"Фантастика 2024-22. Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Белянин Андрей Олегович

— Ну-ка, расскажи нам, как надо правильно обольщать женщин, — само собой, первым в дело вступил варвар.

— А я тебя предупреждал, — без тени сочувствия сказал Герон.

— Как он её зажёг — баронесса прямо-таки загорелась от страсти! — заржал Блер.

— Главное — быстро-то как!

— Ну, а вы что хотели — всё-таки Великий Соблазнитель женщин!

Редкие поначалу смешки постепенно перешли во всеобщий хохот. Дилль только негромко огрызался, понимая, что быстро экзекуция не прекратится. И, в самом деле, пока Эрстан не скомандовал «Отбой», драконоборцы обсуждали во всех подробностях любовный поход Дилля, ставший главной темой этого вечера. Само собой, после произошедшего Дилль даже и не подумал завести с магом разговор, который планировал ещё в Тирогисе — все его мысли сосредоточились вокруг прибытия неизвестного барона Скодиса.

11

Всю ночь Дилль сквозь сон прислушивался — не слышно ли стука копыт, возвещавших о прибытии барона. Утром он проснулся раньше всех и в первую очередь помчался на конюшню, взнуздать своих скакунов — и основного, и сменного, чтобы в случае тревоги вскочить на коня и умчаться от жадных лап барона.

Когда Дилль вернулся в общий зал, Эрстан уже проснулся.

— Ты чего так рано вскочил? — поинтересовался маг. — Не спится?

— Ну, вроде того, — выдавил из себя Дилль. — Мы когда отправляемся?

— Сейчас народ подниму, позавтракаем и в путь.

— Могу помочь всех разбудить.

— Да ладно, я сам, — тут, видимо, маг вспомнил вчерашнее приключение Дилля и догадался: — Барона ждёшь?

— Сказать честно, не хотелось бы с ним встречаться.

— Не переживай, думаю, обойдётся. Сам посуди, где это видано, чтобы благородная дама путешествовала только в сопровождении служанки? Которую, кстати, она куда-то услала на ночь. Судя по всему, баронесса та ещё штучка, так что её муженёк уже должен бы привыкнуть к подобным приключениям.

— Хорошо бы так, — печально проворчал Дилль. — И всё-таки, может мы ускоримся?

— Спешишь на битву с драконом? — криво усмехнулся маг. — Что-то рановато: заклинание мастера Гвинарда обычно начинает действовать в полную силу только на четвёртый день пути, когда до Неонина рукой подать.

Тут Дилль вспомнил, что хотел поговорить с Эрстаном об амулете, но маг уже отправился будить спящих драконоборцев. Предоставленный сам себе, Дилль прислушался к своим внутренним ощущениям — желание сразиться с драконом, которое появилось после визита «мага-одуванчика», никуда не делось, но и не усилилось. Это было странное состояние: при мысли о схватке с чудовищем Дилль по-прежнему испытывал ужас, но одновременно кровь у него закипала от желания выйти против дракона и вонзить ему в глаз свой меч. То, что меча у Дилля не было (вредный десятник вместо этого выдал только лёгкую кавалерийскую пику), никакой роли не играло. Дилль, который раньше за собой подобной кровожадности не наблюдал, решил расспросить товарищей по несчастью — что они чувствуют после заклятья мастера Гвинарда.

К каршарцу обращаться было бесполезно — Гунвальд и в прежние времена бредил дракой с драконом, а потому заклятье только усилило его стремленье попасть в список величайших героев всех времён и народов. Дилль подошёл к Блеру. Беатиец, услышав вопрос, пожал плечами.

— Чувствую, что если не прикончу неонинского дракона, то сам помру. Примерно так. А при мысли о побеге совсем тошно становится — сам готов в петлю залезть. В общем, крепко нас этот демонов магистр прижал.

Дилль ради интереса решил продумать план побега — благо, лошадь есть, а охраны, кроме мага, никакой. Однако, едва он начал размышлять, в какую сторону податься, как на него навалилась такая смертная тоска, что все мысли о дезертирстве исчезли сами собой. Дилль невольно восхитился мастерством «мага-одуванчика» — насколько же мощное и искусное он наложил заклятье. Потом подумал, что если выживет, обязательно свернёт башку этому умельцу, прислушался к своим ощущениям, убедился, что мысли о мести не возбраняются, и с удовольствием стал придумывать способы казни мага Гвинарда.

