– ВУУУАААУУУАУ!!!
– Я хорошо понимаю ваше состояние, Нина Валентиновна! - прокричал Викентий.- Это шок, это стресс, но постарайтесь мыслить позитивно!
Он в отчаянии обхватил голову руками, ожидая того, что разъяренная ветреная Нина Валентиновна примется создавать в его комнате панораму под названием «Здесь прошел торнадо». Но, к вящему удивлению несчастного психиатра, ответом ему была тишина. Можно сказать, позитивная тишина.
– А? - спросил Викентий.- Нина Валентиновна, мне показалось, или вы действительно что-то сказали?
– Сказала,- подтвердила Нина Валентиновна.- Позитивно мыслить, говорите? Да нет ничего проще!
– То есть?
– Есть основания полагать, что ветром я останусь надолго?
– К несчастью, да. Боюсь, лишь оказавшись в племени вибути или государстве Вибути, не знаю, как правильно говорить,- словом, лишь будучи там, мы сможем обратиться к вибутянским специалистам по нейтрализации заклятия «Ногаи менгази». Может быть, даже придется побеспокоить самого бога Ндунги.
– Ну-у-у-у, это уже обнадеживает. А до тех пор, значит…
– Да,- обреченно сказал Викентий.- До тех пор вы не сможете быть человеком. Но умоляю вас, мыслите позитивно!!!
– А я и мыслю позитивно! Позитивней не бывает.- Нина Валентиновна прошлась по комнате легким бризом.- Вы ду-у-у-умаете, быть человеком - это такое уж достоинство?! Точнее, даже не человеком! А женщиной! Причем - заму-у-у-у-у жней женщиной. Когда ты замужняя женщина и твой брак - только вредная привычка, от которой невозможно избавиться, хочется стать кем угодно, лишь бы измениться. Изменить свою жизнь. Но проходят го-о-о-о-оды, ничего не меняется, ты смиряешься и стареешь! Вы дали мне шанс, Викентий. Вы и ваши африканские боги. Мало того. Если вы По прибытии в Африку даже и найдете то заклятие, которое снова сделает меня Ниной Валентиновной Первовой, бу-у-у-удьте уверены - я разнесу вас на молекул-ы-ы-ы-ы-ы!
– Как неожиданно все уладилось! - обрадовалась Розамунда, а Викентий только озадаченно хлопал глазами - он и не ожидал, что реакция Нины Валентиновны будет столь бурной да еще и с оттенком феминизма.
– Действительно,- пробормотал Викентий.- Но… как вы уладите проблему с вашим мужем? А, Нина Валентиновна?
Смерчеподобная Нина Валентиновна одним мощным порывом перевернула кресло в воздухе и поставила его на место.
– Впечатляет,- стараясь унять дрожь в голосе, похвалил Викентий.- Думаю, с вашим мужем проблем не будет.
– Я тоже так считаю-у-у-у! Он проклянет тот день, когда раскритиковал мое первое стихотворение!
– Нина Валентиновна,- посуровел Викентий,- вы, однако, соблюдайте принципы гуманизма.
– По отношению к собственному мужу? Никогда!- гордо провыла ураганохарактерная дама.
– Ну, мое дело - предупредить,- пожал плечами Викентий.
Он давно понял, что женщина в своей потаенной сути - существо хаотическое, стихийное, бессмысленное и непредсказуемое. Например, Элпфис была такой. И Нина Валентиновна - тоже вот взяла да и обрадовалась своему новому аспекту бытия, вместо того чтобы предаваться рефлексии на тему: «Как я скажу об этом моему дорогому мужу?»
Многие женщины (как заметил Викентий) вообще мало думают о своих мужьях, совершая жизненно значимые шаги. Это аксиома.
– Время позднее,- сказал Викентий.- Стоит всем отдохнуть. Тем более что впереди нас ждет долгая поездка в Африку…
– Нас ждет стремительный полет в Африку! - не преминула поправить Нина Валентиновна.
– Совершенно верно, спасибо. Предлагаю всем отдохнуть. Нина Валентиновна, вы как планируете провести остаток этой ночи?
– Не волнуйтесь, вас я не побеспокою. У меня есть парочка идей, которые стоит немедленно реализовать!
– Нина Валентиновна, я даже не хочу знать, что это за идеи. Но я тем не менее взываю к вашему благоразумию.
– Спасибо. А теперь откройте форточку-у-у-у-у, доктор!
Викентий распахнул форточку. Сильный ветер пронесся мимо его лица и растворился в ночи.
