— Если мы говорим о судьбе адмирала Искандера, — догадываясь, что возникшая на мгновение тишина предназначалась именно ему, медленно начал Свонг, — то император Индарс предпочел бы видеть его живым, но сомневается в своей способности повлиять на происходящее. Только подстраховка.
Осмотреться по прибытии на Самаринию, как Лаэрт надеялся, не удалось.
Первая встреча и… первый бой. С обстоятельствами; позициями, которые не всегда совпадали; с последствиями, которые проступали за каждым произнесенным словом… с судьбами, вершителем которых был теперь и он…
— Значит, только подстраховка, — после минутного раздумья кивнул Ильдар.
Посмотрел на Валанда… тот неопределенно шевельнул плечами, словно говоря, что они еще повоюют, второй раз опустил голову, принимая во внимание и эту точку зрения.
Лаэрту бы вздохнуть… с облегчением — итог разговора оставлял надежду, но взгляд целялся за табло, на котором убегали последние секунды…
Словно предупреждая…
* * *
— Господин лиската! — сухо и официально произнесла я, жестко глядя на Джориша.
Про капризы он предупреждал сам… Стоило подумать, что я могу оказаться хорошей ученицей.
Стрелявшим в меня шейки был младший офицер связи с Дээс два-четыре. Энрари. О том, кто именно являлся косвенным виновником «гибели» их корабля, в силу своих обязанностей ему было известно.
Ни заговоров, ни злого умысла… все на эмоциях, на порывах, на неоправдавшемся предчувствии близкой победы, что не умаляло вины и в моих глазах.
Не умаляло, но и не оставляло за собой желания чужой смерти.
Что радовало, карающие уже заявили на шейки свои права — в этой ситуации здравомыслию старшего акрекатора я доверяла больше, чем выдержке главы Храма Судьбы.
— Прошу меня простить, госпожа кайри, — холодно, безжизненно, отозвался Джориш, даже не посмотрев в мою сторону, — но вам лучше покинуть помещение.
Потеряв возможность сорвать ярость на одном, лиската довольно быстро нашел замену. Капитана Брэмса. Именно он стоял сейчас метрах в десяти от нас под охраной хошши самого Джориша.
Стоял и смотрел.… Безразлично.
Жрец полного посвящения… Род, как здесь говорят, из старших. Это когда в истории линии дара более ста лет. Тридцать шесть…
Поколение, к которому принадлежала и Рэя.
Это с одной стороны…
А с другой, как там говорил Орин… «О тех, кто у меня служит, я знаю все. Даже то, что может показаться незначительным. Это — правило!»
— Я остаюсь! — несмотря на движение Гирана, который уже собирался выступить вперед, процедила сквозь зубы.
Была ли в ярости? Да! Но не покушение стало тому причиной. Приятного мало, но за критично не вывалилось.
Я слишком хорошо понимала, что именно произойдет, если покину ангар. Воспоминания о казни, на которой присутствовала в лискарате Храма Выбора, главой которого в то время был Ильдар, до сих пор не померкли.
— Матессу Гиран… — буквально прошипел Джориш, пытаясь образумить если не меня, то того, кто отвечал за мою жизнь.
— В решении госпожи кайри нет угрозы ее безопасности, — равнодушно парировал тот, продолжая стоять рядом.
— Вот, значит, как! — только теперь лиската соизволил посмотреть в мою сторону…
Лучше бы продолжал игнорировать!
Как выглядит Ильдар в тщательно скрываемом бешенстве, видеть приходилось, но там можно было рассчитывать на сдержанность, хотя бы в отношении меня. Чего ожидать от Джориша, когда он находился в подобном состоянии, я даже не представляла.
— Господин лиската, я настаиваю, чтобы капитан Брэмс был передан службе карающих мечей! — тем не менее, достаточно ровно произнесла я, жестко контролируя кипевшие эмоции.
Главное — не сорваться…
Почти молитва!
— Настаиваете?! — с неожиданно мелькнувшей заинтересованностью, переспросил Джориш. Окинул меня оценивающим… переоценивающим взглядом. — Сожалею, госпожа кайри, но настаивать на этом корабле могу лишь я.
Я это понимала. Не хуже, чем он… Орин молчал, Гиран — тоже.
Но это не значило, что я собиралась отступить.
