Взяв с тумбочки рацию, я, чтобы не мешать жене, на цыпочках вышел в соседнюю комнату и уже там нажал на кнопку приема.
– Слон слушает, – недовольно по-русски буркнул я в трубку.
– Серхио, Серхио, – послышался взволнованный голос Мануэля, – soy yo, Manuel. (Это я, Мануэль.)
– Да слышу я, братишка, – сказал я уже по-испански. – Что случилось?
– Только что прибежал Эрнесто, – затараторил Мануэль, – и сказал, что на вокзал прибыла группа янки. Пятнадцать человек, и среди них тот самый человек в котелке и с бородой, очень похожий на портрет, который ты мне показывал.
«Ага, – подумал я. – К нам приехал наш любимый мистер Пинкертон, дорогой…» Причем, что интересно, собственной персоной.
– Молодец, Мануэль! – сказал я. – И куда эти янки направились?
– В отель «Посада дель Мар», это у гавани, – ответил Мануэль и спросил: – Серхио, что нам делать?
– Погоди, – я почесал затылок, – дай подумать…
«Да, – подумал я, – весьма осторожные граждане – профессионалы, мать их за ногу». Номера у них были зарезервированы на послезавтра в гостинице «Гавана». Похоже, что кто-то для них забронировал еще и эту гостиницу, намного скромнее «Гаваны». Причем этот «кто-то», скорее всего, из местных. Значит, решительных действий можно ожидать со дня на день. Ведь всю доступную информацию местный агент Пинкертону, вероятно, уже предоставил.
Дело было в том, что по моей просьбе Мануэль и те из его друзей, которые в настоящий момент находятся в Гуантанамо, рассказывали о том, что семья моих новых родственников сейчас проживает в старом особняке на другом берегу пролива, соединяющего бухту Гуантанамо с Карибским морем. Туда же доставляется и почта для Родриго. Там же он время от времени принимает своих деловых партнеров, поставщиков товаров для нашей базы и для отгрузки в Югороссию. Гостиная и некоторые другие части дома были полностью отремонтированы, мебель осталась от старого хозяина, а служанки и младшие дочери Родриго во время этих визитов прислуживают гостям. Так что никто в городе и не сомневается, что Родриго де Сеспендес со всей своей семьей живет именно там. Первоклассная мышеловка…
Добраться к дому было бы легче всего на лодке. И, наверное, именно потому мистер Пинкертон и выбрал для поселения гостиницу рядом с гаванью. Похоже, что он решил захватить бедного Родриго темной ночью и устроить ему допрос с пристрастием, для того чтобы разузнать о местоположении остальных освобожденных узников, поскольку никто из чарльстонских беглых арестантов ни в городе, ни в округе не объявился. Второй вопрос, который их интересует – это то, как именно был совершен побег с острова Салливана. Так что, пока не закончится допрос, Пинкертону просто нет смысла убивать Родриго.
Надо учесть и то, что в ближайшие пару дней, а точнее, ночей, операция по захвату Родриго маловероятна. Мистеру Пинкертону необходимо для начала внимательно осмотреться, тщательно подготовиться и, главное, получить добро от заказчика.
– Так, – сказал я, – Мануэль, слушай меня внимательно. Пусть кто-нибудь из твоих парней постоянно дежурит в порту. Мне необходимо будет знать, когда кто-нибудь из этой компании начнет договариваться с рыбаками об аренде лодки.
– Обижаешь, Серхио! – воскликнул Мануэль. – Там уже посменно дежурят три человека. И трое у гостиницы. И еще. Помнишь, ты спрашивал про почту в Гуантанамо?
– Конечно помню, – ответил я.
– Так вот, – сказал Мануэль, – не мог бы ты приехать в Гуантанамо лично? Знаю, что у тебя сегодня запланировано время с Марией, но без тебя никак не получится. Есть интересная информация…
«Сволочь малолетняя, – подумал я, натягивая брюки, – но что поделаешь – служба превыше всего».
Для того чтобы не будить Машу, я быстренько написал ей записку, в которой говорилось, чтобы она ни о чем не беспокоилась. Потом я прихватил кое-какие вещицы, которые должны были стимулировать агентов Мануэля к более плодотворному сотрудничеству, и через полчаса уже высадился с нашего катера прямо в центре Гуантанамо, но на всякий случай чуть в стороне от гавани.
