Да уж, совсем больной. Он еще некоторое время рассказывал о том, насколько хорошо он умеет мучить людей, поведал о нескольких особенно интересных случаях из своей карьеры. А я просто сидел в железном кресле, смотрел на него, и размышлял о своем.
— Но есть и другой вариант, — закончив рассказ о пытках, Борислав снова присел напротив меня. — Вижу, ты совсем не воин, и не хочешь сражаться. Так вот, я хочу предложить тебе…
— Не, я выбираю сражение, — перебил его, и быстрым легким движением отсек себе руку, тут же поднявшись на ноги.
* * *
— Да когда этот задохлик уже умрет? — поежился охранник, приставленный к дверям в пыточную. — Четыре часа уже воет! Хотя выглядел почти трупом, и так долго держится.
— Это не задохлик долго держится, — усмехнулся второй охранник. — Это Борислав — настоящий мастер своего дела. Он не даст умереть жертве, пока не решит, что она достаточно настрадалась.
Из-за дверей снова послышался нечеловеческий вой, отчего охранники разом вздрогнули. Пусть они и привыкли слышать подобное, но всё равно каждый раз им становилось не по себе.
— Они там что, доминион призывают?
— Сегодня он в ударе, это точно… Никогда не слышал, чтобы так орали, — согласился второй.
— Может, у него сегодня особое вдохновение? Всё же недавно он получил статус мастера меча, — подметил первый. — Какой разносторонне развитый, однако, человек. Мастер меча, а орудует молотом и тесаком.
Разговор снова прервали крики, потом опять начался вой, после чего послышался грохот.
— Можно, я отойду? А то мне дурно…
— Нет, пост оставлять нельзя, — помотал головой второй охранник. — Тем более, что вроде всё. Слышишь? Звуки стихли…
— Ну, наконец-то… — пробормотал первый. — Давай заберем, что осталось от бедолаги.
— Не, подождем, когда успокоится. Можно попасть под горячую руку, и поверь, Борислав не посмотрит, что ты свой. Лучше давай ещё немного подождем.
Еще полчаса охранники не решались войти, и простояли бы еще хоть всю ночь, но побоялись вызвать своей медлительностью гнев палача. Они ожидали увидеть внутри, что угодно, были готовы к самым кровавым и страшным сценариям, но увиденное всё равно смогло поразить их до глубины души.
Ведь стоило охранникам заглянуть в пыточную, как они увидели сидящего в центре комнаты заключенного. Он просто сидел и чесал спину тесаком, будто бы ничего и не происходило. Тогда как Борислав нашелся в углу комнаты, а в его животе красовалось одно единственное отверстие.
— О, вы пришли? — отозвался заключенный, а охранники остолбенели от ужаса. — А я тут победил, представляете? Но случайно. Он замахнулся, я упал, а он потом тоже упал, но неудачно. И вот, помер. А вы за ним пришли, да? Мужики! Вы чего? Я безоружный, меня бить не надо, — он отбросил в сторону мачете, и поднял руки. Тогда как охранники продолжали бледнеть всё сильнее.
Пленный не знал, что теперь они его бить не будут даже под страхом пыток. Они не увидели здесь кровавую баню или еще какие-то последствия произошедших здесь страшных событий. Но ни один из них не верит в ту мелкую ранку на животе. Они отчетливо слышали крики, и сейчас осознавали, что кричал явно не заключенный.
* * *
В этот раз меня действительно не стали обижать. Проводили обратно в камеру, принесли попить, когда попросил, и вообще, всё было чинно и уважительно. Сервис в этом месте с каждым днем становится всё лучше и лучше.
Правда, рано об этом подумал. Стоило мне улечься поудобнее, как дверь моей камеры распахнулась, и внутрь забежал какой-то крупный мужик. Сразу понял по татуировкам, что это кто-то из палачей. И он сразу начал меня избивать.
— Гердрид! Отойди от него! — следом за палачом в камеру вбежали охранники, и сразу начали его оттаскивать. — Гердрид! До девяти утра избиения запрещены! Или ты забыл?
— Убью! Убью за учителя! — визжал палач, продолжая наносить по мне удар за ударом. — Отпустите! Или вас тоже прикончу! Головы отрублю! Я сниму ему кожу! Я отрежу ему пальцы и заставлю сожра… Кха! Кххеее… — он схватился за горло и стал стремительно синеть. После чего упал на пол и сдох.
