Мы дошли до его кабинета и расселись по разным углам. Александр — за изящным письменным столом, его жена — на диванчике слева от него, ну а я сел в кресло напротив стола.
— Вы оба дали клятву верности после окончания обучения в Особом Корпусе? — спросил я, глянув на Марию Рейнеке.
— Нет, только я, когда вступил в должность инструктора, — быстро ответил дядя. — Мария чиста.
— Отлично, так даже лучше, — я набрал воздуха в грудь и положил руку на загривок кутхара, который примостился рядом с моим креслом. — Магическая клятва верности даётся только один раз в жизни. В тексте вашей клятвы есть оговорка, что верны вы не самому императору, а всем носителям его крови.
— Верно, — прищурился Александр. — Это логично.
— Клятву у всех бойцов особых подразделений, инструкторов и эмиссаров принимает только Демид Бартенев, так как его направленность дара позволяет проводить подобный ритуал. И он тоже принадлежит к числу тех, в ком течёт кровь первого императора.
— Продолжай, — глаза дяди заволокло тьмой, а вокруг него начала распространяться аура тьмы.
— Демид Бартенев много лет проводит эксперименты над тёмными магами, — я и сам едва сдержал ауру, вспомнив лабораторию в сибирском очаге. — Он пытался создать «ликвидаторов» и ручных Вестников Тьмы. Пытки продолжались годами, а из доказательств у меня есть только заброшенная лаборатория и клочок бумаги, где указано имя куратора проекта.
— Имя Бартенева? — уточнил Александр, задрожав от ярости. Я видел, как кривятся его губы и как он едва удерживает лицо.
— Да, — я кивнул. — Эдвард и Феликс были со мной при зачистке этой лаборатории, они видели клетки, столы для пыток и следы от теневых когтей. Кроме клочка бумаги у меня нет других доказательств виновности Бартенева.
— Уже этого достаточно, чтобы все тёмные восстали против него, — прорычал Александр, удивив меня своей реакцией. — Ты Вестник, так объедини нас и поведи в бой! Ни один тёмный не откажется!
— Бартеневу помогали тёмные маги, дядя, — спокойно сказал я, на мгновение прикрыв глаза. — Они делали это добровольно, не по принуждению и безо всяких клятв. И так же добровольно они предавали тьму, променяв свои душу и тело на могущество.
— О чём ты говоришь? — тихо спросил дядя. На его лице отражались противоречивые эмоции — неверие, ярость и горечь.
— О тех, кто продался за энергию смерти, — сказал я. — Они исторгли из себя магический источник, превратив его в артефакт, ёмкость которого безгранична.
— Я о таком даже не слышал, — покачал головой Александр, сгорбившись и опустив голову на сложенные руки.
— А я сражался с ними, поверь, их проклятья куда сильнее твоих, как и их тень, — я перевёл взгляд на Марию, которая смотрела на меня, широко распахнув глаза в полном шоке. — И они — тоже результат действий Демида Бартенева. Ты дал клятву верности, дядя. Он может приказать тебе убить меня, твою жену, брата или отца, даже себя.
— Зачем… — он поперхнулся воздухом и откашлялся. — Зачем ты говоришь это всё сейчас?
— Затем, что в его особняке есть подземная лаборатория, вряд ли такая же большая, какие были в сибирском или московском очаге, — я вздохнул и зарылся пальцами в жёсткую чешую кутхара.
— В московском очаге тоже была лаборатория, где пытали тёмных? — дядя вскочил со стула и сжал кулаки. — И в его подвале такая же?
— Не тёмных, — я покачал головой. — Он перешёл на светлых магов.
— Но это же абсурд, полнейшая несуразица, — дядю буквально трясло. — Сначала тёмные помогали пытать своих, а потом светлые начали делать то же самое? Для чего всё это?
— В московской лаборатории я обнаружил пятерых архимагов света, из которых годами выкачивали энергию, которую кристаллизовали и внедряли в слабых светлых магов для усиления, — ровным тоном проговорил я. — Они похожи на людей лишь внешне. С ними сделали что-то, после чего они потеряли чувствительность к боли, страху, радости — вообще ко всему. Они очень сильны, а их главное оружие — Шквал Света, который использовали гвардейцы Мироновых и Бартеневых против нас с твоим отцом и братом в сибирском очаге.
