"Фантастика 2026-45". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Михаль Татьяна

И, тем не менее, главную реформу своего правление — освобождение крестьян от крепостного гнета император уже совершил. Вот только результатов пока не видел. Тех, на которые надеялся. Реформа была половинчатой, несовершенной, и стала компромиссом между реформаторами и консерваторами. И компромиссом весьма неудачным. Слишком зыбкую опору для преобразования общества выбрал государь. То, что хотели радикальные реформаторы (освобождение с землей без выкупа) претворить в жизнь было невозможно — тупо не хватало денег! Консерваторы склонялись к освобождению крестьян по английскому типу (огораживания) — то есть без земли [142]. Ибо у кого земля, у того и власть. Как ни странно, для развития промышленности, вариант консерваторов подходил лучше: появлялась дешевая свободная рабочая сила… Но только не в российской действительности, где земли много, где есть куда уйти и самозахватом получить кусок плодородной почвы. И куда девать такое внезапно возникшее огромное количество рабочих рук? В Англии были приняты законы против бродяжничества и потерявших землю йоменов просто вешали или заставляли работать за гроши на фабриках. Потому крестьян освободили с землей, но заставили ее выкупать. Получилось намного хуже, чем в любом из радикальных вариантов реформы.

Но если бы все было так просто и однозначно! На царя давили еще и традиционные группировки, финансируемые из-за рубежа, которые получали свое название от источника средств. Фактически, это были иностранные агенты влияния, среди них выделялись традиционно французская, английская, прусская (германская), австрийская партии. Часто возникала ситуация, когда один и тот же государственный муж фактически состоял в двух партиях. Сочетания консерватор-франкофил, или реформатор-англофил оказывались не столь уж и редкими в политическом зверинце империи. А вот с партией русофилов или патриотов дела обстояли хреново. Она существовала, но пока что влияния существенного не имела. При этом порой сочетались на первый взгляд несочитаемые вещи: русофил и англолюб (подумал и перекрестился). Например, видным англофилом справедливо считали сторонника либеральных реформ, великого князя Константина Николаевича, младшего брата царя. Бывший и уже покойный канцлер Нессельроде, будучи австрофилом, оставил в министерстве иностранных дел целую плеяду дипломатов, тесно сотрудничающих с Венойй. Значимыми франкофилами оставались графы Строгоновы, с их богатствами имеющими серьезный вес в империи. После поражения Берлина в войне против коалиции с участием России, пропрусская группировка пребывала в растерянности, посольство Второго Рейха активно занималось формированием своей партии (немецкой или германской, как хотите, так и называйте), но пока что в этом не преуспела. А вот французская и британская группы влияния изо всех сил старались разорвать союз Россия-Германия. Почему? Исполняли волю заказчиков, для которых возникновение сильной и единой Германии противоречило жизненным интересам. И в Париже, и в Лондоне всё больше понимали, что промышленный скачок Германии в союзе с Россией — это появление сильного конкурента, который отодвинет их доминирование не только в Европе, но и мире на задний план.

Император подошёл к окну. Со второго этажа открывался великолепный вид на Адмиралтейство. Александр любил стоя у окна рассматривать это строгое здание, в котором ковалось могущество российского флота. И тут же подумал о том, что могущества-то и нету! Полтора века от петровских реформ и строительства флота, который помог прорубить окно в Европу. И что? В Крымскую войну флот мужественно сам себя затопил. Лично Александр считал это позорищем, но тихо, про себя, не высказывая сие мнение вслух. Не потому, что боялся, а потому что иных флотоводцев у него нет. А Корнилов и Нахимов погибли на бастионах Севастополя. И кто остался? Не иметь военного флота в Чёрном море! Вот еще глупость! И поддержка Германской империи могла стать тем клином, который помешал бы создать новую европейскую коалицию против России. А баварский король в перспективе — германский император и с ним надо находить общий язык. Как хочется скорее открыть конверт! Хочется… и боязно одновременно. Что там на этот раз?

