– А это точно заслон китайской армии?
– Я уверен… Или… – он опять огляделся и пробормотал: – Я не понимаю ничего!
– А чего понимать? Двое ублюдков убили своего командира и хотели убить нас. Но не свезло. Бывает…
Пока Проводник дозванивался до кого-то по мобильному телефону – здесь действовала мобильная связь, я наскоро осмотрел и убитых, и павильон поста. Самой интригующей находкой было СУС – спутниковое устройство связи, напоминающее ноутбук. Столь дорогой вещи не место на заштатном контрольной пункте. О чем я и сообщил Проводнику. А заодно поинтересовался, что будем делать.
– Вам надо срочно уходить, – сказал Тинджол. – Я остаюсь. Буду ждать подкрепления.
– А дальше?
– Дальше Хэй проведет вас на место сбора. Попытайтесь дождаться меня там. Дольше шести часов не ждите. Если меня не будет, то…
– Пошли вместе.
– Нет. Я должен объяснить, если придут наши люди… И обеспечить вам отход, если придут другие. Все же понятно. Чего обсуждать?
Я кивнул. Действительно, все было предельно ясно.
На душе было тяжело, когда мы уходили, и я глядел на Тинджола, которому оставили автомат с кучей магазинов и гранаты. Заодно отдали ему и трофейное СУС. На случай, если первыми поспеют представители китайских властей, это устройство им сильно пригодится в расследовании.
Мы поднялись по серпантину наверх, уходя прочь от населенного пункта Бунген, куда нам сегодня попасть не судьба.
Когда переваливали через горный хребет, я увидел далеко внизу, как пылят по дороге три военных машины, направляясь к месту, где держал свою оборону Проводник.
Свои это или нет? Если чужие, нам стоит прибавить ходу, чтобы оторваться. А Проводнику в этом случае пора прощаться с этим миром. Я был уверен, что он мужественно примет свой последний бой. Обычно я не ошибаюсь в людях…
Глава 43
Мы ждали Проводника уже пять часов на определенной им точке. Здесь была одна из тех аномальных зон Тибета, где не работает никакая связь, потому мы пребывали в полном неведении.
Подходило контрольное время, когда нам надлежало сниматься с места. И значит, о Тинджоле надо забыть.
Лучи заходящего солнца торжественно и печально озаряли живописные развалины старинного монастыря и опустевшие деревни вокруг.
Серые камни на вершине серой горы – некогда это были величественные старинные укрепления, разбитые в хлам английской артиллерией еще в начале двадцатого века. Труды многих поколений рассыпались в прах под агрессией Запада, жаждущего новых приобретений.
Этот монастырь с его крепкими стенами держался против современной европейской армии несколько месяцев. Пока англичане не подогнали крупнокалиберные пушки и не перемололи все в щебень. Кучке монахов чудом удалось выжить в этом огненном аду. Когда стало понятно, что защищать уже нечего, они бросились все вместе вниз вон с той скалы и погибли.
Что это? Стойкость духа? Фанатизм? Презрение к смерти? Влияние религии, которая говорит, что смерти нет, душа бессмертна, как бессмертны долг и обязанности? Не знаю. Но знаю одно – народ здесь суровый и мужественный, готовый к самопожертвованию во имя идеи. И Тинджол, без колебаний оставшийся прикрывать нас, тому зримый пример.
Наши китайцы-телохранители старались сохранять внешнее спокойствие, но были пасмурнее тучи. Видно, что сильно переживают за своего командира.
Хэй все чаще смотрел на часы на своей руке и что-то шептал под нос – похоже, какую-то молитву. Наконец, он сказал:
– Если через двадцать пять минут товарищ Тинджол не появится, мы уходим. Идем до Лгари. И ждем инструкций. И… И нового сирдара.
– Сирдар, – кивнул я. Мне из дневников лорда Радклиффа отлично было известно, что так здесь называют проводников. Новый проводник.
Конечно, нам дадут нового проводника, никуда не денутся. Только товарища Тинджола, обаятельного и мудрого ламу-коммуниста, плоть от плоти этих мест, не станет на этой Земле. И мне от этой перспективы было больно…
Тинджол появился через четверть часа. Прибыл на взмыленной лошади. Во весь опор гнал, боясь опоздать.
