– За что… мне всё это… почему… почему именно ты?! – твою мать, кажется, это таки тот самый «романтический интерес», – почему ты выбрал именно это время и этот день, чтобы задержаться?! – ну точно, – как я посмотрю завтра ей в глаза?! – как я и дум… минуточку, что?! Пока я пребывал в легком недоумении и что ещё за некая «ей», которой Рин не хочет смотреть в глаза из-за случайной жертвы, та уже явно решилась на какой-то шаг. С учетом её состояния, с высокой долей вероятности – не самый разумный.
– Твой знакомый?
– Да, – с шеи был сорван кулон-накопитель.
– И ты хочешь его спасти…
– Да, не мешай… – в её эмоциях полыхает отчаяние, стыд, вина… и решимость. Итак, подведём итог: у нас есть некий школьник, чёрт знает, что забывший уже, считай, ночью в этой самой школе, у нас есть девочка-волшебница, которая явно имеет некую эмоциональную связь с этим самым школьником (правда, тут кажется всё несколько сложнее, чем просто влюблённость или нечто похожее) и этот самый школьник всё никак не помрёт, валяясь с пробитым сердцем и истекая кровью, боле того, я начинаю ощущать то ли на нём, то ли вообще в нём присутствие какого-то мощного светлого артефакта, ещё толком не пробудившегося, но само ощущение весьма отчётливо. К тому же, его душа… Сейчас мне даже видеть её было дискомфортно. Конченный Светлый и почти Святой. В корпус Паладинов его бы приняли с распростёртыми объятиями, а вот в этом мире парню будет тяжело. Уже ясно, кто это. Остался последний вопрос, но это так, формальность.
– Я могу ему помочь, если это для тебя важно.
– Что? – она даже оторвалась от приготовлений и подняла взгляд на меня. Хм, слёз нет, значит, потрясена она далеко не так сильно, как мне показалось.
– А почему нет? Мне это почти ничего не будет стоить, а тебе доставит радость.
– Я не понимаю, ты же… – в голове у неё всё действительно перепуталось, впрочем, новый стон от уже полторы минуты как умирающего тела вернул её к действительности, – действуй.
Пожимаю плечами и демонстративно прокусываю себе палец. Капля тёмной, тягучей «крови» падает прямо на рану паренька. Мгновение и она зарастает, только алое пятно на форменном пиджаке и лужа на полу – вот и все следы.
– Один вопрос, девочка. Где он сидит?
– Эм? – непонимание.
– Он же школьник, учится здесь. За какой партой он обитает?
– Ряд у окна, предпоследняя парта, – ответила Тосака, явно начинающая подозревать, что у меня не всё в порядке с головой. Я же только тяжело вздохнул. Ну здравствую, ОЯШ, а я так надеялся, что мы не свидимся. Эх…
На этом моменте мы и «попрощались» с бессознательным телом. Окончательно засвечиваться перед «гражданским» Тосака не желала, а потому, пока вышеупомянутый паренёк не пришёл в себя, мы соизволили отступить на заранее подготовленные позиции. Вернулись домой, проще говоря. Девушка всё время пути пребывала где-то глубоко в себе. Всё же день у неё выдался насыщенным, даже слишком, а нервы не железные. Так что едва ли не втащив даму в комнату, я вытащил из пространственного кармана бутылку вина, благо мои «друзья» из Якудзы поделились и предметами роскоши, бокал, совместил одно с другим и протянул волшебнице.
– Держи, тебе не повредит прийти в себя.
– Я в порядке!
– Нет. И я это вижу. Тебя явно сильно задел сегодняшний случай. Не расскажешь, почему?
– А тебя это волнует? – постаралась добавить язвительности в голос Тосака, – люди же для тебя «корм», так с чего бы тебе переживать об их проблемах? – но бокал, тем не менее, в руки взяли.
– Н-да, не нужно тебе было этого рассказывать, ты ещё слишком молода и местами идеалистична. Ладно, поскольку нам ещё работать вместе, попробую развернуть ответ. Да, я – не самое доброе существо в мире, но и не жуткое кровавое чудовище, что хочет всех сожрать, как ты, вероятно, уже подумала. Истина, как всегда, где-то посредине. Моё кредо, если так можно сказать, «живи сам и давай жить другим».
– И как это сочетается с диетой из душ? – пара глотков из бокала и пристальный взгляд, но хоть уже внутри её не так курочит.
