"Фантастика 2024-175". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Костан Алекс

— Господин, — еле слышно прошептал свилл, — я выполнил… ваше… приказание. Отпус-ти-те меня…

— Можешь быть свободен, Трипс!

Лейр потянулся, чтобы погладить его по голове, но рука ощутила только пустоту.

— Что ты возишься с каким-то свиллом? — Лорд Бальдвин был раздражен. — Они живучи как не знаю кто! Вот увидишь, через пару часов парень будет бодр и свеж! Давай-ка займись лучше книгой твоего отца. Ты знаешь, какими заклятиями он пользовался, когда ставил защиту от воров?

Лейр медленно свернул пропахший дымом плащ. Книга лежала на полу, с виду такая безобидная, похожая на старую «Единую Мудрость» — священную книгу, которая лежала в домовой церкви в его родовом замке. По праздникам священник читал из нее отдельные главы. Она тоже имела толстую обложку, окованную металлом. И священник тоже говорил маленькому Лейру, что сия книга защищена от посторонних глаз. Но та защита не шла ни в какое сравнение с этой. Ни один уважающий себя маг не позволит, чтобы его вещи трогали без спроса. Что будет с ним?

— Отец мне не доверял, — подумав, сказал Лейр. — Я никогда не видел у него этой книги. Он ее слишком хорошо прятал!

— Все равно, — заявил лорд Бальдвин. — Давай открывай! Сам он явно не спешил рисковать, предпочитал, чтобы всю грязную работу за него сделали другие. В прошлом Лейр и сам на правах герцога и наследника то и дело поступал так же. Но сейчас усомнился в правильности этой позиции. Легко использовать остальных. А что делать, когда используют тебя?

Он нахмурился и несколько раз провел над книгой рукой. Не то чтобы он что-то почувствовал — просто вспомнил, как точно такие же пассы совершал, показывая «высокое искусство магии», заезжий чародей на осенней ярмарке.

— На этой книге я чувствую мощное заклятие, — промолвил замогильным голосом, подражая ярмарочному чародею. — Оно очень сложное. Я не могу его снять просто так! Мне нужно время.

— Я подожду, — согласился лорд Бальдвин.

— Нет! — Лейр испугался, что «дядюшка» будет ждать прямо здесь. — На это может уйти несколько часов или даже суток я ведь пока не могу сказать, сколько тут защитных слоев! Что будет, если нас тут застанут? Я отнесу книгу к себе, а вы зайдите попозже — узнать, как у меня двигаются дела.

— Это ты хорошо придумал, — сразу подобрел лорд и хлопнул юношу по плечу так, что тот еле удержался на ногах. — Как насчет вечера? Сразу после ужина?

— Лучше после того как на стенах погасят огни, — предложил Лейр тоном сеньора, который устал указывать нерадивому вассалу его место.

Поскольку лорд Бальдвин продолжал топтаться рядом, юноша рискнул и протянул руки к книге. Внутренне он сжался, ожидая боли, и запаниковал, представив, что подумает о нем «дядюшка», но ничего не произошло. В его руках лежала теплая от недавнего пожара, тяжелая, твердая книга. На первый взгляд совершенно обычная книга. Перехватив ее поудобнее, Лейр направился прочь.

Лорд Бальдвин стоял на коленях перед троном и смотрел в пол. Поднять глаза и взглянуть на Повелителя без его приказа считалось дурным тоном. Нет, Повелитель совсем не дурак, он не станет наказывать за нарушение субординации, но и на его особую благосклонность можно больше не рассчитывать. Такое унижение — стоишь, словно последний слуга, и смотришь в пол! Конечно, это злило Бальдвина, но в клане у него и так не было реальной власти, поэтому в принципе подчиняться ему было не в новинку. Раздражало его и то, что ему до сих пор практически никем не удавалось покомандовать.

— Ну и что он? — холодно поинтересовался Повелитель.

— Именно таков, как и описывал мой брат. Вынужден констатировать, что Терибальд Бальтазар Годфруа Арманзор не годится для наших целей. Он слаб. Слаб как человек, и я не знаю, насколько силен как маг. Мой кузен утверждал, что и в постижении наук его сын не выказывал должных талантов.

— С чего ты это взял?

— Он чрезмерно печется о низших существах. Терибальд пробыл тут всего несколько часов, а уже успел обзавестись привязанностями. Это плохо!