— Специальная армия против тёмных? — дядя сел обратно и сглотнул. — Я не понимаю… что-то не сходится. У них есть ручные тёмные и светлые маги, какой смысл создавать оружие против тёмных?
— Вот на этот вопрос я до сих пор не нашёл ответа, — я задумался. — Хотя нет, уже нашёл. Они боятся не всех тёмных магов, а одного конкретного. Того, чьё имя вызывает ужас даже у тёмных.
— Тишайший, — прошептал Александр. — Но он же не интересуется делами в империи, у него какая-то своя высшая цель.
— И эта цель противоположна цели заговорщиков, которые хотят превратить весь мир в аномальный очаг, — припечатал я, окончательно разложив всё по полочкам в своей голове.
— Пусть так, — после долгого молчания сказал дядя. — Что ты задумал такое, что готов держать меня подальше ради «моей же безопасности»? Что случилось, что твой питомец вдруг потянул из тебя энергию, а потом явился перед нами?
— В особняке Бартенева один из моих людей, — коротко сказал я. — И если я не вмешаюсь, то его убьют этой ночью.
— Волна… — прошептал Александр и повернулся к супруге. — Волна в опасности.
— Мне позвать своих? — спокойно уточнила Мария, не моргнув глазом.
— Не успеют, — дядя повернулся ко мне. — Сделай то, что избавит меня от нужды подчиняться приказам Бартенева.
— Два условия, и оба сейчас недостижимы, — я встал с кресла. — Если я начну ритуал, а ты не будешь желать всем сердцем и душой служить и подчиняться мне, ты просто умрёшь в муках. Будет гуманнее убить тебя, чем проводить ритуал.
— Второе условие — твоё желание? — уточнил он, склонив голову набок. — Верно я запомнил, племянник?
— Именно, — я кивнул. — И у меня его до сих пор не появилось.
— Я докажу тебе преданность, Вестник, — дядя встал и выпрямил спину. — Я докажу, что готов служить тебе и тьме, голосом которой ты стал. Ты увидишь и поймёшь. И я сделаю всё, чтобы ты сам захотел принять меня под своё крыло.
Моя аура полыхнула так сильно, что Александр отшатнулся, а Мария сжалась на диванчике, закрыв от страха глаза. Слова дяди ударили в больное место — туда, где жила моя скорбь по погибшим птенцам. Каждый из них хотел попасть под моё крыло и получить не только силу, но и наставника, защитника и верного товарища в бою.
Если Александр Рейнеке сказал это от чистого сердца, а я чувствовал, что это так, то я найду для него место рядом со мной. Пусть изначально я не хотел возрождать орден, как и не хотел лезть в политику этого мира, но время всё расставило по местам. Первый мой птенец уже получил привязку к Сердцу Феникса, а значит будут и другие.
— Нас никто не должен узнать, — сказал я глухо, принимая помощь дяди и отзывая ауру. — Бартенев закрыл свой дом от тени вплоть до четвёртого слоя. Думаю, что магия тьмы там тоже будет слабее.
— Уверяю тебя, племянник, что даже самые простейшие и слабые мои проклятья выведут из строя даже грандмагов, — хмыкнул дядя. — А насчёт маскировки не переживай, у нас есть специальные доспехи. Мария, готовься к вылазке.
— Есть, — чётко ответила его супруга и выскочила из кабинета.
— Тебе подойдут мои запасные доспехи, у нас почти одинаковая комплекция, — задумчиво протянул Александр, оглядев меня с головы до ног. — Даже странно, что ты в таком возрасте имеешь тело взрослого мужчины. А, ну да. Ты же Вестник.
Я кивнул и вышел вслед за дядей. Мы прошли до его апартаментов, а потом и до гардеробной. Александр подтащил ко мне экранированный сундук для артефактов и открыл замок.
Внутри лежали доспехи из кожи теневых монстров. Я хмыкнул и тут же натянул их на себя. На дне сундука лежала маска, скрывающая лицо и волосы. Повернувшись к дяде, я увидел на нём точно такие же доспехи, только другого оттенка.
— Слышал выражение: «ночью все кошки серы»? — спросил он, скрывая лицо за маской. — Серый цвет идеально подходит для ночных вылазок, в отличие от чёрного.
