Я махнул рукой, останавливая такси, и скомандовал.
– Езжай домой.
– Ты что, нет, мне надо в клуб… – затараторила девушка.
Я вздохнул, усадил Афину, затем уселся сам, назвал адрес ее дома и, когда такси под возмущенный женский писк тронулось, пояснил свои действия:
– Мне не нужно, чтобы ты болела. Мне нужно, чтобы ты работала. И работала хорошо. Хочешь обсудить планы? Давай обсудим, пока стоим в пробках.
Афина облегченно выдохнула, и всю дорогу мы обсуждали, с чего она начнет свою творческую деятельность в новом качестве.
– Ты чего? – удивилась Афина, когда я вылез вслед за ней из такси.
– Пойдем провожу. А то район у вас неспокойный. И дом у тебя тоже далек от безопасного.
– Это лишнее, – покачала головой девушка. – Не будешь же ты меня каждый раз провожать?
– Каждый раз не буду, – согласился я. – Но раз уж приехал, то до дома доведу. И, надеюсь, со временем ты переберешься в место поспокойнее.
Доведя девушку до дверей квартиры и убедившись, что она закрыла за собой замок, я вышел обратно во двор.
Детская площадка, слабо освещенная светом от подъездов, с бетонным бортом у песочницы и остовом качелей вместо качелей навевала воспоминания из прошлой жизни, а пронизывающий ветер намекал, что куртку все-таки надо приобрести как можно скорее.
Я быстро шел в сторону проспекта, размышляя о том, дает ли стихия воздуха защиту от ветра и как вообще выглядит открытие новой стихии, когда в узком проходе между двух домов из-за угла вынырнула темная фигура. Я бы и не обратил на человека внимания, если бы что-то в нем не показалось мне смутно знакомым. Лица не разглядеть, но сам силуэт, походка, движения… Где же я тебя видел?
Выстрел прогремел оглушительно, и эхо бетонных стен подхватило этот слишком громкий для мирного города звук и понесло по унылой промзоне.
Глава 14
Силуэт еще только вскидывал руку, а я уже понял, что вечером опять придется беседовать с представителями правоохранительных органов.
Туман сгустился меж двух домов, и одновременно с этим прогремел первый выстрел. Я успел уйти с линии атаки, но ветрище между двух бетонных стен разрушал мою технику получше любой магии, просто аэротруба на минималках.
Еще выстрел, на этот раз противник пытался сработать на опережение. В принципе, будь на моем месте простой гражданский, наверное, у него бы даже получилось. Спрятаться негде, бери да расстреливай, как в тире.
Но чтобы пристрелить меня, нужно точно что-то посильнее малолетки со стволом.
Я возвел ледяную стену прямо перед носом у нападавшего в тот момент, когда он в очередной раз пытался в меня выстрелить. Лед разлетелся мелкими осколками, противник взвыл и заматерился.
– Дантес, у тебя совсем крыша поехала? – поинтересовался я, медленно подходя к парню, отчаянно трущему глаза.
Тот попытался выстрелить на звук голоса, естественно, промазал и продолжил палить во все стороны, пока пистолет не защелкал вхолостую.
– Я все равно тебя убью, тварь! – Парень поднял голову, и стало заметно, что видно ему уже больше ничего не будет.
Ну, или если будет, то совсем немного.
У Дантеса огнем заполыхали кулаки. Он рванул ко мне, на ходу вскидывая руки. Но так как видел Георгий плохо, мне не стоило особого труда уклониться от ударов.
Пропуская горящие кулаки мимо, я наморозил ледяные горбыли под ногами наступающего бретера, заставив его споткнуться и потерять равновесие. Дантес пошатнулся, взмахивая руками, и я перехватил его левый локоть.
Хрусть!
Конечность безвольно обвисла, Дантес взвыл сквозь стиснутые зубы. Его рука перестала полыхать, и я ударил его по уху. Раненый бретер упал на колено, но тут же попытался встать.
Удар каблуком в челюсть опрокинул его на спину. Все еще пытающийся драться парнишка вскинул правую руку, и с нее сорвался веер горячих искр, осыпающий улицу всполохами огня. При падении на землю они не гасли, ветер из арки только раздувал их пламя.
– Сдохни! – выкрикнул Дантес, сжав пальцы здоровой руки в кулак.
