– У нас же завсегда: как воевать, так землю под личные огороды распахивать разрешают, – терпеливо разъяснил свою позицию рубщик. – А то ты не знаешь? – добавил он со значением, примериваясь к новому удару.
– Ну и что?! – похоже, аргументы для возражений у продавщицы иссякли, но молчать она не могла принципиально, поэтому добавила привычное: – Жорик, ты, главное, кость не покроши!
– Вот! – Сталь с легким хрустом вонзилась в коровью ногу, а рубщик, похоже, записал себе в актив маленькую победу. – Ферму у нас на деревне строят, поросей выращивать будут, – он постарался понизить голос. – Не поверишь, Таньсанна, специалисты с самой Америки приехали, все смотрят да показывают!
– Ну и что?! – Бабища явно не блистала оригинальностью.
– Что-что! – Похоже, мужик был вполне со мной солидарен. – Начальник баял, к осени запустят всю машинерию на полную мощность! А там, ты не поверишь, полста тысяч голов будет!
– Да ни в жисть! – Рука продавщицы явно потянулась перекреститься – не иначе, представила себе картину копошащихся розовых туш. – Передохнут они от голода в первую же зиму! Не впервой такое!
– Думаешь? – недоверчиво возразил рубщик. – А нешто выживут? Да они свининой не только М-град, половину Москвы накормят! И кто тогда к нам за мясом пойдет?
– Верное дело! – Продавщица явно не испытывала сомнений. – Еще при Никите, – женщина ткнула пальцем вверх, как будто накалывала на него что-то, – они делали у нас в совхозе ферму, мало-мало поменьше… И что думаешь?
– Подохли? – с надеждой обернулся к собеседнице рубщик.
– Еще как! – не разочаровала Таньсанна. – К майским в аккурат мор приключился, а потом директор все пожег, чтоб не посадили.
– Они это умеют, – зло сплюнул мужик, хорошо хоть, далеко в сторону от мяса.
– Все равно судили, да пятерку в зубы, – подозрительно широко улыбнулась бабища. – Но фундамент-то остался! Из него целой деревней два года кирпич ломали, почитай, все, кто хотел, завалинки выложили под избы.
– Да, с кирпичом-то оно завсегда лучше, чем засыпной… – задумался рубщик, облокотившись на обух. – У меня вот года три как грибок в подполе пошел, прямо не знаю, что делать. Свояк предложил отработкой с дизеля просмолить, так по ней еще пуще растет, зараза.
– Что-что, нижние венцы менять! – проявила неожиданный профессионализм продавщица. – Работы чуть, надо-то – помощника да пару домкратов с железки.
– Еще кирпич… – все так же задумчиво протянул мужик, не иначе уже прикидывал, с какого угла проще разбирать новую ферму. – А коли не подохнут?!
– Как в таком стаде, да без мора?! – явно перехватила беседу в свои руки бабища. – У тебя же не горит, простоит изба пару лет? – Она дождалась подтверждающего кивка и завершила спич: – Вот и будет тебе кирпич!
Похоже, диалог пошел по кругу, поэтому я решил наконец вмешаться:
– Девушка, можно вас? Взвесьте вот этот кусок, пожалуйста! – Я ткнул вилкой в давно присмотренный пласт телятины.
– Минуточку! – недовольно бросила продавщица, даже не удосужившись обернуться. – Жора, ну ты дорубай, короче, не маленький! – И, выждав ради приличия еще десять секунд, продолжила, направив наконец лицо в мою сторону: – Что нужно?
– Мяса! – невольно подслушанная беседа зацепила чем-то злым, и я отбросил политкорректность. – И поживее, не в сельмаге за прилавком с костями стоишь за девяносто рублей в месяц!
– Ну зачем так-то. – Чудовище в халате, наткнувшись на неожиданный отпор, на всякий случай попыталось примирительно улыбнуться, но получилась только злобная ухмылка. – Сейчас все в лучшем виде…
– Вот этот! – Я поддел зубом вилки вырезку. – И скажи спасибо, что Первомай накатывает, иначе ноги бы моей не было в этом сарае!
Хорошо, конечно, что М-градский горком решил после постройки нового кинотеатра старый не сносить, а подремонтировать и отдать под колхозный «микояновский» мини-рынок. Вот только благими намерениями выстлана дорога совсем не в рай – продавцов и товара было до смешного мало, вернее, я нашел только одну приличную телячью тушку на все заведение. Сначала хотел взять пяток килограммов, но при виде шестирублевой цены передумал. Прямо загадка, дефицита почти нет, но все равно телятина вдвое дороже магазинной. Хотя там такой кусок не выбрать… Только какой идиот выставил к прилавку профессионалку из госторга?!
