"Фантастика 2026-45". Компиляция. Книги 1-17 (СИ) - Михаль Татьяна

— Какого дьявола ты уговорил меня не начинать войну с Францией? Уж лучше бы мы подрались, чем выслушивать этого нудного бухгалтера, который хочет прихватить половину Швейцарии, не сделав и единого выстрела!

— Ваше Императорское Величество (это я со всей уважительностью, чтобы вы понимали, произнес) так что же случилось? Я не могу дать вам ответ пока не пойму, в чем причина вашего плохого настроения.

— Предварительные переговоры, будь они не ладны! Мне кажется, что австрийцы спелись с франками… Они требуют себе всю Швейцарию разделить практически на двоих! Нам, которые сделали всё дело бросят из милости Баден и Базель. Всё! Понимаешь, сын мой, всё! За что мы кровь проливали⁈

Последняя фраза была весьма риторической, ибо на этой войне кровь проливали все, кто угодно, кроме нас двоих. Правда, отец успокоился немного (пар вышел) и продолжил:

— Тьер угрожает введением войск в Рейнскую область, если мы откажемся от его плана. Ты уверен, что трех корпусов хватит, чтобы удержать Рейнскую провинцию? Говорить тебе, насколько она важна для Германии, надеюсь, не надо?

Ну, теперь стало ясно чего папаша так расстроен.

— А что сардинцы?

Я не назвал итальяшек не итальянцами, ни макаронниками — дело в том, что в ЭТОМ времени еще понятие Италия как государство еще не прижилось в лексиконе, и никто жителей сего полуострова так не называет, разве что в официальных документах. Пока что они сардинцы, флорентийцы, миланцы, римляне и т.д. и т.п.

— Виктор Эммануил надувает щеки, пыжится, усы топорщит, но уже всем ясно, что ничего не получит. Французские союзники послали их подальше (самим мало сала), а австрийцы их терпеть не могут и не признают за государство до сих пор. Франц Иосиф так и обращается к Виктору Эммануилу «ваше сардинское величество».

— Я вижу, мой государь, что это заразно…

— Что заразно?

— Фразочки австрийского императора, то-то вы их подхватили…

— Да ладно тебе…

Выпустив пар, император как-то даже осунулся, постарел, уселся в кресло, как-то неудобно скрючившись.

— Что такое, отец, вам плохо?

— Да что-то в последнее время появились боли в желудке. Сам знаешь, от отравления я берегусь. Но что-то неладное… да…

— Отец, вам надо показаться врачу. Обязательно…

— Йорген смотрел меня. Сказал, что надо пустить кровь… Мол, поднялось давление и органы внутренние от сего страдают.

Боли в животе от давления? Удивительная дифференциальная диагностика и применение универсального лекарства, от которого, как мне казалось, медицинская наука уже отказалась. Как я ошибся! Как наказан! Йорген Давид Шмидт-Кольпер — это крайний медикус императора. Предыдущего, который пропустил отравление мышьяком не по незнанию, а по сговору с королевой Марией, тихонько удавили. Между прочим, по моему приказу. Ибо Максимилиан слишком милостив и благороден. Я — нет.

— Я пришлю вам Вольфа. И не говорите мне спасибо! Один медикус хорошо, два — это уже консилиум!

— Не отвлекайся, Людвиг! Что будем делать с франко-австрийскими претензиями? Они не могут сговориться и ударить по нам вдвоём? Я этого боюсь более всего…

— Боятся нам нечего, опасаться, конечно же, стоит… Но, думаю, с Веной мы вопрос решим. Тем более, через два дня сюда прибудет Александр. Как раз на начало официальной конференции. Вдвоем мы Франца утихомирим. Хотя в последнее время цесарцы ведут себя слишком нагло… Лавры победителя Вильгельма спокойно спать не дают! В общем, если Россия чуток нахмурит брови при взгляде в их сторону– наш Габсбург побежит подштанники менять…

Я хотел сказать памперсы, но вовремя себя одернул, вспомнил, что их еще не изобрели. Попрогрессорствовать? Или не стоит?

— Понятно. А Тьер?

— И на него есть удавка…

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею ввиду Палместрона. У меня есть данные, что британцы хотят вывести свои войска из Мексики. Тьер этим крайне недоволен. Он хочет сплавить молодого императора из Парижа в Мехико, дабы тот «навел там истинно французский порядок». — процитировал я Тьера изобразив при этом самую унылую физиономию, которой этот политический деятель и отличался.

— Он имеет в виду бардак в борделе? — иронично заметил император.

— Ну, иного от галлов ожидать не стоит… А тут неожиданно Вена туда же отправляет своего эрцгерцога. Так что согласие Вены и Парижа тоже под большим вопросом…

— Зачем Тьеру это надо?