Упавшие искры обратились в огненные шары, стремительно несущиеся ко мне. Увернувшись от первой пары, я заметил, что магические снаряды наводятся вслед моим движениям – вряд ли ослепленный бретер мог ими так хорошо управлять без помощи магии воздуха.
Ледяной купол окружил меня со всех сторон. Огненные снаряды бились в него, превращая замерзшую воду в пар. Это даже немного упрощало задачу: мне не нужно было самому менять агрегатное состояние воды, лишь направить ее в нужную сторону. Повинуясь моей воле, пар брызнул, и атаки прекратились.
– А-а-а! – заорал Дантес.
Снаряды свое дело, надо признать, сделали – в моем куполе было полно прорех в полный рост. Так что из выстроенной мной защиты я мог выйти, не пригибаясь. Что и сделал, продолжая слушать стоны противника.
Георгий лежал на асфальте, свернувшись калачиком и зажимая обожженное паром лицо уцелевшей рукой. Сквозь растопыренные пальцы Дантеса было видно, что ожог он получил очень серьезный.
– Да-а-а, – протянул я, – теперь тебе в гости к дамам ходить не получится.
Дантес не ответил – он был слишком занят скулежом. Но у меня имелись к парню вопросы, и я был решительно настроен на беседу.
Одно дело, когда мы сошлись в поединке по правилам, хоть там он и бросал мне вызов за чужие деньги. И совсем другое – попытка пристрелить на улице в темном переулке. Первое я еще мог уж если не простить, то понять, – студенческие разборки несерьезны. Но спустить на тормозах покушение на мою жизнь?
Я не судья и даже еще не прокурор, но оставлять невменяемого дебила в живых – чревато. Враг безопасен тогда, когда он мертв. Потому как в следующий раз он может направить свой ствол не на меня, а, например, на Василису. И меня рядом может не оказаться. Кто тогда будет виновен?
– Я окажу тебе услугу, – произнес я, садясь перед парнем на корточки.
Рывком оторвав его ладонь от лица, я наморозил корку льда на видимой площади ожога. Конечно, это никак не исправит повреждений, но хотя бы в сознании оставаться Георгий сможет.
– А теперь поговорим, – объявил я.
Дантес прошипел:
– Да чтоб тебя черти побрали!..
– О, пацан, – усмехнулся ему в ответ, – я бывал в таких местах, что ад по сравнению с ними покажется курортом.
Наверное, я был очень убедителен, потому что на лице парня мелькнул страх.
– Кто тебя нанял? – спросил я.
Георгий молчал, тянул время изо всех сил.
Охранная система улиц уже должна была сработать на примененную магию и гнать сюда оперативников. Оперативники бы его спасли. Точнее, он так думал.
– Жорик, я могу сделать очень больно, – произнес я. – Твои наниматели этого не стоят.
– Никто не нанимал, – процедил парень. – Я сам решил отомстить за свою поруганную честь.
– А вот не вызвал бы меня тогда на дуэль, сейчас бы какой милой тетушке подавал кофеек в постель, – поддел я парня. – Но кто-то же надоумил тебя, м? И наверняка хорошо приплатил. Или, постой, дуэль-то ты проиграл. Обделался, в прямом смысле слова, на дуэли. Вряд ли твой наниматель оплатил хотя бы химчистку костюма.
Дантес рычал, скребя целой рукой по асфальту.
– Даже не думай атаковать, парень, – проникновенным тоном сообщил я. – Иначе ожог лица будет казаться тебе касанием перышка.
Меж пальцев у парня искрилась магия, но он не атаковал. Сил атаковать у Дантеса не было – болевой шок мешал концентрации.
– Так кто тебя нанял, Жора? Скажи мне имя.
Эхо промзоны услужливо оповестило о приближающихся полицейских машинах.
– Скажи мне имя, боярич. И, поверь, жизнь этого ублюдка сильно испортится.
– Смертельно испортится? – одними губами усмехнулся Дантес.
– Может быть, и смертельно, – не стал отрицать я.
– Ты все равно меня убьешь, да? Да, ты же бешеная псина, Мирный… Безродная шавка оказалась с бульдожьей хваткой…
– Имя, Жорик, – напомнил я. – Имя человека, который подписал тебя под этот блудняк.