Учения были остановлены, как только стало известно о покушении, так что счет шел на минуты. Риман должен был вот-вот прибыть на борт «Эмбари».
Слабый шанс… Джориш оказался настроен решительно.
Дожидаться моего ответа лиската не стал, развернулся… плавно, лениво… и направился к Брэмсу. Я хотела последовать за ним, но матессу выступил вперед, останавливая.
— Он его убьет, — тихо прошептала я, надеясь на понимание.
— Это его право, — с оттенком горечи отозвался Гиран. — Брэмс не оправдал доверия…
— Я прошу… — выдохнула я с отчаянием, — неужели ничего нельзя сделать…
— Вам придется смириться, — с другой стороны произнес Орин, своим «вы» подчеркивая, что говорит не со своим подчиненным, а с кайри эклиса.
— Я — не могу, — выбивая вместе с воздухом вставший в горле ком, выдохнула я.
Ярость в груди уже не пылала, она рвала на части, требуя удовлетворения.
Если Джориш сейчас испытывал хотя бы тень моих чувств, я должна была радоваться его способности держать в узде свои порывы.
Он — умел…
А я?!
— Всем отойти! — громко и четко произнесла я, не в силах больше терпеть сжигающий меня огонь. Обвела вокруг тяжелым взглядом…
Лица… лица… Уже не сливающиеся в одну безликую масса, уже не теряющие своих черт…
Жар отступал, оставляя после себя не опустошенность, как я боялась, а уверенность. Не в том, что я должна это сделать… что я… МОГУ это сделать!
Не знаю, что ощутили они, но Гиран оступил, а Орин еще и опустил голову, словно признавая мою власть над ними.
— Господин лиската…
Я не кричала, пусть и хотелось, но вложила в голос обещание… Не проблем — не мне их создавать, обещание разрушить, уничтожить те отношения, которые между нами начали складываться в последние дни.
Трудно сказать почему, но я точно знала — для лиската они важны.
Не ошиблась. Джориш не только остановился, но и развернулся ко мне…
Темнота из глаз еще не ушла, но сейчас в них клубилось… слепое поклонение, как если бы я была… его Богиней!
Еще мгновение, и он бы склонился передо мной… не как Орин, как это делал Ильдар… смиренно, прося благословения, но я опередила, следуя не столько логике происходящего, сколько наитию:
— Да будет Богиня Судьбы милосердна к своему жрецу!
Джориш вздрогнул, словно вываливаясь из транса, в котором находился, посмотрел на меня почти осмысленно:
— Милосердна? — произнес хрипло… и спрашивая, и… утверждая.
— Да будет Богиня Судьбы милосердна к своему жрецу! — повторила я так же твердо, помня, насколько трепетно адепты относятся к ритуалам своих Храмов.
— Да будет Богиня Судьбы милосердна к своему жрецу! — поддержал меня Ирвин, как и многие старшие офицеры находившийся тут же, в ангаре.
Джориш не был доволен — лицо выглядело каменным, но там, под маской, он кривился, заставляя себя принять решение, которое не устраивало его ярость.
— Твое слово! — Лиската не повернулся к Брэмсу, лишь сделал шаг назад, чтобы видеть и меня, и капитана. — За тебя просит кайри эклиса!
Каждый звук… через силу, преодолевая самого себя. С трудом, выдавливая, но продолжая говорить.
Брэмсу было достаточно произнести одно слово…
Всего лишь одно…
Воздух в ангаре пылал напряжением, выжигая кислород, оставляя на коже пепел выгорающих душ…
Одно слово…
Милосердия…
Я поторопилась обрадоваться:
— Сэмшай!
Грязная подстилка…
Четко… С презрением…
И снова время застыло… Для меня…
Жизнь уходила из глаз лиската, делая его мертвым и безжалостным.
Разворачивался Джориш медленно, до последнего глядя на меня… словно прося простить… Нежно-голубой плащ скользил по металлопластику… мягко, бережно…
А вокруг уже не пылало… Было тихо, безжизненно…
Лица… Лица… Кровавые оскалы…
Неизбежность!
Хотелось закричать, разрывая на куски, разбивая в осколки, но я стояла, не в силах заставить себя шевельнуться, буквально погребенная под той силой, которую выпускал на волю лиската…
