— Их слишком много! — прорычал Лось, отступая под ударами не чувствующих боли противников.
— Прорываемся к выходу! — приказал я и рванул за доктором, который продолжал безучастно сидеть на полу. — Лист, помоги Сычу!
Лист подхватил Сыча под мышки и потащил к выходу, пока Лось отдувался за всех. Я видел, что и он уже ранен в нескольких местах, но хотя бы двигаться он мог свободно, в отличие от того же Сыча.
— Доктор! — рявкнул я в ухо Савельеву. — Быстро вставай!
— Зачем? — тупо спросил он. — Мы же всё равно умрём. Они не остановятся.
Пришлось действовать грубо. Я обвил Савельева нитями тьмы и закрепил конец паутины на себе, чтобы доктор точно не потерялся и не отстал. Возиться с ним не хотелось, надо было выбираться отсюда, пока нас и впрямь всех не прикончили.
Я глянул на сужающийся тоннель, ведущий к выходу. Мы не сможем остановить всех совершенных, как и отбиваться от них в узком проходе. Но зато мы можем запечатать их тут, а потом обрушить всю эту демонову лабораторию на них же.
Пусть они сопротивляются моему пламени, но оно всё равно закончит начатое, когда доберётся до жизненно-важных органов. Так уже было с теми двумя, так же будет и с этими.
— Всем встать за мою спину, — скомандовал я, пятясь назад от совершенных.
Истребители нахмурились, но выполнили приказ. Бледный от боли Сыч прислонился к Листу, Лось встал рядом с ним, а Савельева я дёрнул магией, подтащив ближе и подтолкнув к истребителям.
— Феникс, ты что задумал? — хрипло спросил Лось, глядя, как я поднимаю руки к потолку.
— Готовьтесь к рывку, — коротко бросил я и выпустил пламя в металлическую конструкцию над нами.
Я призвал всю тьму, что была у меня, всю свою энергию, выжав магический источник до дна. Мне нужен был один мощный выброс, который похоронит всех подопытных, совершенных и возможных «доноров» этой лаборатории.
Я заорал от напряжения и выпустил целый шторм тёмного пламени. Он ударил в потолок и в пол, в стены и в совершенных. Моё пламя встало стеной между нами и теми, что продолжали неспешно двигаться за нами.
Пол под нами дрогнул и качнулся, с потолка начал стекать жидкий металл, а потом послышался страшный скрежет несущих колонн. Металлический свод над нами резко просел с оглушительным грохотом, гигантские стальные балки обрушились вниз, заваливая проход и погребая под собой совершенных.
Я упал на одно колено, вытер бегущую из носа кровь и усмехнулся. А ведь не так давно я получал истощение от применения простейшей паутины тьмы. Теперь я выпустил шторм тёмного пламени и не свалился без сознания. Прогресс налицо, но и этот предел мне нужно будет преодолеть.
— Феникс! — рявкнул мне в ухо Лось. — Феникс! Валить надо!
Он подхватил меня и взвалил мою руку себе на плечо. Мы побежали, но я уже чувствовал, что не успеем. Сознание всё же начало сбоить. Ещё немного — и я свалюсь тут без сил. Я посмотрел на испуганные лица истребителей и попытался что-то сказать.
А потом мир поглотил грохот рушащегося металла, тьма и звенящая тишина.
Глава 15
Сознание вернулось ко мне острой болью, рвущей всё нутро, и ощущением удара. Я открыл глаза и увидел над собой небо аномального очага. Похоже, нас вытолкнуло из тоннеля лаборатории ударной волной, как пробку из бутылки.
Перевернувшись на бок, я увидел Григория Савельева, который до сих пор был привязан ко мне нитями паутины тьмы. Доктор был бледным, изрядно помятым, но в остальном вроде бы целым. Хорошо, что вырубился я всего-то на несколько минут.
— Сыч, Лось! — крикнул я. — Лист! Вы живые там?
— Живые, — донёсся в ответ голос Лося.
— Это ненадолго, — сказал незнакомый голос, а потом напротив моего лица появилось дуло автомата. — Вставай.
— Грих, это мы, — хрипло проговорил Сыч, который приземлился на Листа в паре метров от меня. — Свои, кому говорю.
— Свои под маскировкой в очаг не ходят, — услышал я ответ истребителя. — Берём в окружение. Лучше не рыпайтесь, ребята.
