– Я помню, как Кадзуо спас нашу команду во время кэйдоро [126], – вновь подала голос Эмири.
Я не услышала в нем ни сожаления, ни жалости, ни грусти. Словно Кадзуо был жив и Эмири просто решила обсудить его со мной. Я хотела было разозлиться, но поняла, что от ее будничного тона мне, напротив, стало чуть легче. Начни Эмири скорбеть, тогда я бы точно закричала и прогнала ее подальше.
– Я тогда впервые испугалась, – призналась Эмири, и я удивленно глянула на нее. Эмири с задумчивым видом разгладила складки школьной юбки. – По-настоящему поверила, что умру. А ведь когда-то мне казалось, что это… невозможно.
Я поняла, что Эмири говорила о времени до кайданов, о жизни в обычном мире. Я ее понимала, хотя сама в какой-то момент, как мне казалось, хотела умереть. Но мне лишь казалось.
– Сколько кайданов ты прошла?
Я не знала, хотелось ли мне разговаривать или все же нет, но вопрос вырвался сам собой.
Эмири молчала, словно начала считать.
– Этот был шестым. А кэйдоро – четвертым.
Я кивнула. Получается, Эмири очутилась тут раньше меня. Неужели она прошла все эти страшные истории в одиночку? Или был кто-то, кого она потеряла? И что было хуже: оказаться здесь одному с самого начала или стать одиноким лишь спустя время?..
– Как ты справлялась одна? – спросила я, пытаясь не выдать удивления.
Эмири пожала плечами, словно это было само собой разумеющимся.
– Просто я очень умная. И привыкла полагаться на себя.
Я усмехнулась, и Эмири улыбнулась в ответ. Но затем ее лицо посерьезнело.
– А еще я хорошо умею… привыкать. И можно сказать, нахожусь в поисках, поэтому сначала мне здесь было даже интересно.
– И что ты ищешь?
Эмири помедлила, поджав губы.
– Хм… Скажем так, я ищу свой путь.
Я поняла, что Эмири не хотела говорить на эту тему, а я не хотела настаивать. Это было не мое дело, и мне хватало своих проблем.
– Вот ты где!
Я подняла голову и краем глаза заметила, как помрачнело лицо Эмири.
– Хината-тян, – улыбнулась Йоко словно через силу. И я не знала: она уже взяла себя в руки или же пытается спрятать гнев и злость. – Я волновалась…
Я почувствовала укол вины, хотя не ожидала от себя такой реакции.
– Мне нужно было побыть одной. – Я пожала плечами, поднимаясь на ноги и пытаясь скрыть смущение.
Эмири тоже встала и отряхнула юбку. К нам подошли Ивасаки и Араи, и я заметила, что они уже забрали оставленные нами на время кайдана вещи.
– Прости, Хината-тян, – проговорил Араи, и я видела, что ему правда жаль. Поймав мой взгляд, он покачал головой: – Не стоило говорить этого, но если бы ты поняла меня, то тебе самой стало бы легче.
– Ясно, – сухо ответила я.
Мне не нравилось, что Араи безразлична смерть Кадзуо. Но я одернула себя: Араи и Кадзуо почти не были знакомы. Я и сама не особо расстраивалась из-за смерти людей, которые вместе со мной проходили кайданы. Так почему Араи должен переживать?..
Подумав об этом, я даже почувствовала благодарность за то, что Араи не стал разыгрывать печаль, не пытался притворяться.
– Больше так не делайте, – пробурчал Ивасаки. – Рядом с этим местом могут слоняться разные люди, и кто знает, как они настроены…
Возможно, он говорил о других участниках кайдана, но я была уверена, что в первую очередь Ивасаки имел в виду команду Торы.
– Хорошо. Не хотела волновать вас, – пробормотала я, немного смутившись.
– Как мило, – вздохнула Эмири, но ее тон не соответствовал словам.
Она подхватила с земли рюкзак и закинула на плечо.
– Может, еще увидимся.
– Стой! – окликнула ее я.
Эмири остановилась и, помедлив, обернулась.
– Да? – спросила она скучающим тоном.
Я на мгновение растерялась, так как оклик вырвался сам собой, но меня опередила Йоко:
– Куда ты? Ты не можешь уйти одна!
В голосе Йоко звучало искреннее волнение. Она была старше Эмири, наверное, лет на семь-восемь и смотрела на нее как на ребенка, но та, судя по несколько снисходительному взгляду, явно не воспринимала Йоко всерьез.