– Спасибо! – наконец-то я протянул деньги, принял сдачу и кусок мяса, акуратно завернутый в большой лист упаковочной бумаги, чтобы не кровил. Напоследок не удержался и, вспомнив отрывки популярных телепередач будущего, добавил: – Не подохнут свиньи на новой ферме, американцы в сельском хозяйстве толк знают. И партия сейчас не то что при Никите Сергеевиче… – Аргументов мне не хватило, поэтому быстро закруглил: – В общем, не получит ваш Жорик кирпичей, пусть лучше сразу себе работу на кирпичном заводе подыскивает!
Не дожидаясь возражений, развернулся и пошел прочь из этой пародии на рынок. В апрельский день тысяча девятьсот шестьдесят девятого года можно найти кучу куда более интересных дел. Особенно учитывая, что в кабинете, прямо на рабочем столе, меня дожидался настоящий персональный компьютер, скорее всего – первый в мире.
Полгода назад, когда первый в мире восьмибитный процессор на одном чипе встал в серию, я был преисполнен самых грандиозных планов и надежд – «персоналка» на глазах становилась реальностью. Полупроводниковая память была вполне доступна, управление клавиатурой, параллельные порты и вывод на экран монитора ребята из КБ-2 под руководством Филиппа Георгиевича Староса сравнительно быстро и без проблем загнали на отдельные микросхемы. Скромное название не должно вводить в заблуждение – именно в недрах этой разросшейся до неприличных размеров организации был доведен до ума проект игрового автомата «Денди» с «Тетрисом» на борту, а следом за ним началась разработка дизайн-процессора и сопутствующих чипов для полупроводникового мейнстрима СССР.
Понятно, в таком деле не обошлось без моего послезнания. Трудно даже приблизительно оценить, сколько крови выпило превращение чуда советской инженерной мысли в нечто, отдаленно напоминающее «персоналку» будущего. Сколько раз пришлось буквально бить по рукам тяжелыми предметами за неуклюжий каркас-шифоньер с металлическими направляющими, огромные, нуждающиеся в ручной распайке разъемы, отдельные поддоны с ручками для печатных плат, за желание вместо аккуратной строчки перемычек влепить в печатную плату десяток тумблеров… Да и вообще, в кои-то веки удалось обойтись без вездесущих болтов и гаек, заменив их саморезами, которые, хвала ВАЗу, наконец-то пошли в производство для первых «копеек». Итог меня не сильно обрадовал, но на него, по крайней мере, метров с десяти можно было смотреть без содрогания. Разве что монитор непривычно массивный, да тауэр корпуса совсем не мини, вполне полноценный напольный серверный вариант.
Добиться сходства внутри оказалось сложнее. Хотя против самого главного – шинной архитектуры – специалисты возражать и не думали. Зато научно рассчитать нужную ширину разъема никто не смог, поэтому пришлось наплевать на послезнание, обрывки документации по ISA и буквально «ткнуть пальцем в небо». Так контактов стало ровно сто [1338], поровну с каждой стороны втыкаемой платы-модуля. Слотов заложили с запасом, аж двадцать штук. Напряжения питания – мощные +5В и куда более низкоамперные +12В. Остальное тоже вполне стандартно, восьмибитовая шина данных и шестнадцатибитовая шина адреса. Остальное под резерв – на будущее, прерывания и управление.
Как ни странно, едва ли не основным потребителем пространства корпуса стала память. Весьма значительные в текущих реалиях шестидесятичетырехбайтные (или пятьсотдвенадцатибитные) корпуса SRAM требовали чуть более тысячи микросхем для максимально доступных процессору шестьдесят четырех килобайт. Специалистов это не слишком смущало, тут привыкли впихивать чуть ли не по две сотни элементов на плату, устанавливая их практически вплотную. Но все же «осетра» решили урезать, и в претендующей на массовость базе оставить только четыре модуля, иначе говоря, шестнадцать килобайт. Насилу добился от инженеров запроектировать на будущее возможность установки восьми– и даже шестнадцатикилобайтных плат, тут еще никто не привык к идее постоянного апгрейда.