— Дайте хотя бы лечебный артефакт использовать, — проворчал Сыч. — А то сдохну прям щас, сами будете виноваты.
— Леший, подмогни ему, заодно убедись, что он именно лечебный артефакт достаёт, — гаркнул незнакомый мне Грих.
— Да я и не достану сам-то, рёбра в труху, ещё и бок пропороло арматурой, — Сыч закашлялся. — Кажись, лёгкое проткнул.
— Заткнись, Сыч, пока я тебе зубы не выбил, — сказал Леший, снимая рюкзак со спины Сыча и ковыряясь в нём в поисках лечебного артефакта. Он вытянул кристаллы света и прищурился. — Опачки! Да тут не просто контрабанда, тут у нас походу неизвестные монстры появились. Гля, ребзя!
— Это чего такое? — вокруг Лешего и Сыча столпилось несколько истребителей.
— О! Я тоже кое-чего нашёл! — выкрикнул другой истребитель. — Эх, тяжеленная бандура, даже поднять одной рукой не могу.
— Что там? — спросил Грих.
— Молот великана, — заржал истребитель.
— Да брось ты его, — недовольно сказал Леший.
— Не, я эту молотушку дотащу до вала, а там уже решу, может продам кому, — ответил истребитель, подтаскивая к нам мой молот.
Я хотел было вмешаться, но дуло автомата напротив моего лица резко опустилось вниз и с размаху впечаталось в мою скулу.
— Я же сказал не рыпаться, — рявкнул Грих. — Вставай медленно и руки держи так, чтобы я видел.
Я начал медленно подниматься. И не столько потому, что Грих приказал, сколько потому, что у меня болело всё тело. Пока я вставал, доктор Савельев начал приходить в себя. Он озирался по сторонам с таким видом, будто не верил, что на самом деле выбрался из лаборатории.
— Грих, ты это, за языком следи, — пробасил Лось, поднимаясь одновременно со мной. — Да и за руками тоже. Ты ж щас целому графу по роже съездил.
— Ненадолго он целым будет, граф твой, — осклабился Грих, лицо которого я наконец смог видеть.
Это был мужчина лет сорока пяти с двухнедельной щетиной и грубыми чертами лица — этакий воин, будто вырезанный из камня. Он хотел было ещё что-то сказать, но в этот момент земля под нашими ногами вздрогнула. Из заваленного выхода лаборатории вырвалось пламя.
— Да какого хрена-то? — рявкнул Грих. — Куда вы там ползали и что устроили? Тут и без того дышать от жара нечем!
— Валить надо, Грих, — серьёзно сказал Сыч, который уже истратил три лечебных артефакта и выглядел гораздо лучше. — Тут сейчас всё к хренам обвалится. Будем с шипострелами ванну из магмы принимать.
— Вот вы уроды! — Грих сплюнул на землю и выругался.
Пламя, вырвавшееся из лаборатории, превратилось в растущий огненный столб, уходящий в небо. Я видел, как из трещин и даже из самой толщи земли поднимается чёрное пламя. И я ничего не мог с этим поделать — ни остановить, ни проконтролировать. Во мне не осталось ни капли сил, а источник был выжат досуха.
— Валим к подъёмнику на Лефортовом валу! — гаркнул Грих. — Быстро! Руки в ноги взяли и поскакали! Нарушителей держим под прицелом.
Он толкнул меня дулом автомата между лопаток, чтобы я бежал первым. Я пожал плечами, ощущая боль во всём теле, и помчался в указанную сторону.
Дальше был кошмар. Бег по знакомому, но теперь смертельно опасному очагу. Десять километров марафона вместе с монстрами, спасающимися от моего пламени.
У меня мелькнула мысль, что возможно именно так и должно было случиться. Никто не сбежит и не выберется из лаборатории. А если где-то здесь есть ещё одна такая же — пусть горит и она.
Ноги были ватными, лёгкие горели от быстрого бега. Лось практически тащил на себе Савельева, который снова отключился от реальности. Лист и Сыч бежали рядом со мной, причём последний не отнимал правую руку от груди — артефакты залечили самые опасные повреждения, но для полного восстановления нужен целитель.
Мы бежали, а за нами ползла стена огня. Она пожирала высохший лес, испаряла болота, плавила песок пустыни. Московский очаг, который двести пятьдесят лет был язвой на теле земли, теперь умирал в очищающем пламени. И мы были единственными свидетелями его агонии.