В прошлый было указание на одно месторождение золота что на Южном Урале, близ озера Светлого. Богатые металлом месторождения Карелии и указание на наличие магнитных металлических руд в районе Курска. Подчеркивалось важность совместного развития добычи угля в районе Юзовки и металла в районе Курска. Отправленные в эти места экспедиции подтвердили наличие там руд. Тем более, координаты и точки привязки указывались более чем точно. А еще месторождение меди в оренбуржских степях, золото и медь в казашских улусах. Медь в степи нашли. Неподалеку от Оренбурга, а вот в казахских степях среди кочевых улусов только лишь ищут. И старательно маскируют цели экспедиции от местных джигитов. Пока что в этом деле спешка не нужна.

И всё-таки, что на этот раз? Открывать? Или оставить это послание без ответа? Так как-то спокойнее будет. Но император прекрасно понимал, что любые сведения о возможных богатствах империи будут для него крайне ценными и полезными. На самом деле страна была бедна. Государь догадывался, что богатства ее используются неэффективно, но почему-то и богатств было не так уж и много. А реформы требовали денег. Много денег. Прошло время, когда без повеления российского императора ни одна пушка в Европе не могли чихнуть даже. Задумавшись, Александр взял со столика у окна пахитоску [143] и закурил, благо настольная зажигалка присутствовала тут же и с огнем проблем не возникало. Его отец, Николай I сам не курил и своим подданным всячески запрещал, а вот сын этой привычке предавался вполне открыто, при его дворе дымить табаком было модным. И это при том, что в шестидесятом году было запрещено курение в общественных местах, но исключительно с целью предотвращения пожаров. Надо сказать, что каждое утро императора начиналось с кальяна. Целая коллекция этих приспособлений наличествовала у русского самодержца. Кальяном государь боролся с проблемами с пищеварением. Медицина ЭТОГО времени искренне считала, что табачный дым — средство от множества заболеваний. Как говорится… ну-ну!

От вороха проблем болела голова, и довольно часто. Надо сказать, что император Александр не считал себя абсолютно здоровым человеком, и придворные врачи при нём всегда были загружены работой. Но даже эту чувствительную категорию обслуживающего императорскую семью персонала поразила общая болезнь Российской империи — отсутствие достаточного количества квалифицированных кадров. Император справедливо считал, что необходимо делать ставку на российских врачей, а не привлекать иностранных, чем грешили многие правители государства (опять из-за отсутствия своих квалифицированных специалистов). Но тут получалась опять-таки беда: система объективного отбора отсутствовала как таковая, получить место при дворе можно было в результате интриг и знакомств. И никак иначе.

За первой пахитоской пошла вторая. А за ними и какое-то успокоение. Расклады простые: Англия и Франция противится сближению России и Германии. Австрия занимает нейтрально-выжидательную позицию. Так что должно помешать русскому государю соблюдать интересы собственной державы? За этой четкой мыслью последовало действие: император подошел к столу и спокойным движением открыл послание короля Людвига.

Глава шестьдесят седьмая. Неожиданная встреча

Санкт-Петербург. Английская набережная. Дом Челищева

14 октября 1863 года

Что делать, если вам пришло приглашение на прием к военному министру Российской империи? Конечно же, соглашаться, тем более что в этот день никаких иных дел на вечер у меня не было. Необходимо сказать, что Дмитрий Алексеевич Милютин — фигура знаковая для царствования Александра II. Военным министром он стал недавно, до того времени заставив говорить о себе на Кавказе. В свою первую кавказскую «командировку» показал себя храбрым и инициативным командиром. Потом была преподавательская работа и вторая «командировка» на тот же Кавказ, где Дмитрий Алексеевич проявил себя уже как тактик и стратег. Окончательное усмирение Шамиля, его пленение, замирение Чечни и Дагестана — в том числе и его заслуга. И вот потом последовал стремительный карьерный рост: вызов в Санкт-Петербург, назначение товарищем военного министра (его заместителем, переводя на современный бюрократический язык) а через несколько месяцев он возглавил военное министерство. Главной целью всех этих пертурбаций было подготовка и проведение военной реформы. При этом он оставался человеком, по взглядам близким к либеральной партии, имел тесные связи с кружком великой княгини Елены Павловны.