"Фантастика 2024-158". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Третьяков Андрей

— Понятно, — мрачно подытожил я рассказ Тимохи. — Порвали два баяна и одну балалайку. Посмотри, что с Матвеем, а я Ликоном займусь.

Превозмогая, так до конца и не отпустившую меня апатию, я захромал в сторону учителя. Маг был в сознании. Он лежал на боку, зажимая насквозь пробитое болтом плечо и, что–то беззвучно шептал, еле шевеля губами. Лечится, пытается? С засевшим болтом в теле это довольно затруднительно будет. Я встретился глазами с Ликоном и тяжело вздохнул. Нельзя уходить, оставляя за спиной не до конца разрешённые проблемы. Огляделся, похромал к Невзору, вынул из–под тела колчан с парою оставшихся болтов. К магу я подошёл уже с заряженным арбалетом, скосил глаза на его руки (с Ликона станется чем–нибудь убойным напоследок приголубить), и присел на корточки, не доходя пару метров.

— Вот и всё, мастер, — в моём голосе не было угрозы или издёвки. Я просто констатировал факт. — Однажды я совершил ошибку, пощадив Вимса. Потом сильно об этом жалел. Время ошибок прошло.

— Я с самого начала знал, что эта затея меня погубит, — воздушник поднял на меня затянутые поволокой боли глаза. — Но очень уж соблазн был велик.

— Может, скажешь, зачем было проводить со мной ритуал? — спросил я, впрочем, не очень надеясь на ответ. — Вы что, с будущим перевёртышем договориться надеялись?

Ликон неожиданно рассмеялся. Его смех, надрывный, перемешанный с всхлипами, был страшен. Я инстинктивно поднял арбалет с колен и нацелил его на мага.

— А айхи что, не рассказал? — Ликон прекратил смеяться так же внезапно, как и начал. — Если ритуал вовремя прервать, то перевёртыш станет рабом не Лишнего, а сферы. Вернее того, у кого эта сфера окажется в руках.

— Это что же, этот колдун, что с Гондой сюда заявился; он сможет теперь мне приказывать? — не на шутку встревожился я.

— Не сможет, — Ликон, забывшись, попробовал махнуть рукой и тут же застонал, закусив от боли губу. На лбу мага мелким бисером выступил пот. — На твоё счастье, ритуал только начался, когда эта тварь появилась. Или наоборот, — воздушник неприятно оскалился. — На твою беду.

— Поясни.

— А что тут объяснять? Кто ты теперь? Недоделок! Недоперевёртыш! Силы набрать, совсем не успел! И как ты надеешься теперь выжить? — в голосе Ликона проявилась откровенная издёвка. — С кучей врагов, навешенным проклятием, находясь в центре проклятого города, окружённого вершителями?

— Ты ещё про свой яд забыл напомнить, мастер.

— Да Лишний с ним, с ядом этим! — прохрипел в ответ маг. — Забудь. Не было никакого яда. Я тебе микстуру безвредную влил. Это мой тебе подарок напоследок, — Ликон искривил побелевшие губы в язвительной усмешке. — Только толку тебе в том ни на грош. Всё одно; не те, так другие доконают!

— Может, и доконают, — не стал спорить я, поднимая арбалет. — Только ты этого уже не увидишь.

Гулкий щелчок тетивы. Тут же перезаряжаю арбалет, вставляя последний болт, поколебавшись, обыскиваю мага, ничего не нахожу и, прихватив мешок, бреду к Матвею.

— Как он?

— Отходит.

Тимоха встав с колен, отодвинулся. Матвей был не жилец. Если Ликона, при желании, можно было попробовать вылечить, то здесь не стоило и пытаться. Странное заклятье изуродовало тело до неузнаваемости, буквально заживо мумифицировав адепта огня. И всё же он ещё был жив.

— Выжил, значит, — чуть слышно прошелестел голос. На обтянутом кожей лице проявилось подобие улыбки. — Это хорошо, что обряд провалился. Я за этим и шёл.

— Это как? — несказанно удивился я.

— Не перебивай. Сил мало осталось. Могу не успеть. — Матвей смолк, и некоторое время молчал, собираясь с силами. — Ты всё ещё перевёртыш, хоть и лишённый силы, — продолжил он, наконец. — А значит, охота на тебя никогда не прекратится. Один ты обречён. Беги в степь, к кочевникам, — слова давались Матвею со всё большим трудом. — Если скажешь, кто ты — не тронут. Отведут к шаману. Он поможет.

