– А я сказала, – ответила Анна, вскинув голову.
Пьяный поклонник что-то невнятно проблеял и поспешил ретироваться. Анна отпустила локоть Распутина и как ни в чем не бывало снова принялась потягивать коктейль из трубочки.
– И что это было? – поинтересовался Николай, присаживаясь на соседний барный стул.
– Импровизация, – равнодушно пожала плечами Анна.
– Вот как? – приподнял брови Николай. – Ну, знаешь, за такую импровизацию неплохо бы и рассчитаться.
– А я думала, княжичи спасают девиц из беды по велению души, – стрельнула глазками Румянцева.
– Это не мешает нам позднее предъявлять тем девицам счет, – хмыкнул Распутин, окидывая девушку голодным взглядом.
– Но бедной спасенной девице нечем тебе отплатить, княжич, – покаялась Анна, кидая томные взгляды на парня.
– Ой ли? – усмехнулся Распутин. – Составь мне компанию на сегодняшний вечер, а там посмотрим. Может быть, этого будет вполне достаточно за спасение бедной девицы?
– Ну, если только вечер, – нехотя согласилась Румянцева, сползая с барного стула так, что короткое платье задралось еще выше.
Распутин снова окинул ее голодным взглядом и, приобняв за талию, повел в глубь помещения к столику со своими друзьями.
А Румянцева шла рядом и думала, что чем больше самомнение у человека, тем проще играть на его слабостях.
Тем более если ты красивая и молодая, а человек – самовлюбленный придурок.
– Друзья, познакомьтесь, это – Анна Румянцева. Она будет со мной, – представил ее сидящим за столом молодым людям Распутин.
– Надолго ли, Никки? – пробасил один из парней.
Румянцева испуганно, эффектно и эффективно прижалась к руке Распутина своей шикарной грудью, так что «Никки» ничего не оставалось сделать, кроме как ответить:
– Надолго.
Ох, дружок, ты попал.
Глава 22
Москва, бойцовский клуб
Александр Мирный
Сегодня после пар я наведался в Волжско-Камский банк и привез из своей ячейки ворох расписок Грифа. Ну как ворох, двадцать семь штук. На каждой в верхнем углу было карандашиком написано второе имя – заемщика. Быстро пролистав бумаги, я легко нашел пометку «Афина».
Гриф действительно оплачивал последний приют для матери девушки, но теперь, учитывая наши деловые отношения и белую зарплату, это теряло всякий смысл.
Паук нашелся тут же – ситуация у парня была еще более безрадостная. Его могли выгонять в клетку бесконечное количество раз за ночь, пока он стоял на ногах. В сумме Паук должен был отработать такое количество боев, что методом несложных математических подсчетов можно было легко понять – парень просто не вылезал с ринга.
То-то у него вид был обреченно-решительный при нашей встрече.
Звали Паука Олег Лапов, и для него Гриф платил за лечение дочери. Я в медицине не силен, но судя по расписке, это что-то очень дорогое и очень долгое.
Орла в расписках, кстати, не было. Наверное, тоже фрилансер или из скучающих бывших вояк, которым не к чему в мирной жизни приложить свои шикарные навыки.
Я достал из кармана телефон и набрал Афину.
– Ты в клубе?
– Да, – растерянно ответила девушка. – Проверяю алкоголь перед завтрашней ночью.
– Подойди ко мне, – попросил я и повесил трубку.
Афина не пришла – прибежала почти что молниеносно.
– Звал, шеф? – бодро спросила она, заходя в кабинет и плюхаясь в гостевое кресло.
Разница между Афиной в ночь боев и Афиной в обычный день была колоссальная. Просто два разных человека. Первая – без пяти минут борзая эскортница, вторая – девочка в кроссовках и вытянутом спортивном костюме.
– Да. Нужно разобраться с кое-какими бумажками, – кивнул я и протянул ей ее же расписку.
Девушка взяла лист, пробежалась по нему взглядом, изменилась в лице и медленно произнесла:
– И что мне с этим сделать?
– Не знаю, – равнодушно пожал я плечами. – Можешь спустить в унитаз, можешь сжечь. Сложить в бумажный самолетик не предлагаю – вдруг кто поднимет.