— Пу-пу-пу… — я приподнялся на локтях, и посмотрел на труп возле моей койки. — Нет, ну вы же видели, я его не трогал. Вот ты, — кивнул одному из охранников. — Видел?
— Я ничего не видел! — он демонстративно отвернулся к стене. — Оставь меня в покое! Я очень жить хочу!
Ну и ладно, живи тогда… Пожал плечами и отвернулся к стенке. Вскоре в мою камеру начали приходить какие-то начальники, офицеры, надзиратели. О чем-то меня спрашивали, но я уже потерял к ним всяческий интерес. Занялся медитацией, и не обращал на них никакого внимания.
А спустя пару часов было принято решение перевести меня аж на два круга ближе к центру Престола. Таким образом, я по важности переплюнул всех своих компаньонов! Говорят, что там будет самый настоящий ад, и я познаю, наконец, настоящие страдания. Давно пора, а то здесь становилось всё скучнее.
— Ты зря улыбаешься, — ткнул меня в бок встречающий меня надзиратель. — Это место для тех, кто очень нагрешил. Если ты понимаешь, о чем я говорю, — оскалился он, приблизившись ко мне вплотную.
Понимаю, дружок! Всё понимаю… Это вы не понимаете, что поместили лекаря в место, полное психов и душевнобольных. И лекарь залечит их душевные раны… Нанесением телесных!
Глава 2
Во временном штабе Императора царил самый настоящий хаос. Служащие носились из стороны в сторону, собирали какие-то отчеты, и попросту пытались понять, что произошло. Отдел аналитики словно кипел, лучшие специалисты напрягали все свои интеллектуальные силы и возможности, чтобы понять, как это вообще возможно.
А Император бушевал. Даже со стороны можно было заметить искажения в пространстве от бушующей вокруг правителя Империи энергии.
И ведь действительно, точно никто понять не мог, что произошло. Во время секретной операции велась тайная разведка, с использованием новейших технологий. За пропавшими людьми следили сразу несколько камер, в том числе и с воздуха. И потому у отдела аналитики есть несколько видео, показывающих, что группа просто исчезла. Была и нет. Люди просто пропали, и хоть ты что делай, узнать, что с ними произошло, на самом деле, не выйдет.
Хотя у аналитиков возникло сразу два предположения. Подобное исчезновение людей можно означать, либо их перенос в другое место, либо полную аннигиляцию.
Так или иначе, из-за этого в штабе воцарился самый настоящий хаос. И не только в штабе. Во дворце тоже не всё спокойно, ведь буквально пару часов назад несколько важнейших секретных отделов имперской службы безопасности узнали о том, что человека можно просто взять, и переместить. Или уничтожить. И против этого ничего не сделаешь.
Непонятно, что это была за магия, и где ее могут применить снова. Могут ли таким образом воздействовать на столицу, и есть ли опасность, что диверсанты начнут активировать эту магию где-то в важных для Империи местах.
А еще служба безопасности получила чуть ли не самый строгий выговор за всю историю её существования. Всё же Император прилюдно растоптал и унизил герцога Боротникова, который как раз отвечал за безопасность. А тот просто сидел и слушал, понимая, что его служба, в этот раз, дала слабину.
Получил он действительно за дело. Ведь произошла утечка информации, и информация о пропаже отряда стала достоянием общественности. По крайней мере, в аристократических кругах об этом знают уже все. И потому начались серьезные проверки и чистки в рядах государственных служащих. Причем практически сразу были найдены трое, кто имел неосторожность сообщить своим женам и родным, куда планируется отправиться отряд. А это крайняя степень непрофессионализма, но хоть на измену родине не похоже.
Так что теперь все бегут к Императору, и несут свои доклады. С догадками, что произошло, и какова судьба пропавших людей. Да и есть ли шанс, что они живые, и можно ли их вернуть. Также под раздачу попали Мамоновы. Но они сами виноваты, высунулись не вовремя. Да и имперская разведка всеми силами пыталась вернуть доверие к себе, и потому разведывали вообще всё, до чего только могли дотянуться.