– Очень просто. Я – эгоист. Меня заботят только те, кто мне дорог. Моя семья, мои друзья, мои подчинённые. Мой «Ближний» и «Дальний» Круги. На остальных мне плевать. Если я смогу обойтись в своих планах без лишних жертв – замечательно. Нет? Что же, общество предоставляет мне почти неисчерпаемый источник подонков и прочего мусора, который можно пустить в дело. Если этого не хватит… что поделать, мои интересы мне важнее «слёз невинного дитя». В этом, да и не только в этом мире постоянно кто-то страдает и льёт слёзы. Таков порядок вещей. Но без крайней нужды я «невинных» не убиваю. Так что меня можно назвать монстром с моральным кодексом.
– Очень смешно, – устало вздохнула девушка, – то есть, я правильно поняла, что к подобным методам ты прибегаешь только в случае крайней нужды?
– Нет, – я покачал головой, – можно сказать, что я постоянно оцениваю цели и средства согласно… хм, своих внутренних убеждений, вроде бы так прописана работа судьи. Лучше я приведу пример, чтобы стало понятнее. Возьмем вот эту бутылку замечательного вина. Я забрал её и много что ещё интересного, включая жизнь, у одного уважаемого бизнесмена. Любителя маленьких девочек. И мальчиков. – Тосаку передёрнуло, – общество стало немного чище, а я – получил то, что мне было нужно. Согласно моим убеждениям, его жизнь и имущество стоили куда как меньше, чем неприятности, что получили бы работники и владельцы винокурни, если бы я банально украл у них партию продукции или даже оставил в качестве компенсации слиток золота или пригоршню драгоценных камней.
– То есть, ты охотишься на мерзавцев? – опустошив бокал, девушка принялась с академическим интересом изучать злополучную бутылку вина. Скромная этикетка с надписью Romanee Conti и цифрой 1934 в уголке, попавшиеся ей на глаза, вызвали глубокую задумчивость.
– Вновь нет. Я не «охочусь» на них. Всех всё равно не перебьёшь, да и на освободившиеся места вскоре придут новые уроды, я использую их по мере необходимости. Не возникни у меня желания раздобыть немного вина и прочих полезных мелочей, я бы не стал разыскивать «источник ресурсов» и этот педофил остался бы жить и продолжать свои «развлечения». Но, пересекись мы с ним где-нибудь совершенно случайно, я бы не поленился сделать пару лишних шагов и оторвать ему голову.
– Как всё сложно… – словно на что-то решившись, Рин сама наполнила бокал.
– Жизнь вообще многогранна и неоднозначна, ведь убитый мной любитель детей был видным меценатом, добропорядочным семьянином, родные которого не знали о его пристрастиях и будут неподдельно скорбеть и проклинать убийцу отца и мужа.
– Так, давай оставим эту тему! – выдохнула Тосака, – и, к твоему сведению, я не глупая девочка, которой нужно на пальцах объяснять прописные истины! Я – маг.
– Верно, – улыбаюсь, девочку окончательно отпустило, – обычный человек твоего возраста, скорее всего, сейчас пребывал бы в истерике или попытался от меня сбежать, а не распивал вино и вёл философскую беседу.
– Именно, – колдунья откинулась на диванчике и прикрыла глаза, – и к какой группе лиц ты относишь меня?
– Ну, ты мне нравишься. Стрессоустойчивый характер, неплохой ум и логика. Ни мерзости, ни приторной святости на душе. Плюс, пусть и невольно, но ты помогла мне выпутаться из одной не самой приятной ситуации. Так что «Дальний Круг» уже точно есть.
– О, то есть, случись чего, кушать меня не будут? – видимо, два бокала вина на пустой желудок – немного многовато для этой леди, плюс стресс и отходняк.
– Более того, даже помогут. Достать Луну с неба или бросить мир к твоим ногам не берусь, это «прейскурант» для членов семьи, но вот мелкие одолжения по настроению – почему бы и нет?
– Например? – мне показалось или замечено шевеление Хомяка во внутреннем мире Тосаки?
– Подзарядка магических накопителей, передача каких-нибудь артефактов, думаю, тебе будет интересно поковыряться в изделиях из другого мира. Ну и я тут прикупил немного вещей для удобства и отдыха, а то, при всём уважении, но твой дом, за исключением телефона и электричества, напоминал особняк викторианской эпохи… в лучшем случае, – на третий день Зоркий Сокол ну и далее по тексту, в общем, Рин наконец-то решила уделить толику своего внимания окружающей обстановке.