– Русские говорят – все хорошо, что хорошо кончается. Наш путь еще не закончен, но этот этап мы пережили, – церемонно сказал Проводник.
– Мы видели с горы колонну машин. Это было подкрепление? – поинтересовался я.
– Да. Мобильная полицейская группа. И без каких-либо неожиданностей.
– Объясни мне, Тинджол, что это за такой проклятый контрольный пункт, где убивают путников?!
– Пункт настоящий. И военные там стояли настоящие.
– Да-а?
– Почти… Я задержался, поскольку наши покровители уточняли некоторые важные обстоятельства. И те видятся мне очень подозрительными.
– Что именно выяснили?
– Один из солдат на контрольном пункте прибыл три дня назад с Большого Китая. И все бы хорошо, но по месту его старой службы такой не числится.
– Оп-па. И как у вас такое возможно?
– Я считал, что невозможно. Но всегда находятся те, кто раздвигают рамки невозможного. И тогда оно становится возможным.
– Господи, а говорят, что в России бардак.
– Эта ситуация будет изучена самым тщательным образом. Как и данные со спутникового устройства связи, которое явно принадлежало убитому диверсанту.
– Ну, один диверсант ладно. Внедрили по поддельным документам. А второй?
– Думаю, второй явно был завербован первым.
– Как-то слишком быстро.
– Хорошему надо учиться три года, а дурному – и одного утра довольно… Эх, жаль не удалось взять живым хотя бы одного из нападавших. Теперь некому ответить на наши вопросы.
– Да ладно, это не страшно, – отмахнулся я.
Ничего бы не выбили наши китайские товарищи из них, даже если бы взяли живыми и здоровыми. Уверен, что над этими двоими поработали десты со всеми вытекающими последствиями вроде психокодирования.
Получается, Католик активно принялся агентурно подсвечивать зону Поиска. Значит, не за горами боевое столкновение с ним. Мирно мы на этой узкой тропе не разойдемся.
– А ты уверен, что диверсант был единственным? – спросил я. – Надо шерстить всех новобранцев, прибывших за последние дни.
– Это уже делается, товарищ Анатолий. Наши люди хорошо знают свою работу. И работа знает их.
– На это вся надежда.
Проводник задумался и потом вздохнул:
– Жалко того сержанта Пака с поста. Он пытался остановить диверсантов.
Я кивнул, вспомнив отважного военного, который получил очередь в живот.
– Если бы не он, – продолжил Проводник, – то лежать бы в земле нам, а не им.
– Память о нем останется в моем сердце, – торжественно произнес я.
Справедливости ради, сержант хотя и помог нам, но вовсе не спас от неминуемой гибели. Мой внутренний расчетчик просчитал тогда движение боя. Я успевал не только снести моего ближайшего противника, но и выстрелить во второго до того, как он нафарширует нас пулями. Но говорить об этом Проводнику, конечно, не стал. Сержант ведь поступил как настоящий воин. И погиб как герой. Поэтому и правда память о нем будет жить со мной. Как и память о многих других воинах, которые пали рядом на моем нелегком пути…
Глава 44
Писатель немножко отошел от шока. И на ближайшем привале нашей воссоединившейся экспедиции, когда мы остались наедине, вцепился в меня мертвой хваткой:
– Толя! Что, черт возьми, это было?!
– Что было, то прошло, – отмахнулся я. – Главное, что будет.
– Ты мне зубы заговариваешь, да?! Какого хрена меня опять хотят убить?!
– Нас.
– Что?
– Нас хотят убить. Значит, имеют свои резоны.
– Ты что, с дубу рухнул? Что за идиотское спокойствие?!
– Слушай, дружище, – строго произнес я. – Я прекрасно понимаю, что ты не обязан и дальше подставлять свою шкуру. Обстановка накалилась до предела. Рисковать в такой ситуации гражданскими лицами против их воли я не имею права. Поэтому хоть завтра переправлю тебя в Москву.