– Могу. Так и делаю. – Эмири пожала плечами и перевела взгляд на меня.
– Пойдем с нами, – предложила я и оглянулась на остальных.
Йоко тут же несколько раз активно кивнула, Араи согласно улыбнулся, а Ивасаки, поймав взгляд Йоко, произнес:
– Конечно. Так тебе будет безопаснее.
Эмири помедлила, а потом в два шага оказалась рядом со мной:
– Ладно.
Я невольно улыбнулась уголками губ, и мы все вместе пошли подальше от места, где прошел очередной кайдан. Страшная история, унесшая новые жизни.
И я снова потеряла человека, которого… знала. Который… был мне не безразличен. Как оказалось.
* * *
Путь до нашего нового «лагеря» мы проделали в молчании, решив заночевать неподалеку от небольшого парка, одичавшего, заросшего сорняками, с покосившимся забором и сломанными лавочками.
– Там есть пруд! – воскликнула Йоко, указав в глубь парка.
Приглядевшись, я заметила среди деревьев уголок водоема.
– Мы должны сходить туда.
Я согласно кивнула.
Пройдя еще немного, мы нашли неплохое место: с одной стороны от посторонних глаз его скрывала детская площадка, а с другой – небольшой дом, но тот казался слишком обветшавшим, чтобы рисковать устраиваться под его крышей.
Пока Ивасаки устанавливал палатку, Йоко вновь позвала меня к пруду. Я предложила Эмири присоединиться. По пути мы зашли в заброшенный магазин за сменной одеждой. Я выбрала темно-серый спортивный костюм, он оказался велик, но более подходящей по размеру одежды я не нашла. Мыло, которое я на всякий случай прихватила с собой еще несколько дней назад, все еще лежало в рюкзаке.
Толкнув едва державшуюся на петлях калитку, мы вошли в парк, аккуратно ступая по плоским круглым камням, из которых когда-то была выложена тропинка. Заросшая сорняками дорожка привела нас к пруду размером с небольшой бассейн.
– Вода хотя бы не мутная, – заметила Йоко.
Она всю дорогу пыталась меня отвлечь, хотя и у самой наверняка было тяжело на душе. Я же еще была подавлена, заторможенно реагировала на чужие слова и, почти не имея сил говорить, кивала или отвечала односложно.
– Но и чистой ее назвать нельзя, – хмыкнула Эмири, с сомнением смотря на пруд.
– Это лучше, чем ничего, – отозвалась Йоко.
Она разделась, оставшись в тонком нижнем платье, села на берегу и принялась застирывать вещи.
Эмири разулась и сняла гольфы, а затем окунула пальцы ног в воду. Потом она опустилась на колени и, помедлив, умыла лицо.
Я тоже очень хотела помыться, а потому скинула обувь, стянула толстовку и носки и зашла в воду прямо в шортах и майке. Вода была достаточно чистой для того, чтобы я, зажмурившись и плотно сжав губы, нырнула и намочила голову.
Пока я натирала волосы мылом, отстраненно представляя, до какого ужасного состояния могу их довести, Йоко закончила стирать свой наряд, повесила его на лавку и сама зашла в воду.
Смыв грязь и кровь, мы сидели на берегу в ожидании, пока платье Йоко хоть немного подсохнет. Спешить все равно было некуда. Йоко надела простую белую футболку и джинсовую юбку, которые прихватила в магазине.
– Тебя не узнать, – невольно заметила я, и Йоко улыбнулась.
– Не знаю, что вы представляете, но обычных вещей у меня не меньше, чем нарядных. Но сюда я попала именно в этом платье… Что хорошо. А ты, Эмири, судя по форме, попала сюда из школы?
Эмири помолчала, а потом спокойно ответила:
– Я помню, что потеряла сознание в школе. А потом оказалась здесь.
Йоко посмотрела на Эмири с сочувствием, но та проигнорировала этот взгляд.
Следующие полчаса я рассматривала кусочек парка перед собой. Он словно был вырван из реального, настоящего, цветущего парка, а потом вставлен в это мертвое место, которое сделало из него свое подобие.
Но даже такой, запущенный, поглощающий остатки городской инфраструктуры, парк казался куда привлекательнее полуразрушенных улиц. Мне подумалось, что в запустении природа остается красивой и завораживающей, в отличие от творений, созданных человеком. Природа бесконечна и бессмертна. А небоскребы, фонари, машины, провода… Без вмешательства человека время сломает их, изуродует, разрушит.
