"Фантастика 2023-201. Компиляция. Книги 1-26 (СИ) - Семенов Павел

– Это специальная операция. Там все не так просто.

– Все понял! – понимающе кивнул отец Андрея.

– Драпаете? – Ввалившийся на остановке глубоко испитый мужичок в телогрейке пнул ногой чемодан и дыхнул на нас порцией сивухи. – Крысы бегут с корабля… Обосрались, интилихенты херовы! – Он навис над Марией Кузьминичной, брызгая ей слюной в лицо. – Дармоеды, сами ноги делают, а трудовой народ тут оставляют!

Я с разворота въехал алкашу в ухо. Ахнули женщины. Пьянчуга упал на внезапно освободившееся вокруг него место на полу, мотнул головой, приходя в себя.

– Все, все! Сявкой буду! – Сбитый поднялся на четвереньки, встал отряхиваясь. – Ну, увидимся еще, я вас запомнил! Посмотрим, чья возьмет!

И дальше матом. Я рванулся добавить, но меня остановила Вера:

– Петя, хватит! Не трать время на урода. Приехали уже. Давай вещи на вокзал заносить.

Перетаскивали опять в несколько заходов. Толкаясь и переругиваясь с толпой, наконец, перетащили. И тут по залу ожидания раздался крик: «Воздух!!»

Люди у высоких окон показывали пальцем в небо. Там двигалась маленькая черная точка.

– Немцы, немцы! – Народ заорал и ломанулся к дверям. Я в одну секунду представил, что сейчас будет в зале. Ходынка!

– По одному! – Я вскочил на скамейку, достал пистолет. Под удивленными взглядами Буряковых и Веры два раза выстрелил в потолок. Вниз полетела крошка от штукатурки.

– Прекратить панику! Выходить по одному!

Рванувшая на выход толпа качнулась, испуганно остановилась. Какая-то женщина продолжала тонко и надсадно визжать. На вокзальном полу уже лежал кто-то сбитый с ног, пытаясь встать.

В зал заскочил патруль, на меня уставились дула двух «мосинок».

– Что тут происходит? – Усатый сержант щелкнул затвором.

– Прекращаю панику, – ответил я, спрыгивая со скамейки и засовывая пистолет в кобуру. – Лейтенант Соловьев, адъютант командующего фронтом.

Я достал документы, протянул сержанту. Тот их быстро просмотрел, махнул рукой толпе. Народ начал по одному выходить с вокзала. Уже звучали ревуны воздушной тревоги, но налета немцев не наблюдалось: черная точка самолета растворилась в далеком облаке, выглянуло осеннее солнышко.

Буряков-старший долго разыскивал свой поезд, возле него нам опять пришлось пережить давку. Мы еле дотащили чемоданы к вагону. Несмотря на прохладный воздух, я таки порядком взмок.

– Ну… давайте прощаться. – Игорь Иванович крепко пожал мне руку. – Спасибо, что заехали. Для нас это было важно.

Мы обнялись и со всхлипывающей Марией Кузьминичной, пожелали хорошей дороги. Паровоз загудел, по перону повалил белый пар. Буряковы заскочили в вагон, помахав рукой из тамбура, скрылись внутри.

– Прямо хоть в баню отправляйся мыться. – Я достал из кармана платок, вытер шею. – Вроде и прохладно на улице, а взопрел…

– Пошли уже, банщик! – Вера потянула меня к выходу с вокзала. Но далеко мы не продвинулись. На крыльце меня буквально схватила за рукав плотненькая рыженькая девушка с широким крестьянским лицом. Нос картошкой, конопушки…

– Ой! Герой! Девчата, Валентин Игоревич, смотрите, быстрее! Я его в «Правде» видела!

– Да нет, не похож. – К нам подошли еще три девушки, походившие на остановившую меня как родные сестры.

– На фотографии был другой… – добавил остроносый пожилой мужчина в поношенном сером пиджаке, топорщившемся на груди, и в стареньких диагоналевых галифе, заправленных в видавшие виды сапоги.

– На газетной фотографии люди часто на себя не похожи. Меня вон в многотиражке когда напечатали, я месяц плакала, такая страшная получилась, – возразила одна из девушек. – Посмотри на Звезду Героя.

– Товарищ лейтенант, – мужчина обратился ко мне. – Вы же Соловьев?

– Соловьев, – подтвердил я.

– Товарищ Соловьев! – В меня вцепились сильные женские ручки. – Умоляю! Выступите на собрании коллектива нашего завода!

– А что за завод? – поинтересовался я.

– Так «Серп и Молот», тут недалеко, на заставе Ильича! – Энтузиазму этих девчат можно было только позавидовать. Увидели на улице Героя Советского Союза – хватай его за руку, тащи за собой.

Мужчина наблюдал за этим со стороны, слегка улыбаясь.

