Главное, система работает, ее надо в серию гнать, а не доводить до окончательного совершенства. Без того спецы «убили» последний квартал на какой-то хитрый двухфазный тактовый сигнал, [1293] который дает надежду получить частоту минимум в один мегагерц. Вроде прекрасный результат, но только дай им волю — будут следующие полгода переводить прототип на четыре фазы, а потом и про восемь вспомнят.
В результате Филипп Георгиевич не разговаривал со мной неделю, но все же разгул перфекционизма прекратил, и, надо признать, сделал это очень вовремя. Позже стало понятно, что потеря темпа обошлась очень недешево, враг подобрался буквально вплотную. Совсем не тот, что изображается на развороте «Крокодила» в черных цветах и фашистской каске с набранным болдом шильдиком «НАТО». Доморощенные конкуренты оказались куда опаснее.
Первое время нас буквально «спасала» относительно низкая тактовая частота, непонятность и реальная сложность освоения новых технологий. Профессионалы-лебедевцы из ИТМиВТ походили было вокруг, но вполне справедливо решили, что даже сверхбольшие микросхемы не сильно помогут в деле создания будущей рекордной суперЭВМ БЭСМ-8. Поэтому оставили Староса в покое, сосредоточив свои немалые аппаратные возможности на добыче полупроводниковой памяти.
Однако стоило Лебедеву увидеть заминку и очевидное недовольство «ленинградской командой» со стороны Шокина… Как будто вожак-волк заметил жирного подранка в лосином стаде! Сразу кто-то особо умный догадался, что СССР не помешает БЭСМ-Light, в конце концов, упрощать не сложно, а уж с опытом, который за последние двадцать лет накопил Институт точной механики, так и вообще, задача не стоит выеденного яйца. Почувствовав усиление конкурента, в ответ обнажили административные клыки сторонники ЕС-ЭВМ, в конце концов, копировать IBM тоже можно по-разному, и специально разработанная элементная база в этом деле не помешает.
Наше 8-битное детище никто не принимал всерьез. Походя, его мешали с грязью и те и другие — «вместо решения задачи по разработке необходимой народному хозяйству единой серии ЭВМ отдельные товарищи занимаются разбазариванием средств и ресурсов на эксперименты с очевидно устаревшими концепциями, кроме того, выбранный ими путь „поставить ЭВМ на рабочий стол каждого инженера“ в крайне утопической форме поощряет индивидуализм…» Хорошо хоть про игровые автоматы молчали, знали, что в Президиуме ЦК очень симпатизируют проекту, лично товарищ Микоян не прочь поиграть в «Тетрис». А за пятипроцентный ручеек валюты, текущий в МЭП с импорта «Денди», им глотку порвет не только Шокин, но даже его секретарша.
Зато в деле критики старосовского компьютера они себя чувствовали вполне уверенно. Даже не стеснялись ссылаться на зарубежный опыт, причем «оттуда» мои идеи действительно выглядели по меньшей мере бледно. Техническая возможность сделать 8-битный процессор на одном чипе у империалистов давно была. Не у Intel, разумеется, про эту компанию еще ничего не слыхать [1294] — небось Мур и Нойс таскают мебель по офису в какой-то калифорнийской дыре и ждут, когда транспортники притащат списанный «большими ребятами» степпер. А вот, к примеру, Radio Corporation of America уже может себе позволить что-то на пяток тысяч транзисторов. Что им стоит, цветные телевизоры сметают с полок магазинов, плюс к этому в Штатах вовсю рекламируют новейшие компактные модели на интегральных схемах. Штат инженеров в RCA такой, что во всем СССР не собрать, да и объем выполняемых заказов будет поболее бюджета МЭП, даже если считать по смешному курсу газеты «Известия». Но вот не делают они процессоры, даже не пытаются, если верить кагэбэшным данным.
Так что я бы и сам засомневался в перспективах «однокристаллок», только память услужливо напоминала о десятках миллионов [1295] Apple, Atari и прочих Spectrum’ов, заполонивших мир в конце 70-х моей истории. Но рассказывать об этом никому нельзя, и даже не из-за страха пе ттттттред всесильным КГБ, все проще: не стоит еще больше укреплять свое реноме недалекого прожектера.
