— Можно и так сказать. — Ответил генерал, откинувшись на спинку стула и скрестив руки на груди, при этом сохраняя прежнюю хмурость.
— Вы недовольны известиями? — Спросил толстяк, закинув в рот очередную горошину. — Я уже давно отошел от бравых дел, но разве это не хорошо? Что все командиры и лидер мятежников покинут лагерь?
— Конечно это хорошо. — Дал ответ Рутгер, устало выдохнув. — Даже больше. Это идеальная возможность как на тактическом, так и на стратегическом уровне. Если неожиданно атаковать мятежников, пока командование и элитные силы будут отсутствовать, то мы не только сможем одолеть десять тысяч воинов, многих захватив в плен, но и перейти в наступление.
— Наступление? — Удивился бургомистр, заинтересованно подавшись вперед.
— Да. — Ответил рыцарь, встав и подойдя к висевшей на противоположной от входа стене карте, где с высочайшей точностью были изображены все земли провинции Волка, с подробным указанием рек, замков, холмов и городов. — Прорвав осаду и разбив армию мятежников, мы не только нанесем удар по их морали, но и выйдем на оперативный простор. Святопламя, Чиллбери, Штормдейл, Бдение и другие захваченные города и крепости… Гарнизон там невероятно мал, так что воспользовавшись преимуществом своей земли, мы не только сможем быстро вернуть их в руки законной власти, но и в преспективе пойти гораздо дальше.
— Дальше? — Задал еще один вопрос Ганс, спрыгнув со стула и подойдя к стоявшего у карты Рутгера.
— Дальше. — Кивнул генерал, показав пальцем тонкую линию реки, служащей естественной границей между провинциями Волка и Быка. — Впервые с начала Гражданской войны именно мы, а не мятежники сможем перейти в наступление, вынудив одно их них срочно вернуться домой…
— Эм… Но разве это не слишком? — Уточнил вспотевший бургомистр, чьи глаза от озвученных перспектив слегка расширились. — Я конечно не стратег, как вы, милорд, но нас же всего пять тысяч… Даже если мы оставим в гарнизоне городов только пятую часть сил этого все равно будет мало.
— Верно. — Согласился с ним Рутгер, медленно переведя пальцем влево-вниз, куда-то за пределы карты. — Однако вы забываете, что мы не одни. Там, на юге ее величество Изабель ведет осаду Аль-Имрала. Да, для войны с этими безбожниками ей нужен каждый солдат нашей благословенной Империи, но думаю она не будет против ненадолго отвлечься и ударить в мягкое подбрюшье герцогства Быка, пока мы будем водить его правителя за нос.
— Хм… — Глубоко задумался чиновник, внимательно осматривая города, реки и горы на карте, через минуту вздохнув и пожав плечами. — Не знаю, лорд Рутгер. Моим пределом всегда было командование небольшим отрядом, так что ничего по поводу вашей задумки сказать не могу.
После чего опять не надолго замолчал, чтобы закинуть в рот пару соленых горошин.
— Я еще одного понять не могу. — Продолжил он, переведя взгляд на стоящего рядом рыцаря. — Зачем вы столько этого инквизитора мучили? Он же еще вчера сказал, что лидер этих перебежчиков говорил правду, а вы заставили его проверить всех остальных, потеряв целый день подготовки.
— Честно? Не знаю, бургомистр. — Ответил он, сцепив руки за спиной. — Что-то в происходящем не дает мне покоя. Будто все происходит слишком удачно для нас и злополучно для врага.
— Например? — Спросил чиновник, приподняв бровь.
— Слишком своевременный "переход" на нашу сторону этих перебежчиков. Так вовремя найденный ими тоннель. Отсутствие нормального преследования со стороны мятежников. — Начал перечислять Рутгер, слегка прикрыв глаза. — И само событие. Я не знаю, какие отношения между Андреем Вороном и леди Айрис, но оставлять ставку во время войны ради свадьбы… Слишком опрометчивый поступок, особенно для человека с его репутацией.
На что толстяк сначала лишь усмехнулся, а затем по-доброму рассмеялся, получив полный непонимания и растерянности взгляд от рыцаря.