Афина смотрела на меня широко распахнутыми глазами, и я положил ладонь на стопку лежащих на моем столе бумаг.
– Здесь все расписки, что я забрал из сейфа Грифа. Помоги мне выбрать тех бойцов, кто заслуживает доверия и по-настоящему нуждается в помощи регулярно. Тех, кому помогли один раз и с тех пор посадили на крючок, нужно пригласить сюда завтра, я буду раздавать вольницы.
Девушка несколько раз моргнула, осознавая сказанное, а затем уточнила:
– А зачем ты мне это вернул?
– Знаешь ли, я предпочитаю, чтобы люди работали на меня на добровольных началах, а не потому, что им к горлу приставили финку.
– Ты очень странный человек, Алекс, – покачав головой, произнесла моя управляющая. – Среди этих расписок есть люди, на которых можно хорошо, действительно хорошо заработать. Но они не вернутся, если ты отдашь им бумаги.
– И пусть, – вновь пожал я плечами. – Будут другие. Всегда будут другие, Афина. Это очень легкие деньги для тех, кто может держать удар.
С этими словами я придвинул девушке стопку бумаг, и она, все еще немного растерянная, начала их перебирать. Но очень быстро ошарашенность моим решением сменилась злостью на прошлого начальника.
– Сволочь, сволочь, – бормотала девушка, раскладывая листы на три стопки. – Этих можно пригласить завтра, – наконец произнесла она, указав на первую пачку. – Гриф единожды оплачивал их нужды, но нуждались они в деньгах в тот момент не просто остро, а остро и вчера. Но каждый может тебя озолотить, так что не знаю…
– Мое решение, – спокойно напомнил я.
Афина вздохнула, соглашаясь:
– Твое решение, да… Эти, – она показала на среднюю пачку, – просто бесполезны. Мясо. Оставлять их на арене равносильно убийству. Часть из них, конечно, нуждается в деньгах, но в основном потому, что, как ты и сказал, здесь легче всего получить монетку на очередную дозу дури. А этим, – девушка указала на последнюю стопку, – этим на самом деле нужны деньги. Много и постоянно. Они неплохие бойцы и смогут продолжить работать на тебя, если договоришься.
– Спасибо, – кивнул я. – Организуй завтра первых…
Телефон на столе пиликнул входящим сообщением.
– А мне пора, – произнес я, прочитав уведомление. – Мой пепелац готов!
– Пепелац? – не поняла девушка.
– Машину починили, – пояснил я.
– А что с ней случилось? Это же «Руссо-Балт»!
– А, – отмахнулся я. – Один придурок пострелять решил по моей ласточке.
У Афины сделались очень круглые глазки, и затем девушка со всей серьезностью произнесла:
– Алекс, если тебя затягивает криминальный мир, лучше бросай этот клуб…
– О нет, это совершенно несвязанные истории, – успокоил я Афину, усмехнувшись. – Но благодарю за заботу.
Интересно, что же она такого думает о Нарышкине, если считает, что он меня затягивает в криминал?
Императорский Московский УниверситетАлександр Мирный
В каждом уважающем себя высшем учебном заведении должен быть педагог типа антиквариат.
Это тот вид древних преподавателей, которые, возможно, застали еще мамонтов и с высокой долей вероятности переживут своих студентов. Они вечны, как сами стены университета, и столь же безразличны к окружающему миру. Словно звездочки в рейтинге ресторанов и отелей, эти древние, как сама твердь небесная, педагоги в преподавательском составе несли строго определенную функцию – держались для престижа образовательного учреждения.
И правило это было неизменно от века к веку, от страны к стране, от мира к миру.
В Императорском Московском Университете, к счастью, был всего один такой замшелый педагог. К сожалению, преподавал он у всех студентов-первокурсников. И к еще большему сожалению, преподавал он историю магии.
Предмет, в принципе, нужен был для общего развития и по нему сдавался, слава богу, не экзамен, а зачет. Да и зачет-то ставили за простое посещение лекций.
Но какие это были лекции!
Ни одни седативные не сравнятся с этим мерным, лишенным эмоций голосом, с ровной интонацией и плохой дикцией. Аудитория мирно дремала под его скучные истории про историю, хотя я не понимал, как можно преподавать увлекательные события становления магии в мире так скучно.