– Подождите, давайте договоримся. – Я освободил наконец руку и, не прекращая улыбаться, все же отступил на полшага назад, чтобы избавиться от слишком плотной опеки. – Я сейчас занят, да и вечер уже. К тому же я – человек подневольный, у меня начальство есть. Вы мне дайте телефон, куда позвонить можно, а я уточню и сообщу вам, получится ли.

Мужчина кивнул, вытащил из внутреннего кармана пиджака записную книжку и карандаш, чиркнул что-то, вырвал страницу и передал мне.

– Это телефон парткома. Спросите Мишина. Меня то есть.

– Хорошо, договорились. – Я пожал ему руку, и мы с Верой наконец-то ушли. Привокзальные часы показывали без двадцати шесть.

– Давай в метро быстрее! – Жена потащила меня за собой. – Опаздываем уже!

Нам повезло: поезд пришел почти сразу, как только мы подошли в краю платформы. «Красные Ворота», «Кировская», «Дзержинская» и, наконец, «Охотный Ряд». Поднялись наверх, почти пробежали мимо гостиницы «Москва», пересекли перекресток, услышав раздраженный гудок чьего-то ЗИСа, и я протянул руку, чтобы открыть массивную дверь «Националя» перед своей немного запыхавшейся женой.

Но меня опередили. Изнутри дверь открыл небольшого роста мужчина, хоть и пожилой, но выглядящий весьма солидно в темно-зеленом мундире с вышитым золотом с обеих сторон воротника названием ресторана и в фуражке с двумя опять же золотыми лентами по околышу и с очень красивой кокардой на тулье. Слегка дрожащей рукой он поправил густые, хоть и совершенно седые, кавалерийские усы и неожиданным для своего небольшого роста басом спросил:

– Столик резервировали?

Думаю, не заказавшие заранее столик при этих словах должны были немедленно куда-нибудь сбежать. Но не мы.

– Нас ожидают, – спокойно ответил я и добавил чуть громче, заметив легкий поворот головы швейцара налево (видать, правым ухом он лучше слышал): – Кирпонос Михаил Петрович.

– Минутку подождите, я сейчас, – кивнул он и скрылся за дверью. Переживать было не о чем: это я заказывал столик на имя комфронта.

Конечно, швейцар очень быстро вернулся и, торжественно открыв перед нами дверь, впустил внутрь.

– На второй этаж, пожалуйста, – показал он нам на лестницу, где нас ждала молодая женщина в строгом костюме.

Чудо, а не лестница! С красной ковровой дорожкой, выглядевшей так, будто ее только привезли со склада и постелили непосредственно перед нашим приходом. А перила с переплетенными листьями такой тонкой работы, что и трогать их страшно было: вдруг оторвешь ненароком кусочек. Женщина довела нас до зала, над дверью в который красовалась надпись «Ленинград» на русском и чуть пониже латинскими буквами.

Вдруг дверь одного из залов дальше по коридору открылась, и оттуда выкатились двое мальчишек, сцепившихся в один клубок. За ними тут же выбежала совсем пожилая дама в таком же строгом костюме, что и наша провожатая, и, разняв драчунов, затащила их назад.

– Там у нас детская комната, посетители могут оставить там своих малышей под присмотром педагога, пока родители заняты, – ответила на наш безмолвный вопрос женщина и открыла перед нами дверь.

Да, братцы, такого мне точно раньше видеть не довелось! Покрасивее, чем в Кремле было! Как в музей попали. На стенах лепнина, потолок расписан, висят картины в золоченых рамах. Столы… ну не знаю даже, что и сказать. Скатерти белоснежные, о складку, наверное, порезаться можно. А по паркету, дорогие друзья, ходить страшно, красота такая. Только и напоминаний про войну, что окна в светомаскировке, на окрестности не полюбуешься.

Ладно, думаю, где наша не пропадала! Прижал покрепче к себе руку жены, которая, судя по тому, как вцепилась в мой рукав, тоже немного оробела.

– Давай, Вера Андреевна, пойдем, что застыла? – подбодрил я ее.

И мы пошли. Кирпоноса, сидевшего в одиночестве, я сразу увидел. Это адъютант и темной ночью среди леса должен сделать, не то что в освещенном зале ресторана. Публика, конечно, большей частью военная, я со своими старлейскими петлицами самый младший по званию, наверное. Но и гражданские тоже попадались, и немало. Дамочки в шелках, все в каменьях и золоте. И в боевой раскраске. Я, правда, в этом мало что понимаю, вот тол от аммонала с закрытыми глазами отличу, или цемент какой марки по цвету определить могу, а это… Не мое. Тут я не спец ни разу. Но наверняка дорогое, раз в такое место нацепили. Блестит, конечно, как без этого. Разноцветное. Больше подробностей вы от меня все равно не получите.