— Ты, пожалуй, лучше на корабле останешься, — задумчиво предложил Дондик.
— Нет, не так, — сказал Ростик. — Война с океанскими викрамами — дело серьезное. Это не сходить, пару сотен из них покусать и вернуться. И даже не полдесятка неизвестных кораблей утопить, чтобы остальные не совались… Отрезать побережье нужно окончательно, наверняка и лучше так, чтобы купцы сами сообразили: без изрядных жертв с их стороны поддерживать пауков они не сумеют. Мы ведь только-только наладили с ними контакт, когда они привезли к нам Докай, вот пусть и дальше думают, что мы не враги. По крайней мере, сейчас.
— Все-таки они торгуют с комши, а следовательно… недруги, — напомнил Герундий.
— Подозреваю, они много с кем торгуют, но это не повод, чтобы открывать боевые действия против них. Лучше… все-таки косвенно и незаметно.
— Не понимаю, — выдохнул Мурад.
— Нужно отбить океанские шхеры, причем окончательно. А на берегу поставить нашу крепость, тогда торговцы сами все сообразят. Тогда они либо научатся ходить к нам в Одессу, что в любом случае будет полезно, либо… Без лишних пререканий откроют торговлю там, на юго-востоке, опять же с нами, потому что мы контролируем берег.
— Очень они смышленые, по-твоему, да? — неожиданно вспылил Мурад.
— Крепость, гарнизон, контроль берега… Пожалуй, для этого дела ты сгодишься, — повернулся к нему Герундий.
Мурад так же неожиданно, как и возмутился, стал вдруг спокойным. А ведь он боялся, что его оставят без серьезного дела, с неожиданным одобрением в его адрес подумал Ростик. Война на юге, конечно, тоже была делом, но Мурад ее проигрывал, не мог не проиграть, если десяткам тысяч пауков кто-то поставлял стрелковое оружие. И как грамотный офицер, он это заметил, доложил и теперь ищет решения. Не от войны он убегает, а от поражения — это, конечно, многое меняло в его оценке.
— Если так, тогда я… — дальше Мурад мог не продолжать, Дондик, как и положено Преседателю, кивнул.
— Только вот что, Гринев, ты опять за свое, как я посмотрю. Все время на войну за шхеры нас подбиваешь.
— Викрамам было обещано, — легко отозвался Ростик, почему-то ему начинало казаться, что его план, чрезмерно общий и важный, совсем не по его званию, начальство может и поддержать. И если он правильно все саргументирует, все получится.
— Вообще-то воевать не самим, а с помощью рыболюдей — способнее выйдет, — протянул Герундий.
— Давайте еще раз, — Дондик потер лицо. — Если мы зажмем пауков с двух сторон, оборвем их торговлю с неизвестными кораблями, лишим их поддержки, тогда… Да, может получиться. И с купцами не поссоримся, как ты правильно заметил. Не дураки же они, сообразят. А сами не сообразят — подскажем. Если мы там закрепимся, тогда можно будет Диктовать свои условия.
— И пауков истребим, — добавил Мурад.
— Тоже не совсем разумно, — осторожно проговорил Ростик. — Раз они умеют торговать, значит, нужно их использовать. Они много чего производят, и плиты для гидропонных ферм изготавливают, и шелк, который в дефиците у купцов… Да мало ли что еще, мы же про них так мало знаем, что всего и предположить не в силах.
— То есть ты предлагаешь с ними помириться? — спросил Дондик.
— Когда они поймут, что мы действительно контролируем окружающую их территорию, они непременно захотят с нами сотрудничать, — убежденно проговорил Ростик. — Они нуждаются во многом, может быть, даже в большей части продуктов, которые привыкли потреблять. Когда поймут, что мы, а не заморские купцы, готовы им эти товары предоставить, обязательно попробуют с нами ужиться. — Он подумал и неожиданно для себя проговорил:
— Может, они и траву ихну возьмутся культивировать.
— А на кой черт она нам нужна, если мы и так их прижмем? — спросил Мурад.
— Не знаю, — Дондик думал и оттого выглядел рассеянным, — может, трава тоже для чего-нибудь пригодится, например, леса дваров развивать. Ящеры от этого тоже покладистей станут… Сложно все получается.