Досталось на орехи и нашей новой системе команд. Аргументацию проще не придумать — «Вот сами и будете на этом писать», — причем далее неизменно следовали злорадные смешки. Про нормальные компиляторы для восьмибиток тут не слышали, программировать «в кодах» человек приспособлен плохо. [1296] Так что обидно, но попробуй поспорь — создать свою «школу» за два года невозможно, хотя Старос очень старался, тащил к себе людей со всей страны. Но найти кого-то реально квалифицированного — немалая проблема, «Понедельник начинается в субботу» основан, как говорится, на вполне реальных событиях. И даже хуже — некоторые грамотеи даже слышать не хотят про вполне освоенные у Староса мониторы, им, видите ли, перфокарты удобнее — «написал код карандашиком, отдал девочкам, распечатку они же и принесут». Послушаешь — и пальцы автоматически начинают «03» в воздухе «крутить».
Постепенно я начал чувствовать себя лишним в атмосфере непрерывного праздника советской интриги. Хотелось верить, что Шелепин и Косыгин не дадут в обиду проект персонального компьютера. Они-то видели ноутбук и смартфон своими глазами и в описанную мной историю развития ЭВМ верят минимум процентов на девяносто, если не больше. Но от этого не легче, даже неисправимый оптимист Федор последнее время начал поглядывать искоса, дескать, «а товарищ директор точно уверен, что вверенный ему НИИ идет в правильном направлении?». Энтузиазм сотрудников гас на глазах, а без него управлять советским коллективом толком невозможно, материальный кнут в СССР не страшное оружие, как это принято у проклятых капиталистов, а скорее поролоновая игрушка из «сертифицированного» садомазо набора. Оставалось лишь с грустью смотреть, как давно запущенные в работу проекты принтера, графопостроителя и нормального гибкого диска буксуют в эскизной стадии. Моих же сил хватало только на пропихивание срочной текучки.
Как-то в особо жаркий июльский день мэнээсы притащили очередное предложение по автоматизации пульсаровского производства. За заказ надо сказать особое «спасибо» Шокину — свалил на нас самое важное, что было в отрасли, и попробуй откажись: после громкой победы на «халтуре» для геологоразведчиков никто в министерстве и слушать не хочет про «несопоставимый масштаб работ». Пробовал осторожно заикнуться, так чуть живьем не сожрали: «Для чужих сделали, а себе не хотите»? И смотрят так, будто я «левака» пригрел с геологов, да столько, что хватит… До виллы на скромных и откровенно бедноватых Канарах воображение тут обычно не добирается, а вот про дачку в какой-нибудь Барвихе Одинцовского района — пачку анонимок запросто сочинят.
С первого взгляда на листы ватмана стало понятно, что, несмотря на мои более чем толстые намеки, «гора родила мышь». В смысле Иваны тупо использовали привычную схему. Датчики и линии управления со всего цеха в более чем тысячном количестве тупо выводились в один зал, где ровно посередке «царствовала» ЭВМ. А я еще по наивности прикидывал про себя, догадаются они привесить процессор на каждый агрегат или все же начнут сразу с участка.
— Так… Вроде мы предварительно договаривались о максимально широком использовании разрабатываемого микропроцессора? — начал я неторопливый разнос. — А вы что опять нарисовали?
От искреннего непонимания в глазах сотрудников меня начало потихоньку потряхивать. С раннего утра то одно, то другое. Сначала выданное мне в пользование долбаное газовское корыто заглохло посередь дороги с прохудившейся диафрагмой бензонососа. Потом Федосей Абрамович долго жаловался на жизнь в связи с безнадежно проваленным заданием по розыску кондиционера. После него мастодонистые, одетые в белые халаты не первой свежести монтажницы из-за премии едва не побили мастера прямо в моем кабинете. Добавил развлечений сантехник: он накатал заявление «по собственному» из-за вечно загаженного и забитого тряпками женского туалета… Еще и мэнээсы на мою голову!
