В середине был закреплен небольшой металлический ящик, переднюю часть которого закрывал прозрачный плексиглас. Нанесенная поверх него красная надпись «Универсальный управляющий контроллер ПК-0010» не мешала разглядеть десяток установленных внутри электронных плат, густо заполненных разноцветными детальками. Солидные дяди и даже тети совсем как дети тыкали в них пальцами, называли цифры и специальные термины. Кто-то качал головой, иные спорили друг с другом, но были и те, кто отходил в глубокой задумчивости.
Слева к ПК-0010 были подключены специальными кабелями телевизор и клавиатура, с которыми шустро управлялся сидящий на откидном стуле оператор. Нажимая на клавиши, он прямо на глазах присутствующих из маленьких зеленых квадратиков рисовал на экране стилизованное изображение земного шара, а над ним лозунг «Летайте самолетами «Аэрофлота». Еще несколько минут, и введенная картинка-строка под восторженные крики мальчишек катилась по полосе табло волной загорающихся и гаснущих лампочек.
Однако оказалось, что технические чудеса не закончились. Странное устройство, установленное в кузове справа, внезапно ожило и начало толчками перематывать вниз, на специальный валик, полосу кумача полуметровой ширины с установленного в глубине кузова барабана. Затем поперек материи туда-обратно, как челнок в бабушкином «Зингере» [1380], начала качаться неуклюжая конструкция из целой кучи вращающихся роликов, в подведенных к ней прозрачных трубочках заструилась белая краска, и… На красном фоне ткани строчка за строчкой стали появляться буквы лозунга. Нельзя сказать, что качество изображения выходило идеальным. Наоборот, если приглядеться, то часто встречались пустые места или небольшие подтеки. Но в целом, если смотреть издалека, ровные, совершенно одинаковые буквы выходили даже лучше, чем на транспарантах соседей.
– Мы не успели изготовить печатающую головку на основе пьезоэффекта, – начал извиняться оператор. – Пришлось управлять подачей краски сведением-разведением промежуточного и основного валика. Это громоздко, ненадежно и требует специальной чистящей ленты… Но к концу года мы обязательно доведем до ума плакатный принтер, и его сможет приобрести для своих нужд любое советское предприятие!
Не все слова были понятны Алеше, однако что-то подтолкнуло его вылезти с вопросом вперед всех взрослых:
– А в тетрадке так рисовать можно?
– Разумеется! – рассмеялся оператор, глаза его странно блеснули. – Но, увы, не так скоро, как тебе хотелось бы, – он по-взрослому протянул руку смутившемуся парню. – Меня зовут Петр, а тебя?
– Алексей…
– Прекрасно! Плакат допечатался, сейчас мы переключим режим… – Оператор вернулся к своему устройству, быстро пробежал пальцами по клавиатуре, и на экране телевизора вместо рисунка из квадратиков появились строчки непонятного текста. – Готово! – ударил он по крупной кнопке справа.
Через несколько секунд на табло буква за буквой начал появляться новый лозунг Первомая: «Алешка, ВЕСЬ мир будет твоим! Только учись!» В повисшей над кусочком улице тишине неожиданно громко прозвучали редкие аплодисменты. Сухонький старичок, явно помнящий товарища Ленина и саму Великую революцию, смотрел на метровые буквы… И аплодировал, как в театре! Робко, а потом и уверенно, его поддержали другие демонстранты. Скоро вокруг машины и покрасневшего парня звучали настоящие овации.
Увы, хорошее не длится долго. В эпицентр аплодисментов буквально ворвался молодой, но уже очень строгий товарищ.
– Петр, ты с ума сошел! – прошептал он так, что было слышно аж за пять шагов. – Я всего на пять минут отошел!
– Толь, а что такого? – удивился оператор. – Ведь мы на разрешенной демонстрации, экстремизма не проявляем, и вообще, смотри, людям нравится!
– Нельзя без согласования! Выключай, пока никто не видел! – протестующе замахал руками товарищ. И, уже чуть ли не извиняясь, продолжил: – Тут все же Москва, а не М-град!