– До скорой встречи! - провыл ветер…
Розамунда с горестным умилением смотрела на Викентия.
– Ты похож на апельсин,- сообщила она ему.
– Что, весь такой круглый, оранжевый и сочный?
– Нет, весь такой кислый, болезненно-желтоватый и только что попавший в соковыжималку,- не погрешила против истины Розамунда.- Иди спать.
– Спасибо, Розамунда,- с чувством зевнул Викентий.- Ты всегда подаешь только дельные советы.
И он действительно отправился спать. И его сну вовсе не мешала метель, неожиданно, вопреки всем прогнозам поднявшаяся над Медвянкой. Метель выла, стонала, хохотала, пела, декламировала, жаловалась, проклинала,- словом, делала исключительно те вещи, которые положены самой настоящей метели.
Викентию снилось странное жилище - вроде бы по типу архитектуры напоминает сараюшку обыкновенную, но обилие золота (листового!) и всяких самоцветов невольно смущает. Викентий не привык к таким снам - ярко выраженного снобистского характера. И вот он, Викентий, оказался в этой сараюшке, и все больше понимает, что при всей своей сарайности и масштабности жилище это больше всего напоминает ему, доктору Вересаеву, детскую. Здесь очень много игрушек. Правда, несколько странных по виду. Например, погремушка в виде оскаленного черепа с алмазами вместо глаз и зубов. Доска для дротиков выглядит обычно, но вот сами дротики скорее напоминают какие-нибудь копья или зулусские ассегаи… Хотя Викентий не уверен, что копье и ассегай - это одно и то же. А информацию о том, что дети любят мягкую игрушку, скажем зверушек, кто-то, оформлявший данную детскую, явно воспринял чересчур буквально. Потому что чучела львов, леопардов, окапи и даже жирафа выглядят, конечно, мягко и пушисто, но Викентий предпочел бы не встречаться взглядом с их стеклянными глазами и ненатурально длинными клыками.
Посреди оригинальной детской висят, покачиваясь, качели. Тот, кто на них в данный момент сидит и покачивается, вдруг оборачивается, и Викентий видит перед собой Степана Водоглазова по кличке Гремлин.
– Степа, ты…
– Кешаня, я…
Они крепко жмут друг другу руки и скупо, воистину по-мужски, плачут.
Отсморкавшись в ближайший пальмовый лист, явившийся из воздуха как по волшебству, Степан говорит:
– Явился-таки, друг ненаглядный! Я тебя так ждал, я тебя так звал! Если б ты только знал, Кешаня, как мне хреново тут без тебя приходится!… Что так долго не ехал?
– А разве у меня были основания полагать, что нужно бросить все и бежать к тебе?…
– Погоди, а разве акачиков тебе бог Ндунги не посылал?
– Посылал. Только я ничего из их лопотанья не понял. Так что загнулись акачики безвозвратно.
– Жалко. Такие малявки душевные. А как же ты тут оказался? Стой, сам догадаюсь! Это, наверно, подружка твоя крутая, Элпфис, сообразила, как до Африки добраться! Точно, это она! Громовая деваха! Вы с ней, кстати, как, детишками покуда не обзавелись? Ты что вдруг так помрачнел, Кешаня, друг мой золотой?
– Ты затронул больную струну в моем сердце, Степан. Мы расстались с Элпфис.
– Пардон. То есть ты хочешь сказать, что она тебя бросила, бортанула, продинамила, обломала и кинула вкрутую?
– Именно.
– Как я тебе сочувствую, дорогой друг! - Степан припал к гриве львиного чучела и бурно разрыдался.- О, женщины! Вам не коварство имя, а кое-что покруче и покрепче!
– Степан, брось ты расстраиваться. Я уже свыкся с мыслью об одиночестве. И потом… Надеюсь, с другим она счастлива.
– А я надеюсь, что ее сожрал крокодил-плакальщик! - отирая слезы, брякнул Степан.- Никакая женщина, будь она хоть сама Лив Тайлер или даже Кейт Бланшетт, не может так поступать с моим лучшим другом! Ну, ладно. Будем считать, что этот вопрос мы обсудили. Минуту молчания в память о твоей безвозвратно ушедшей любви я объявлю как-нибудь потом, лады?
– Ладее не бывает. Потому что, прежде всего, мне очень хочется знать, Степан, зачем ты за мной посылал? Да еще каких-то акачиков? Нельзя, что ли, простую телеграмму было отбить - приезжай, мол, скучаю…
