[Внимание! Обнаружен носитель нестабильной энергии хаоса]
[Концентрация: 98%]
[Статус: критический]
[Ментальное воздействие: не обнаружено]
Девяносто восемь процентов. И при этом — никакого ментального контроля. Ни следа.
Я не дрогнул. Не изменился в лице. Только пальцы под столом сжались в кулак, а потом медленно разжались.
Передо мной сидел уже не человек. А настоящая бомба замедленного действия. Чудовище в генеральском мундире, которое служит Учителю.
Я слегка обернулся к Дружинину. Тот едва заметно кивнул.
Этот жест мы отработали заранее. Он означал: скрытая камера работает. Всё, что происходит в этой комнате, фиксируется.
Так я намеревался обезопасить себя от последствий. Хотя понимал, что, возможно, запись мало чем поможет. Генерал-лейтенант — это не мелкая сошка. Это фигура, за которой стоят другие фигуры рангом повыше.
Но сейчас в приоритете стояла более высокая цель. Не дать этому существу и ему подобным уничтожить всё человечество.
Я мысленно улыбнулся. Потому что на лице осталось ровно то выражение, которое и должно быть у восемнадцатилетнего мага, пришедшего к генералу на аудиенцию.
Потом подался вперёд. Посмотрел генералу прямо в глаза.
И прямо спросил:
— Скажите, Валерий Степанович. Что вас заставило пойти против всего человечества?
Глава 7
Задав свой вопрос, я ожидал одного из двух. Либо атаки: что генерал дёрнется, попытается меня убить прямо здесь, в кабинете. Либо отрицаний — назовёт психом, вызовет охрану, устроит скандал. И вышвырнет меня отсюда к чертовой бабушке.
Второе было вероятнее. Хотя это бы не изменило его судьбу.
Но генерал выбрал третий вариант.
Он усмехнулся. Спокойно, почти лениво. Сложил руки на столе перед собой и посмотрел на меня так, будто я только что рассказал ему забавный анекдот.
— Догадался всё-таки, — произнёс он. — А мы всё гадали, сколько времени тебе для этого потребуется.
Мы. Значит, он явно обсуждал это с Учителем.
Я молча слушал. Не перебивал и не торопил. Пусть говорит. Каждое слово — это информация. Каждая фраза — ниточка, за которую можно потянуть.
— Знаешь, даже хорошо, что ты понял, — продолжил Валерий Степанович. Каменное лицо, которое он носил последние минуты, словно растворилось. Маска слетела, и передо мной оказался совершенно другой человек. Расслабленный, уверенный и опасный. — Так будет меньше проблем.
— В каком плане? — подал голос Дружинин. Куратор сидел ровно, но я по голосу слышал, что он напрягся.
— А в таком, что я сам искал встречи с тобой, Глеб, — Валерий Степанович откинулся на спинку кресла. — Но не знал, как это сделать, не привлекая лишних подозрений. И ты не представляешь, как я был рад, когда ты сам попросил о встрече.
Он продолжал ухмыляться. Широко, по-хозяйски. Как человек, который считает, что контролирует ситуацию. Как человек, который привык отдавать приказы и видеть, как их выполняют.
Только вот он давно уже не человек. И Система это подтвердила.
— Вы не ответили на вопрос, — сказал я нагло и прямо.
Всё-таки было интересно узнать, что толкает людей на такие решения.
— Это то, что интересует тебя перед смертью? — он приподнял бровь. — Хорошо. Отвечу.
Генерал секунду помолчал. Потом заговорил, и голос его стал более задумчивым:
— Когда-то давно мне выпала возможность стать сильнее. Тогда, когда я уже достиг потолка своей силы. Понимаешь, каково это — упереться в стену? Знать, что дальше не пройдёшь, как бы ни старался? Учитель помог мне преодолеть этот барьер. И теперь…
Он выставил вперёд руку. Кожа покрылась чёрной дымкой — нестабильная энергия хаоса проступила наружу, клубясь вокруг пальцев. Секунда, и эта дымка растворилась в воздухе. Ещё секунда — вернулась обратно.
Валерий Степанович полностью контролировал свои обращения в монстра. Это не дикий выброс загнанного в угол существа. Это демонстрация силы.
— Это будущее человечества, — сказал генерал. — Выживут сильнейшие. Мы не чета обычным магам. Да во всей стране по пальцам можно пересчитать тех, кто способен нам противостоять.