Ага щас! Мне ещё к шаману в гости, для полного счастья не хватало наведаться! А что? Душевный дядька! До сих пор, как его глаза вспомню — жутко становится! Этот поможет! До самой смерти помогать будет! Да я Вимса с Албычем меньше боюсь!

— А тебе в этом, что за интерес?

— Шаману скажешь, что я обряду помешал и тебя к нему прийти надоумил. У него мой сын.

Я мысленно усмехнулся. Сына твоего, конечно, жалко. Но себя мне как–то всё равно жальче. Совать голову в петлю я ради него точно буду. Что–то в этом роде я и собрался было озвучить, как вдруг осёкся. А вдруг Матвей знает, как мне выбраться отсюда? Стоит попытаться узнать. Что я теряю то?

— До степи ещё добраться нужно, — скорчил я кислую рожу и сокрушённо покачал головой: — А мне не только из города, из дворца не выбраться. Вимс наверняка наверху где–то неподалёку прячется.

Матвей, прикрыв глаза, ничего не ответил. Что же. Я, по крайней мере, попытался. Я устало поднялся, бросил взгляд на застывшего сбоку, смертельно бредного Тимоху, с сомнением взглянул на арбалет. Добить или ну его? Он и так умрёт.

— Алтарь, — прошелестел мне в спину голос.

— Что алтарь? — развернулся я к магу.

— Каждый алтарь Лишнего — это тот же портал. Любой Проклятый мог открыть его. В тебе есть частица ауры Проклятого. Значит, и ты сможешь.

— Как?

— Просто повели! Почувствуй себя хозяином этого дворца. Разбуди в себе асура и алтарь отзовётся.

— Спасибо.

Уже не колеблясь, я разрядил арбалет. Какой бы сволочью Матвей не был в своей жизни, эту помощь от меня он сейчас заслужил.

Портал открылся на удивление легко. Мне даже напрягаться не пришлось. Просто пожелал, и в центре алтаря открылось ещё одно, на этот раз, багрово–красное окно.

— Ты со мной? — повернулся я к Тимохе.

— А куда ты отправляешься? — посмотрел на меня юноша глазами преданного щенка.

— Не знаю пока, — пожал я плечами в ответ. — Туда, где нас ещё не ждут.

Эпилог

Клюквы было много. Заросшие мхом кочки были усыпаны ярко–красными горошинами, так и просящимися в глубокий кузовок. Только собирать успевай!

Славута и собирал. Руки работали быстро и сноровисто. Кузовок наполнялся на глазах, наливаясь приятной тяжестью. Этак они с Маришкой ещё до полдня домой вернуться успеют! Удалась в этом году ягода!

Мальчишка, раздвинув руками густой мох, потянулся к следующей горсти. Клюква — ягода добрая. Случись с тобой зимой жар аль немочь какая; клюквенный отвар — первое средство! Да и пирог из ягоды Маришка наловчилась вкусный делать! Особенно, если в него мёду добавить. Жаль только дорог он, мёд то этот! Хоть у дядьки Митрофана свои борти и недалече от деревни стоят, а всё же в лесу. А туда с оглядкой ходят, не абы как!

Славута мазнул взглядом по лесу. Вон он. Рядом стоит, ветками махает. Как раз по ту сторону болота. Вот только напрямки к нему не пройдёшь. Это тут на краю рядом с деревней, почти сухо. А коль дальше забредёшь — топь непролазная. Потому они с Маришкой без опаски ягоду и собирают. Из леса к ним дороги нет, а деревня вон она, под боком!

— Славута! Иди ко мне! Тут клюквы много!

— Её тут везде много, — придав голосу солидности, возразил пацан. После ухода Вельда в ушлёпки, он стал считать себя за старшего и на сестрёнку поглядывал свысока.

— А у меня крупнее! — не пожелала сдаваться пигалица. — И вообще. Я больше тебя насобирала! Вот!

— Подумаешь, — с напускным безразличием ответил Славута. — Ягоды рвать, то бабье дело. Нам, мужикам, несподручно!

Вздохнув, он потянулся к очередной кочке. Бабье, не бабье, а сильно отставать от Маришки нельзя. Задразнит потом, чего доброго!

— Ой! Славута! Смотри! Звёздочка с неба падает! Прямо к нам!!!

— Какая звёздочка? Совсем сдурела? День на дворе.

Славута, начав было выговаривать сестрёнке, разогнулся, да так и замер, ошарашено вглядываясь в небо.

Яркий, кроваво–алый шар, огненным росчерком разрезая небо пополам, стремительно летел прямо к ним. Воздух противно загудел; басовито, гулко, с присвистом. Под ногами затряслась земля, плеснув водицей между кочками.