Мануэль ждал меня, как мы и условились, в здании почты, в малоприметном коридоре, справа от входа в главный зал. Рядом с Мануэлем стоял один из его сорвиголов. Мануэль кивнул напарнику, после чего тот бесшумно отошел и встал так, чтобы ему был виден вход в зал для посетителей.
– Молодец, Серхио, – сказал мне Мануэль, – ты как раз вовремя. У девушек только-только начался обеденный перерыв…
Сказав это, он постучался в окрашенную охрой дверь.
– Кто там? – произнес звонкий женский голос.
– Мануэль и команданте Элефанте, – ответил мой шурин.
– Войдите! – произнес тот же девичий голос. Я услышал, как щелкнула щеколда двери.
Мы с Мануэлем зашли в небольшую комнату, в которой стояли два стула рядом с окошками, ведущими в зал для посетителей. На них сидели две девушки-мулатки. Одна, которая посветлее, очень сильно напомнила мне Марипосу из Лурдеса моей юности.
– Сеньориты, – сказал Мануэль, – это мой друг, команданте Серхио, также известный как кабальеро Элефанте. Серхио, это Элиана, – он показал на более темную, – а это – Марипоса.
Я по очереди поцеловал руки девушек, и вдруг увидел, как у них от удивления приоткрылись рты.
– Что-то не так? – спросил я.
– Нет, сеньор Серхио… – начала Элиана.
– Просто Серхио, – сказал я.
– Нет, Серхио, – скромно потупив глаза, ответила мне Элиана, – просто белые мужчины в наших краях никогда не целуют руки мулаткам, тем более такие важные сеньоры, как вы.
– Девушки, – сказал я, – неужто мне теперь возбраняется целовать руки прекрасным сеньоритам? Любого, кто скажет хоть что-то против, я готов немедленно вызвать на дуэль. На чем угодно, от револьвера до шестидюймовой гаубицы включительно.
Кстати, произнося эти слова, я не кривил душой. Девушки были и правда просто великолепны. Не будь у меня моей Марии, то, наверное, я уже активно флиртовал бы с одной из них, а то и с обеими сразу. Но сейчас пришлось добавить:
– Не будь я женат, – сказал я, с сожалением разведя руки, – я бы с удовольствием познакомился с вами обеими поближе…
– Да знаем мы, – засмеялась Марипоса, – а жаль. Мы бы тоже с удовольствием познакомились поближе с таким привлекательным и галантным кабальеро.
– Но, – я элегантно шаркнул ножкой, – позвольте мне вручить вам по небольшому подарку с моей родины.
Сказав это, я дал каждой по русскому вышитому платку, привезенному из Константинополя как раз для подобных случаев, и по флакончику душистого болгарского розового масла.
Первой опомнилась Элиана.
– Серхио, что вы, – воскликнула она, – мы всего лишь простые бедные мулатки и недостойны таких богатых подарков.
– Элиана, – сказал я, – а чем богатые белые сеньориты достойнее вас? Мне кажется, что таким красивым девушкам, как вы, нужно дарить только красивые вещи. Так что, берите, и чаще вспоминайте того, кто подарил вам это.
Марипоса прослезилась, потом подошла ко мне и поцеловала в щеку, чуть прижавшись ко мне высокой грудью. Немного подумав, Элиана также последовала примеру своей коллеги, после чего взволнованно произнесла:
– Серхио, мы всегда будем рады вас видеть. Но вы, наверное, хотите знать, что именно новоприбывшие янки послали по телеграфу? Как и просил меня Мануэль, мы пока задержали телеграмму одного из них до вашего прихода.
И Марипоса передала мне заполненный бланк. Он был направлен сенатору Паттерсону по известному нам адресу в Джорджтауне. В графе «адрес отправителя» значилось: «Аллан Пинкертон, отель Посада дель Мар, Гуантанамо». А текст был следующим:
«По информации, полученной от нашего человека Сеспедес в Гуантанамо, адрес уточняем, южан не видели, работаем дальше. Пинкертон».
Я посмотрел на бланк и сказал:
– Сеньориты, огромное вам спасибо. Можете эту телеграмму посылать по адресу. Если будет ответ, задержите его и передайте копию человеку Мануэля. И я дам вам знать о том, что вам делать дальше. А теперь…