Он посмотрел мне прямо в глаза и строгим тоном закончил:
— И ты один из них.
Валерий Степанович снова ухмыльнулся. А потом щёлкнул пальцами.
В стенах кабинета разом открылись металлические створки — небольшие, замаскированные под вентиляционные решётки. Из них повалил едкий газ. Густой, желтоватый, с резким химическим запахом, от которого сразу заслезились глаза.
Я задержал дыхание. Дружинин — тоже. Рефлексы. У куратора они отработаны не хуже, чем у меня. Но газ уже щипал кожу — не просто слезоточивый, а что-то посерьёзнее. Боевая отрава, чтобы мы точно не вышли отсюда живыми.
— Живым тебе отсюда не выйти, Глеб Афанасьев, — спокойный голос генерала доносился сквозь уплотняющуюся пелену газа. Словно он озвучивал приказ на утреннем совещании.
Ну да, конечно. Кабинет на третьем этаже с усиленными дверьми, экранированными стенами и встроенной газовой ловушкой. Валерий Степанович готовился. Ждал.
Наверняка не первый раз так делал — слишком уж гладко работал механизм. Интересно, скольких он уже тут убил?
Только вот он не знал, с кем имеет дело.
Я мысленно усмехнулся. А потом взял и перенёс нас троих в Пространственный карман Громова.
Генерал, которого я захватил вместе с нами, плюхнулся на пол склада. Не ожидал такого поворота. Выглядел он сейчас не как грозный военачальник, а как мужик, поскользнувшийся на льду. Вся его показная уверенность испарилась в одну секунду.
Хах, прекрасно. Теперь ты в моей песочнице, Валерий Степанович.
Мы с Дружининым встали над ним. Куратор даже бровью не повёл — видел этот карман уже не в первый раз.
— Ты просчитался, — жёстко сказал куратор.
— А теперь ответь: сколько таких, как ты, могут жить без кислорода? — добавил уже я.
Вместо ответа генерал обратился в Пожирателя.
Трансформация заняла секунды. Кожа потемнела, покрылась черной дымкой. Пальцы вытянулись, суставы хрустнули, превращаясь в длинные изогнутые когти.
Глаза засияли красным. И в этих огоньках не было ничего человеческого. Ни разума. Ни страха. Генерал-лейтенант Валерий Степанович, герой войны, кавалер ордена Мужества, уже давно перестал существовать.
Существо зарычало и рванулось ко мне. Очень быстро.
Но я был быстрее.
Я схватил Дружинина за руку, и мы вышли из кармана. Обратно в кабинет, заполненный газом.
Глаза обожгло. Лёгкие сжались, требуя воздуха. Но я уже работал — Искажение дистанции, затем Фазовый сдвиг. Две техники разом, без паузы.
Мир вокруг дрогнул, смазался, и мы оказались в коридоре. Я сразу с наслаждением вдохнул чистого воздуха.
Дружинин согнулся пополам и начал резко откашливаться. Тяжело, надрывно, хватаясь за стену. Не знаю, от чего ему было хуже — от газа, который он всё-таки успел вдохнуть, или от двух пространственных техник подряд. Неподготовленный организм от таких фокусов скрутить может знатно.
Дежурные, стоявшие в коридоре, уставились на нас с нескрываемым непониманием. Два человека, которые недавно вошли в кабинет командующего, вывалились из пустоты посреди коридора. Один кашляет, второй — спокоен, но с красными, слезящимися глазами.
— Крылов получил запись? — спросил я, пока Дружинин откашливался.
— Да, — прохрипел куратор. Выпрямился, достал телефон. Глянул на экран. — О, а вот и он. Пишет, что уже в пути. Скорее всего, сейчас нас задержат, но Крылов быстро всё решит.
— Будем надеяться, что нас не расстреляют до его приезда, — усмехнулся я.
Но Дружинин шутку не оценил. Посмотрел на меня серьёзно и ответил:
— В таком случае любой из нас может выставить щит. Среди военных нет магов такого уровня, как среди оперативников ФСМБ. Вы это и сами помните.
— А ещё помню, что вы совершенно не понимаете мой юмор.
— Ну, я же не девушка-воздыхательница, которая будет смеяться над каждой вашей шуткой, — буркнул он.