— Власть… он не собирается ее делить ни с кем. Фактически, у него замашки диктатора и только понимание, что нового императора Париж не примет… удерживает его от государственного переворота.

— Мне не нравится привлечение англичан даже в роли посредников. Если сможешь, обойдись без Палместрона…

— Ну что же… Есть варианты, но очень мало времени. Попробуем переговорить с папой Римским. Он мне в некотором смысле немного так должен. Надеюсь, сможет вернуть долг… Если захочет. Тем более на сегодня у меня аудиенция у понтифика, вечером… Говорят, он работает и по ночам, спит мало и встает с ранними пташками…

— Климент действительно весьма деятельный первосвященник. Этого у него не отнимешь. Так что, после аудиенции жду тебя с докладом. Надо понимать, что делать с Парижем в ближайшей перспективе.

— Тянуть время! Ни в коем случае не обострять отношения сейчас. Уступить им два-три франкоговорящих кантона, не более того! Сардинцам — ничего! Австриякам то, что договаривались, и не на вершок более. Баден, который хотят саксонцы — отходит нам! Ибо саксонская армия себя повела неправильно. Они будут крайне недовольны! Ну и пусть! Еще считаться с этими венскими прихлебателями! Получат кусок от контрибуции Бадена и им с головой хватит! Тем более, в Бадене стоим мы, а саксонцы ушли по домам, передали австрийцам захваченное. Сами виноваты! Кто раньше встал, того и тапки! И там, где реет германский флаг только германская земля!

Заговорил я лозунгами.

— А с Парижем… в Рейнской провинции у нас три корпуса и еще три готовы подойти в самое ближайшее время — благо, сеть железных дорог у нас там неплохая. Так что войска можно будет довольно оперативно перебросить. Триста сорок тысяч человек — неплохой такой противовес двухсоттысячной Эльзаской армии Тьера. Конечно, возможности Франции велики и выставить она может намного больше сил. Но их надо еще мобилизовать. И вывести контингент из Мексики. Только снабжение этой группы войск отнимает необходимые ресурсы для войны с нами.

Я сделал паузу, налил себе легкого рейнского белого, сделал пару глотков. Чуть кисловатый напиток освежил, насколько это возможно, и я продолжил:

— Столкновения с галлами не избежать. И мы будем к нему готовы. Через два года. Пока у меня только один корпус нового образца. Формируется второй горно-егерский, который будет удерживать перевалы Швейцарии. Мне надо еще три реформированных корпуса чтобы нанести франкам поражение. Через два года они у нас будут. Французы, как бы не пыжились, но им надо пять лет, как минимум, чтобы подготовиться. И мы им этого времени не дадим!

Глава семьдесят седьмая. Тьер-бульдог и прочие нехорошие люди

Ватикан

20 сентября 1863 года

Максимилиан был обеспокоен не зря. Тьер, конечно же, блефовал, но иногда блеф становится жуткой реальностью, и это необходимо учитывать. Будучи человеком весьма осторожным, Адольф шёл к власти 'маленькими шажками. Историк. Писатель. Именно такую репутацию он имел в обществе. А еще он умел… договариваться. Обещать, не выполняя обещания, но при этом

обещать еще больше. Успокаивать обиженных, изображать или имитировать деятельную помощь триумфаторам. Менять политические пристрастия в соответствии с самым удобным для него вариантом действий. А что тут такого? Он историк, он так понимает ситуацию! Имеет полное право. И этот человек с внешностью главбуха — полный, тяжеловесный, с не самыми приятными чертами лица и совершенно невыносимым характером, тем не менее, оказался у руля Франции. Но при всём этом —хватка в интригах и политике у него оказалась железная, как у английского бульдога! Неожиданно его восхождению к власти помогли анархисты — убийство Наполеона III пришлось настолько вовремя, что поневоле возникали не очень хорошие подозрения насчёт рыльца в пушку. Но нет, даже самое пристрастное расследование не могло найти даже тени причастности к этой трагедии. Тьер сумел оттереть от трона младшего брата императора, который рассорился с Евгенией Монтихо по вопросу регентства. В качестве «компенсации» Жозеф Наполеон (он же Плон-Плон) был отправлен в Мексику командовать французским контингентом с намеком, что может примерить себе корону короля, а возможно, и императора этой разоренной страны. Шарля де Морни — еще одного родственника погибшего императора (брат-бастард) он просто перекупил. Сначала Шарль влез в какую-то авантюру с акциями, прогорел, и Тьер бескорыстно пришел ему на помощь. Искренняя и добрая душа! Наполеон Эжен? Семилетний мальчишка пока что не рассматривался премьер-министром как препятствие к власти. Сын убиенного императора отличался физической хрупкостью, казался слишком болезненным, но даже если бы расклады стали совершенно в его пользу, старина Тьер понимал, что устранить малыша — не самое сложное дело.