьи последние слова, буквально потонули в возникшем шуме.
- Я лишаю вас слова, господин Брокдорф! Немедленно покиньте зал собраний. Эй, приставы, выведите на свежий воздух этого человека. У него явно не в порядке с головой. Он перепутал время, но не ошибся местом – прокричал негодующий Пуанкаре.
Подскочившие распорядители ловко подхватили под руки немецкого представителя и, не особенно церемонясь, вывели его вон. Когда Брокдорф проходил мимо сидевших британцев, яростно пожиравших глазами возмутителя спокойствия, Уинстон Черчилль, негромко, но очень слышимо произнес:
- После такой выходки никто не может обращаться с господами гуннами как с цивилизованными людьми.
Его тут же, одобрительным гулом поддержали французы с австралийцами, но русская делегация не проронила ни слова. Алексеев прекрасно знал истинную подоплеку начала войны.
Больше никаких инцидентов не произошло, после Пуанкаре, слово для выступления получили Вильсон, Ллойд Джордж, Орландо. Алексеев был самым последним из представителей Антанты, кому Клемансо предложил высказаться в начале встречи. Стараясь не замечать столь явной попытки принижения авторитета России, верховный правитель произнес хорошо выдержанную речь, в которой поздравил всех союзников с окончанием войны и заверил, что его страна видит будущее Европы исключительно мирным.
Вслед за ним слово потребовал представитель Канады, но председательствующий Клемансо решительным действием пресек его действия, объявив перерыв. От этих слов, чинно сидящее в Зеркальном зале собрание моментально превратилось в гудящий муравейник. Все общались со всеми, стараясь выяснить позицию собеседника по тому или иному аспекту и попытаться заручиться поддержкой «великой четверки» по важному для себя вопросу.
Сразу выяснилось, что единства среди собравшихся делегаций нет. Австралийцы выражали недовольство по поводу захвата японцами германских владений в Новой Гвинеи и Полинезии. Представители страны «Восходящего солнца» вежливо улыбаясь, с достоинством отвечали, что заняли германские колонии, выполняя свой союзнический долг, перед Антантой. Услышав подобное утверждение, австралийцы покрылись красными пятнами и гневно заявили, что весь союзнический долг японцев равнялся 320 убитых солдат. Ответ невозмутимого желтокожего союзника ещё больше распалил посланцев пятого континента. С невозмутимой вежливостью, господин Накамура разъяснил собеседнику, что столь низкие боевые потери говорят о высокой степени профессиональной подготовки их солдат.