— Наоборот. — Тот, кто сидел на высоком троне, поерзал на сиденье и несколько раз сжал и расправил тонкие пальцы. — Это может оказаться очень полезным. Мальчишка нигде не пропадет!

— Но из-за своей слабости он может дрогнуть в решительный момент! Он неспособен приносить жертвы!

— Откуда ты знаешь? Ты знаком с ним всего час или около того, а делаешь такие выводы! Иногда родители ошибаются в детях, которых знали с рождения, что уж говорить о тех, с кем мы только-только познакомились!

— Повелитель, мне было достаточно одного взгляда! Звуков его голоса! Его жестов! Если бы вы могли увидеть его и поговорить с ним, вы бы поняли мои опасения!

— Ты прав. — Тот, кто сидел на высоком троне, снова шевельнул пальцами. — Думаю, пора мне познакомиться с этим мальчишкой поближе. Как знать, как знать…

Он не произнес больше ни слова, не сделал ни одного движения, но Бальдвин почувствовал, что может быть свободен. Встав, он отвесил короткий, по-боевому четкий поклон и направился прочь. Его подкованные сапоги практически не издавали ни одного звука.

Оставшись один, Повелитель откинулся на спинку трона и позволил себе улыбнуться. То, что он услышал только что, как нельзя лучше подтверждало его догадки и вселяло уверенность в завтрашнем дне и своих силах.

Давно, очень давно этот мир жил в покое. Люди забыли, что такое Темные Века. Перестали вздрагивать, если случайно на горизонте видели черную тучу странной формы или слышали подозрительные слухи. Восемьсот лет назад последний раз над миром нависала угроза — пока молодые государства, только-только вырвавшиеся из варварского возраста, с яростью молодых и самонадеянных юнцов кинулись помогать государствам эльфов «восстанавливать справедливость», окрепла и утвердила свою власть над «человеческой» половиной материка империя колдунов Ма-Гри. Тогда молодые королевства впервые объединились и уничтожили ее — и вот уже много веков мир жил в относительном покое.

Но так больше не могло продолжаться. Люди забыли страх. Они привыкли жить в сытости. Они не верят, что что-то может нарушить их планы. Государства заняты своими мелкими дрязгами — империя, которая образовалась после разгрома Ма-Гри, в свой черед тоже погибла, распавшись на восемь стран, среди которых была и будущая Эвлария — тогда еще просто герцогство Эвлар. Эти маленькие страны непрестанно ссорятся друг с другом, мирятся, устраивают перевороты и междоусобные войны, перекраивают границы и не думают о том, что все это мелочи по сравнению с настоящей бедой. В мире не осталось сил, способных заставить людей бояться.

Но это не так. Опасность грозит с той стороны, откуда ее не ждут. Те, в кого не верят, о ком даже думать забыли, наиболее опасны именно потому, что на них не обращают внимания. Сколько раз бывало, что историю творили не на больших заседаниях Королевского Совета и не на поле боя, а где-нибудь на тихой улочке или в крошечной полутемной клетушке среди пыли и рухляди. Не вовремя сказанное слово, капля снадобья, добавленная в питье, приоткрытые для поцелуя губы — и вот уже мир перевернулся. И переворачивают его те, от кого этого меньше всего ждут. Самые невероятные, самые недостойные, никчемные и негодные. От них не ждут решительных действий — не успевают защититься.

И этот мир вздрогнет и вскрикнет от ужаса, когда придет пора. Перемены уже начались. Целый народ — свиллы — исчез с лица земли не без прямого приказа Повелителя. И что? Люди решили, что свиллы — суть мифологические существа, которые никогда не существовали в действительности и являются лишь плодом воображения — эдакими духами, которых выдумали невежественные предки. А эльфы, у которых свиллы жили под боком и имели с ними общую границу? Те вообще еще никак не отреагировали на событие!

Лиха беда начало. Сейчас самое время сделать следующий шаг. И для этого Терибальд Бальтазар Годфруа Арманзор подойдет как нельзя лучше.

— Я ждал тебя, — повторил человек за решеткой. Керагаст покачнулся и схватился за стену. Переживаний было слишком много для одного дня, он чуть не лишился чувств, когда, рванувшись поддержать молодого рыцаря, обитатель камеры легко шагнул сквозь прутья и оказался на свободе, словно был бесплотным призраком. Но руки, схватившие Керагаста за локти и удержавшие на ногах, были твердыми и прохладными, как руки всякого, кто долго находится на холоде.