Гунвальд, узнав о планах мести, с удовольствием подключился к придумыванию способа умерщвления зловредного старикашки. Варвар припомнил все способы казни, применяемые в Каршаре. Северяне, как известно, невеликие затейники в части пыток, однако один способ Диллю весьма понравился, как образец моральной и физической пытки одновременно. Гунвальд рассказал, что преступника сажают в клетку, разделённую на две части перегородкой. В большей части клетки сидит голодный медведь, в меньшей человек может только стоять, прижавшись к стене — в противном случае жадные и когтистые лапы дотянутся до него. И несчастный (преступник, конечно, а не медведь) стоял так до тех пор, пока не падал с ног от усталости, а дальше в дело вступал медведь. Впрочем, согласно варвару, если преступник выдерживал трое суток, то его щадили.

— Выпускаете что ли? — спросил Дилль, удивлённый, что каршарцы, оказывается, знают, что такое пощада.

— Вот ещё! Он же преступник. Нет, просто башку отрубают. Дарят быструю смерть, что есть величайшая милость.

— Мне кажется, — сказал Герон, внимательно слушавший каршарца, — что после трёх дней таких мучений любая смерть покажется милостью.

— Хороший способ, жаль у нас нет такой клетки, — вздохнул Дилль. — Да и медведя нет.

— Да и мы ещё не победили дракона, — завершил разговор Гунвальд.

Дилль только подивился непоколебимой уверенности варвара в своей победе, и решил брать с него пример. Что толку думать о проигрыше и смерти? Чему быть, того не миновать. Зато как приятно поразмышлять, каким он вернётся героем, как будет его приветствовать народ на улицах Тирогиса, как женщины будут слать ему воздушные поцелуи и приглашения провести с ними вечер…

Впрочем, победные мысли Дилля испарились сами собой уже вечером, чему весьма поспособствовала одна особа, которую друзья встретили в общем зале постоялого двора, где отряд остановился на очередную ночёвку.

Весь день моросил мелкий дождь, водоотталкивающий плащ спасал от падающей с небес влаги, но почти не защищал от холодного пронизывающего ветра. К тому времени, когда отряд добрался до постоялого двора, Дилль замёрз и окоченел, а потому с великим трудом расседлал свою лошадь, задал ей корм, и поспешил в дом в надежде занять место потеплее. К его великому сожалению около большого каменного очага всё уже было занято, а потому Диллю пришлось довольствоваться местом в углу. Гунвальд и Герон присоединились к нему чуть позже. Как выяснилось, они хотели заказать горячего вина с пряностями, но были вынуждены отказаться — это не входило в оплаченный королевским казначейством скудный ужин, а хозяин постоялого двора заломил цену в серебряный окс за кружку. Маг, который в прошлые дни категорически запрещал драконоборцам употреблять спиртное (Дилль даже подозревал почему), сегодня отнёсся к алкогольной инициативе снисходительно и разрешил приобрести согревающего тем, у кого деньги есть.

Поскольку свои последние гроши друзья оставили в Тирогисе, им пришлось довольствоваться ужином, оплаченным магом от щедрот королевской казны. Отсутствию вина больше всех опечалился каршарец — Гунвальд без аппетита прикончил свою порцию и первым отправился спать. Дилль и Герон пошли вслед за ним, а по пути монах сказал, что во всём нужно находить хорошее: они могут выбрать самую удобную комнату, пока остальные сидят в общем зале. Хмурый варвар буркнул «чего тут выбирать» и толкнул первую попавшуюся дверь. Раздался хруст, словно внутри что-то сломалось, чему Дилль нисколько не удивился — каршарец зачастую не соизмерял свою силу.

— Оп-па, это мы удачно зашли! — физиономия Гунвальда расплылась в широкой улыбке. — Красавица, не хочешь ли испытать настоящих мужских объятий? Если что, я себя имею в виду.

Дилль и Герон с любопытством выглянули из-за спины варвара — в комнате стояла высокая темноволосая девушка. Походный костюм ничуть не скрывал её женственности, зато вид обнажённого меча, выставленного в их сторону, навевал устойчивые мысли, что девушка явно не желает испытывать мужские объятия. Во всяком случае, в данный момент. Впрочем, Гунвальда это ничуть не смутило.