— Хах… Все с вами понятно, милорд. — Отсмеявшись, сказал герр Ганс, утерев краем рукава невольно выступившие слезы. — Вы ведь все еще холосты, верно?
— Да. — Ответил рыцарь, согласно кивнув, не видя в этом ничего странного. Проведя в странствиях и сражениях половину жизни, он так и не встретил ту единственную, способную заставить его окончательно остепениться. — Не вижу причин для смеха.
— Не беспокойтесь. Это я не над вами. — Успокоил его бургомистр, мягко махнув рукой. — Просто вы еще познали, какого это — по настоящему любить женщину. Поверьте мне на слово, некоторые люди способны так запасть в сердце сильным мира сего, что для них они будут развязывать и завершать войны, вырубать леса, осушать реки и творить такие вещи, на которые ранее не были способны. Яркий пример — леди Изабель, которая ради его величества Николаса взяла в руки меч и стала одной из сильнейших воительниц Империи.
— Может быть… — Сказал задумчивый Рутгер, понимая истинность этих слов. Ведь он сам был при дворе и видел какими глазами юная Гончая смотрела на своего жениха. Сам рыцарь никогда не испытывал подобных чувств, но имея перед глазами такой яркий пример был склонен согласиться, что ради любимой Андрей Ворон и вправду мог рискнуть и покинуть ставку свой армии.
«Тем хуже для него» — Решил Рутгер и, отринув в сторону слабые намеки своей интуиции, срочно вызвал в кабинет гонцов. Нужно было срочно, но тихо, дабы не спугнуть врага, мобилизовать все наличные силы и подготовиться к неожиданному удару.
Эшвик ожил.
По городу носились посланцы, в тени улочек перемещались отряды лучников и латников, в срочном порядке подковывались кони, жрецы пробирались в казармы и благословляли всех попавшихся под руку воинов, а в замке были собраны все лорды и магистры рыцарских орденов, начав планировать атаку на лагерь мятежников.
Уже к вечеру план был готов. Было учтено все — количественный и качественный состав войск обеих сторон, особенности местности и погоды, которую Рутгер мог предсказывать на неделю вперед, мощность благословений войсковых жрецов и даже возможные пути преследования отступающих врагов, дабы взять в плен и в будущем использовать для обмена. Генерал, прошедший Войну Серого Альянса и десятилетнюю междоусобицу, лишь на бумаге не называемую полноценной гражданской войной, не мог допустить ни единого просчета, на своей шкуре зная насколько недооценка или пренебрежение противником может стоить ему и его людям.
В ту ночь каждый солдат в замке спал беспокойно. Да, кроме командиров почти никто не знал о готовящемся нападении, но только до дурака бы не дошла цель сегодняшних приготовлений. Каждый понимал — завтра им предстоит вступить бой и не могли унять легкий мандраж.
Не спал и сам Рутгер, предпочтя мягкой постели стены древнего донжона, возвышающегося над остальным Эшвиком. Сегодня было новолуние, поэтому весь город, погруженный во тьму, напоминал настоящее ночное небо, на котором звездами и созвездиями служили многочисленные факелы и костры, разбросанные по всему городу, видом которого и любовался мучившийся бессонницей рыцарь.
Да, он провел все приготовления. Да, он использовал самый надежный способ проверки полученной информации. Да, составленный им план учитывал все сценарии, в том числе и организованного отпора, но все равно…
Что-то не давало ему покоя.
Назойливо скребло на грани сознания, не давая расслабиться и нормально выспаться перед предстоящим боем.
Это злило. Раздражало.
Практически выводило из себя даже такую скалу, коей заслуженно считался мужчина.
Ничего удивительного, что прибежавший к нему гонец чуть не споткнулся, когда увидел лицо начальства.
— М-милорд… — Заикаясь обратился он раздраженному генералу, под пальцами которого медленно трескался один из зубцов замковой стены.
— В чем дело? — Спросил Рутгер, повернувшись и сразу узнав одного из охранников темницы. — Заключенные что-то выкинули?
— Эм, нет… — Невольно запнувшись ответил юнец, едва разменявший второй десяток. — Один из мятежников, пойманных три дня назад… Он просил встречи. Лично с вами.