— Но в целом, — Герундий был убежден в правильности Ростикова предложения, — идея торговать еще и с ними — это же мир. Навсегда и без всяких неожиданностей. Кто же режет гуся, который несет золотые яйца?
— А может, послать к шхерам еще один корабль? — спросил Мурад.
— Ага, — бодро заявил Герундий, — и потерять его. Учти, парень, взрывать корабли не только наши из залива, но и океанские рыболюди, скорее всего, умеют, недаром их пурпурные с собой по всем морям таскают. Это у тебя не война получится, а авантюра. С гарантированным печальным исходом.
— Слушай, а ты в этой библиотеке что-нибудь еще столь же стоящее вычитал? — неожиданно сменил тему Дондик. Он продолжал думать.
— Насколько стоящее? — не понял Ростик.
— Ну, вроде этой твоей идеи по поводу контроля над побережьем, комши и развития торговли с позиции силы?
— Нет, не очень… Меня Докай все больше философией пичкал, и зачем это ему понадобилось? Может, я слишком неумным оказался, чтобы другие науки изучать?
— Правильно он тебя пичкал, — веско выговорил Герундий, — если ты до таких штук стал додумываться. Не век же тебе в майорах ходить. Когда-то и хозяйничать надо начинать. — Он помолчал. — Расти надо до управленца, до начальника, Гринев, хотя ты чинуш и не любишь.
— Ты-то сам их больно любишь, — проговорил Дондик с неведомым Ростику прежде сарказмом. И тут же повернулся к нему, кажется, он принял решение. — Майор Гринев, что от нас, от Города потребуется для войны за шхеры?
— Во-первых, следует подготовиться к тому, что мы эту войну выиграем, — начал Ростик. — А значит, прикинуть, какую крепость мы сумеем построить там, на другом конце континента. Причем делать ее придется быстро, лучше, если бы уже до холодов мы с этим справились. Населить ее, наверное, можно частично пурпурными, для людей полегче будет.
— Командирами должны быть только мы, люди, — вставил Мурад, но с этим, разумеется, никто не спорил.
— Во-вторых, полагаю, что на алюминиевый завод нужно направить аймихо, и побольше. Наблюдение через машинку Зевса требует очень высокой ментальной подготовки и немалых сил, лучше будет, если аймихо организуются и начнут вести постоянное наблюдение, это нас здорово поддержит. Потому что, мне показалось… — Он чуть смутился. — Я не утверждаю, но мне показалось, что посредством этой машины можно не только вести разведку, но и на довольно большие расстояние сообщать сведения, например, о сосредоточениях противника, в данном случае — океанских викрамов.
— Понятно, — кивнул Герундий, — примерно, как гиганты между собой объясняются чуть не на тысячу километров.
— Наездники в гигантах, — поправил его чуть сварливо Дондик. — И не на тысячу, а всего-то в пределах одной-двух сотен километров. Хотя с Зевсом, похоже, умеют общаться без ограничений. Только он не всегда этого хочет.
— В-третьих, обычных возможностей наших заливных викрамов для этой войны все-таки недостаточно, иначе они бы сами уже давно этот поход затеяли. Поэтому придется их вооружить, то есть выдать несколько тысяч пушек, которые выращивает в пирамиде Зевс. Они одноразовые, кажется, и под водой могут стрелять, не то что наши, которые мы изготавливаем.
— Сколько у Казаринова одноразовых ружей? — повернулся к Герундию Дондик.
— Не знаю, но четырех тысяч точно нет. — Герундий поежился. — И убедить его отдать эти пушки викрамам тоже будет непросто. Он над ними трясется, словно от них его жизнь зависит.
— Прикажем, и выдаст, никуда не денется. — Дондик похмурился, но недолго. — Может, несколько сотен зажмет, он куркуль, каких поискать, но все равно выдаст. Давай, Гринев, дальше.
— И в-четвертых, придется направить на эту войну всех касаток, какие у нас есть. И с лучшими наездниками. — Ростик подумал, закончил:
— Кажется, все.
— Не все, — вступил вдруг Мурад, — еще необходимо все это поручить вот ему, — он кивнул на Ростика. — Иначе черта с два у нас что-нибудь путное выйдет.
— Согласен, — слегка улыбнулся Дондик. — Только вот что, Гринев, жалко пушки-то. Может, у викрамов и бойцов столько не наберется… Я имею в виду — умелых бойцов.