Оператор обиженно скривился, пожал плечами, и после нажатия нескольких кнопок по табло опять заструилось привычное: «Советское – значит отличное». Небольшая толпа быстро редела, явно что-то почувствовав, разбежались мальчишки. Алеше тоже стало неуютно, но ему казалось, что после произошедшего бросить оператора Петра одного со строгим товарищем будет неправильным поступком, почти что предательством.
– Ты просто налегай на математику и английский, – прервал сомнения как будто догадавшийся обо всем оператор. – Но сейчас беги-ка лучше к родителям.
…На следующий год Алеша едва ли не первым записался в новый, только что открывшийся математический класс школы номер девяносто один [1381]. Но мысленно поблагодарил оператора с демонстрации мэнээс Алексей Пажитнов [1382] лишь пятнадцать лет спустя, завершив внедрение системы интеллектуального поиска собственной разработки по серверам распределенной сети Академии наук СССР.
Глава 4
Луна приходит и уходит, а кушать хочется всегда
«My make-up may be flaking, but my smile still stays on… – приговаривал я негромко невесть откуда пришедшие на ум слова. Мог бы и кричать – вокруг ни души, а шум ливня надежно заглушал все звуки. Вдобавок очередная вилла рявкнула что-то грубое динамиком домофона в ответ на мои нажатия кнопки и просьбы: – My car broke down nearby, I'm tourist from Russia, need help!»
«А еще говорили, что греки гостеприимны и хорошо относятся к русским», – мелькнула злая мысль. – Сами сволочи, дождь у них сволочной и дороги не лучше, чем на Урале!
Впрочем, винить в проблемах мне нужно было прежде всего самого себя. Первый раз вырвался в отпуск за границу без родителей: молодой, красивый, с первыми заработанными пятьюстами евро в кармане. Думал, море будет по колено. Зарентовал по двадцать пять евро в день пошарканный «Рено Меган», начитался путеводителей и поперся в горы Ситонии играть в великого фотографа. Расплата не заставила себя ждать – после десятка километров в сторону от асфальта двигатель чуда французской конструкторской школы дал дуба. И тут же, как по заказу, налетевший дьявольский ливень с ненормально холодным ветром вмиг превратил красивейшие ландшафты в обложку для фоллаута. Вдобавок – «кроилово ведет к попадалову». Я не мог вызвать техничку или просто бросить машину на произвол судьбы и владельцев – страховка не покрывала грунтовки, а чинить за свой счет давно просящийся на свалку механизм у меня не было ни денег, ни желания. Так что единственным разумным выходом являлось где-то переждать непогоду, а потом найти грузовик или трактор, чтобы вытянуть средство передвижения на асфальт.
Небольшая группа домов, черепичные крыши которых я успел заметить за несколько минут до поломки, подходила для этого как нельзя лучше… Да только я скорее околею от холода, чем найду спасение от падающей с неба воды!
– I've got huge of money! – начал я свой безнадежный спич у следующей калитки. – I need hot tea and dry clothes!
– Really?! – насмешливо ответил женский голос с сильным, но незнакомым акцентом. – Leave it at the door!
Тем не менее домофон запищал, открывая доступ в небольшой мощенный камнем дворик, где меня с дробовиком на плече встретила хозяйка. Скептически осмотрев мою промокшую тушку, она посторонилась и со скептическим же смешком качнула головой:
– Come in!
Минут через десять я, завернутый в огромное махровое полотенце, сидел перед… Нет, камина в этом по-европейски маленьком домике не наблюдалось, его роль играл здоровенный и явно дорогой телевизор. В противоположность ему интерьер казался откровенно бедным. Особенно выложенный кривоватым, нарочито грубым то ли кирпичом, то ли кафелем пол – примерно такой отец сделал в гараже. Обои не отличались особой свежестью и чистотой, скошенный потолок говорил о нездоровой экономии на материалах. За окнами, вернее, застекленными раздвижными дверями во всю стену стояла все та же стена дождя, и только смутные силуэты деревьев говорили о реальности мира за пределами гостиной.
